Спор на любовь

      Урок биологии давно начался, но учитель в класс ещё не пришёл. Кристина показывает мне какие-то фотографии из её любимого фильма (или сериала) с необычайно красивым актёром в главной роли. В классе стоит живой гул, все обсуждают прошедший выходной, а также последние новости из школьной жизни. Тобиас также о чём-то разговаривает с Зиком, только я не понимаю, о чём.       – Он старше меня всего на пять лет, – тараторит Кристина, показывая мне очередное фото актёра. Кажется, его зовут Дилан, и он очень похож на Зика.       – А Уилл тебя не будет к нему ревновать? – на полном серьёзе спрашиваю я, скрывая смех.       – Не будет, не переживай.       – Почему ты так уверена?       – Потому что Уилл о нём не знает.       Я смотрю в верхний правый угол на экране телефона, чтобы посмотреть время. С момента звонка прошло пятнадцать минут. Вот и хорошо, не будем изучать новую скучную тему, каких у нас полный учебник. Я оглядываю класс и не нахожу Питера. С моей души будто камень падает, потому что он мог уехать обратно в Сан-Диего. Теперь Тобиас не будет ревновать меня к нему, я не буду испытывать того неловкого чувства, даже сама не знаю, какого именно.       Внезапно открывается входная дверь, но в кабинет так никто и не заходит. Я отворачиваюсь обратно к Кристине, чтобы продолжить смотреть фотографии этого голливудского красавчика. Тишина в классе, которая была в момент открытия двери, сменилась на негромкие голоса одноклассников. Шикарная атмосфера.       Я снова кидаю взгляд на открытую дверь, и в этот же момент в кабинет заходит человек. Питер. Ни с кем не поздоровавшись, он идёт между рядами, чтобы найти свободное место. А оно в классе только одно – рядом с Тобиасом. И если посадить этих парней вместе, то получится гремучая смесь.       – Можно сесть? – насмешливо спрашивает Питер, встав рядом с последней партой на нашем ряду. Я смотрю на Тобиаса. Он сжимает руки в кулаки так сильно, что костяшки пальцев белеют. Закатив глаза, он убирает свой рюкзак со свободного стула и ставит его на пол. Питер садится на стул, внимательно слушая разговор Тобиаса и Зика.       – Трис, подойди, пожалуйста, – негромко говорит Зик, привлекая моё внимание.       Я вынуждена покинуть Кристину и пойти к парням. Всё бы ничего, но присутствие Питера напрягает меня. Встаю возле Тобиаса, чтобы хоть одним присутствием попробовать успокоить его.       – Сможешь решить задачу? – осторожно спрашивает Зик и кладёт на парту учебник и чистый тетрадный листок.       Я читаю условие задачи, и из него понимаю только одно: нужно что-то найти. Гениально, Трис.       – А какой ответ? – спрашиваю я, листая учебник на конец, туда, где написаны ответы.       – Три корня из двух делённое на два, – отвечает Зик, протягивая мне листок.       – Четыре, дай ручку, – серьёзно говорю я, будто на меня нашло озарение. Тобиас даёт мне ручку, и я присаживаюсь рядом с партой и начинаю подбирать решение под ответ.       Либо здесь задача не решается, либо решить её – это выше моих сил. Зачёркивая старое решение, я пишу новое, ответ которого никак не сходится с ответом в конце учебника.       – Зик, прости, но я не могу решить её, – с сожалением говорю я, положив на парту исписанный листок.       – Эх, как же ты экзамены будешь сдавать? – шутливо спрашивает парень, уставившись на листок.       – С Божьей помощью, – вмешивается Тобиас, копаясь в своём телефоне.       Мы с Зиком смеёмся, чем навлекаем на себя негодующий взгляд со стороны Питера. Зик ещё больше смеётся, вслед за ним смеюсь и я. Вскоре наш смех подхватывает Тобиас, а одноклассники лишь непонятливо на нас смотрят, задавая друг другу вопросы. Я случайно кидаю взгляд на Питера, лицо которого медленно краснеет, и ещё больше начинаю хохотать. Тянусь к Зику и шепчу ему на ухо, чтобы он посмотрел на Питера. Парень ещё больше заливается смехом, а Питер ещё больше краснеет. Тобиас тоже обращает свой взгляд на соседа по парте и сначала глядит на него с сожалением, а потом отворачивается и начинает смеяться. А Зик смеётся уже в голос.       – Вы что, хлеба что ли съели? – непонятливо спрашивает Дин, подходя к нам.       – Какого ещё хлеба? – интересуюсь я, вставая на ноги и вытирая слезинку с глаза.       – Да есть такой хлеб, с наркотой.       – Нам и без наркоты хорошо, – серьёзно говорит Зик, а потом снова смеётся. Дин машет на нас рукой и садится обратно за свою парту.       Тобиас, бывший нынче серьёзным после приступа смеха, тихо смеётся. Наконец, когда лицо Питера приобретает нормальный оттенок, и нам больше не с кого смеяться, Зик, всё ещё улыбаясь, говорит:       – Ладно, забудем эту алгебру. Четыре, расскажи про Таймс-сквер.       – Тебе тех рассказов не хватило? – скучающим тоном спрашивает Тобиас, обращая внимание на своего друга.       – Нет, не хватило. И вообще, подвинься, пусть девушка сядет! Питер, подвигайся, – Зик машет рукой в сторону стены, и сначала Питер, а потом и Тобиас подвигаются, освобождая небольшую часть стула. Поправив юбку, я присаживаюсь на стул рядом с Тобиасом и прижимаюсь своим бедром к его бедру.       Я чувствую, как Тобиас обнимает меня за талию, придвигая к себе. Мне кажется, или так он показывает, что я принадлежу ему. И показывает он это не всему классу, у которого полно своих забот. И не Зику, благодаря которому мы и познакомились. А Питеру. Он мстит ему за то, что тот проводил меня позавчера домой, за то, что пробовал пригласить меня на танец тем же вечером, да и за то, что вообще сюда приехал.       Я убираю выбившуюся прядь волос за ухо и поворачиваюсь к Тобиасу. Зик сразу же отворачивается, рассматривая свою руку. Я легко целую Тобиаса в щёку, едва касаясь его кожи губами. Он мгновенно улыбается, и на его щеках появляются очаровательные ямочки.       – Вот, смотри, – Тобиас протягивает Зику телефон с фотографией на нём. – Таймс-сквер, который ты видишь уже в пятый раз.       – Трис, ты ведь там была? Рассказывай всё, а то Четыре, наверное, пьяный был и не помнит ничего. Как Новый год встретили?       – Он разве не рассказывал? – спрашиваю я, посылая Тобиасу вопросительный взгляд. Что-то здесь нечисто.       – Я же говорю, что он мог всё придумать, потому что был пьяный.       – Ага, конечно, – скучающим тоном отвечает Тобиас, смотря на стенку. Я тайком смотрю на Питера, который медленно закипает от злости. Ревнует.       Я кажется, догадываюсь, для чего весь этот цирк с Нью-Йорком. Тобиас наверняка рассказал Зику о том, кем мне был Питер, и Зик решил поддержать друга, попросив его рассказать о нашем с ним отдыхе. Хороший способ заставить Питера ревновать. Только я думаю, что он ведь здесь не совсем виноват. Хотя, его вина тоже может здесь присутствовать, но я не понимаю, зачем ребята хотят заставить его страдать?       – Там всё очень красиво, – отвечает за меня Тобиас. – Доволен?       Зик не успевает ответить, так как звенит звонок с урока. Миссис Мэттьюс весь урок не было, так что домашнего задания у нас тоже нет. Вот и прекрасно. Я встаю со стула и иду к своей парте, за которой сидит обиженная Кристина.       – Ещё раз так уйдёшь, я на тебя обижусь, – тихо говорит она, убирая учебник по биологии и тетрадь в свой рюкзак.       Я ухмыляюсь и беру рюкзак за одну из лямок и вешаю на свою спину. Жду Кристину, которая обходит весь ряд, и мы выходим из класса. Второй и третий уроки – это информатика и иностранный. С Тобиасом на этих уроках я не увижусь, а вот насчёт Питера не уверена, потому что я не знаю, к какой группе он относится. Я не хочу, чтобы он был в моей группе, но и не хочу, чтобы он был в группе Тобиаса, потому что они могут не поладить, причём это мягко сказано.

***

      Несмотря на то, что сейчас четвёртый урок, я хочу спать. А всё потому, что сейчас мы изучаем очень скучную тему по алгебре. Я тупо списываю с доски всё, что пишет мистер Кан и медленно зеваю.       – Всем всё понятно? – спрашивает он, прекращая писать на доске.       – Угу, – одновременно отвечают несколько ребят скучающим тоном.       Мужчина садится за своё место и начинает что-то писать в журнале. В классе сейчас так тихо, что даже никто не перешёптывается. Странно. Пока учитель нам не даёт задание, я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на заднюю парту. Тобиас молча сидит и что-то пишет. А Питер рассматривает одноклассников.       Он встречается с моим взглядом и злобно ухмыляется, а затем что-то говорит Тобиасу. Я отворачиваюсь к своей тетрадке и максимально напрягаю свой слух, чтобы услышать, что он говорит. Явно не что-нибудь прекрасное. Тем более про меня.       – Она крутая в постели, да? – спрашивает Питер. Я поворачиваюсь уже в другую сторону и смотрю на Тобиаса, взгляд которого твердеет, а руки собираются в кулаки.       – Кто?       – Трис, – он фальшиво улыбается.       Мной завладевает паника. Тобиас, не верь ему. Не верь.       – У вас с ней что-то было? – Поздно. Тобиас поверил ему.       Питер фыркает.       – На первом свидании. Огонь, а не девка.       Тобиас громко стучит кулаком по столу, а затем вылетает из класса. Должна же была я понять, что Питер не будет просто так здесь учиться, когда узнает о том, что я не люблю его. Да за эти слова, которые он сказал Тобиасу, я его теперь ненавидеть буду. Идиот.       – Можно выйти? – я поднимаю руку и готовлюсь встать со стула.       – Конечно, только Четыре с собой захвати на обратном пути, – отвечает мистер Кан, не поднимая своего взгляда на меня.       Я подрываюсь с места и быстро выхожу из кабинета. Оглядываю коридор в поисках Тобиаса. Коридор пустой, будто все вымерли. Или всем лень выходить из класса, даже несмотря на то, что хочется прогуляться. Сама ведь такая же.       Очевидно, в этом коридоре искать его бесполезно, так что нужно спуститься на первый этаж. Я иду к ближайшему выходу и толкаю дверь от себя, оглядываясь по сторонам. Слева от меня, возле большого окна, стоит Тобиас. Он стоит спиной ко мне, так что я не могу увидеть его лица. Но лишь на мгновение он поворачивает голову и смотрит на меня. На его лице боль и разочарование. Он поверил Питеру. Он поверил во всю ту ложь, которая лилась из его уст. Но я должна попытать счастья и спросить обратное.       – Ты ведь ему не поверил, правда?       Тобиас поворачивается ко мне и с обидой отвечает:       – Он так убедительно говорил, что трудно было не поверить. Только зачем ты говорила, что боишься близости со мной? К чему эти глупые оправдания?       – Ты думаешь, что я... я с Питером? Да у нас и первого свидания никогда не было!       – А зачем, по-твоему, он это сказал?       – То есть, ты ему веришь. Спасибо, Тобиас, за доверие.       Мы оба молчим. Дольше, чем это нужно было бы. Хотя я не уверена, что молчание здесь вообще нужно.       – Знаешь, я не буду перед тобой оправдываться, Тобиас. Потому что невиновный оправдываться не будет.       Такого удара в спину я не ожидала. Я-то думала, что он не будет верить Питеру, что он будет на моей стороне. Но жизнь часто бывает несправедлива к нам, и ожидать справедливости порой нет смысла.       Хотя, сегодняшняя ситуация мне кое-что напоминает. Несколько недель назад Рут спросила у Тобиаса про «самую незабываемую ночь». В тот момент я не сразу ему поверила, потому что думала, что он меня обманывает. Но теперь мы поменялись ролями. Питер в роли Рут, пытается нас поссорить, выдавая признаки «измены» или чего-то подобного. Один другому не верит, и вследствие этого возникает ссора.       Стоп. Питер в роли Рут? Боже, да эти двое просто созданы друг для друга. У обоих «несчастная любовь» в виде меня и Тобиаса, и оба этих человека пытаются нас поссорить.       Я в последний раз кидаю взгляд на Тобиаса и разворачиваюсь, чтобы уйти, но его голос велит мне остаться. В прямом смысле этого слова.       – Трис, стой. Прости меня.       – За что?       – Просто я только сейчас понял, как ты себя чувствовала, когда Рут соврала тебе про меня.       – А тебе не приходило в голову, что Питер сказал то же самое только для того, чтобы нас поссорить?       – Приходило. Несколько секунд назад.       Между нами снова повисает неловкая тишина. Мы не совсем помирились, но как бы и не ссорились. Трудно найти золотую середину в этом положении.       – Ребята, у вас разве нет урока? – сзади себя я слышу голос миссис Рейерс, учителя информатики. Я сразу же прокручиваю в голове различные отмазки, ведь не буду же я говорить, что мы с Тобиасом поссорились.       – Трис плохо стало, а я решил приглядеть за ней, – невозмутимо отвечает Тобиас. Джоанна лишь подозрительно на нас косится, а потом уходит в свой кабинет.       Я подхожу ближе к Тобиасу, поджав губы и скрестив руки за спиной. Легко улыбаюсь ему, посылая полный благодарности взгляд.       – Ты тоже прости меня, – говорю я, – за то, что не сразу поверила тебе. Ну, тогда, с Рут.       – Теперь мы квиты, – улыбается он, касаясь моих губ своими, но не целуя. – Идём, а то Циркуль ещё докладную на нас напишет.       Мы с Тобиасом быстро доходим до кабинета математики и останавливаемся, решая, кто войдёт первым, чтобы не возникло никаких подозрений. Хотя, я уверена, что они уже возникли, так как практически весь класс знает о том, что мы с ним вместе. Так что хочу – не хочу, а подозрения уже есть, только никто, кроме Зика, Питера и нас с Тобиасом не знает истинной причины. Нам же лучше.       В итоге, мы решаем, что Тобиас заходит первым, а я за ним. Он умело маскирует свою улыбку за суровым выражением лица и заходит в кабинет. Как только я слышу, как задвигается стул, то сама захожу. Только вот актёрским талантом меня никто не наградил. Еле-еле скрывая счастливую улыбку, я захожу в кабинет. Все сидят и что-то решают. Но это только на виду. На самом деле кто-то рисует в тетради, кто-то сидит в телефоне, кто-то переписывается на листке бумаги, кто-то разговаривает. Я сразу же кидаю взгляд на Тобиаса, который что-то рассказывал Зику, и которому сейчас что-то говорит Питер. Если он снова ему скажет ложь, я сама подойду к нему и ударю, а потом расцарапаю всё лицо. Ногти есть, и то хорошо. Но моя помощь в этом вопросе, похоже, не требуется.       Руки Тобиаса снова собираются в кулаки, и в следующую минуту он наносит Питеру удар в лицо. Питер падает на пол, увлекая за собой стул. Я застываю на месте, будто вкопанная и только смотрю на Тобиаса, взгляд которого буквально уничтожает Питера. На громкий звук сразу же отвлекаются одноклассники. К последней парте, а точнее, к Питеру, подбегает разъярённый Джек Кан.       – Что он тебе сделал? – спрашивает он, помогая Питеру встать.       – Вам лучше не знать, – твёрдо отвечает Тобиас, отодвигая свой стул от Питера. – Заслужил.       Питер садится обратно на место, ближе к Тобиасу. Он хочет вывести его из себя и получить ещё раз в лицо? Что ж, он на верном пути. Ко мне возвращается способность ходить, и я быстрыми шагами направляюсь к своему рабочему месту, бросая взгляд на сурового Тобиаса, скулы которого подёргиваются от злости. И на Питера, у которого кровь из носу идёт. Так ему и надо.       Как только я сажусь на своё место и беру учебник в руки, то слышу ещё один удар. Быстро разворачиваюсь, и вижу Питера со злобной ухмылкой на лице и Тобиаса с кровоподтёком на брови. Не опускайся до его уровня, Тобиас.       Он встаёт из-за стула и гневно смотрит на Питера, ожидая, когда тот встанет. Пытаясь скрыть дрожь, он надевает на лицо маску злости и безразличия и поднимается со своего стула. Питер замахивается первым, но промахивается, потому что Тобиас наклоняется. Воспользовавшись тем, что Питер немного растерялся, Тобиас бьёт его в живот и припечатывает к стенке, держа за шею.       Питер бьёт Тобиаса по груди и плечам, но силы быстро покидают его, потому что воздух практически заканчивается.       – Ещё раз скажешь скажешь что-нибудь про неё, – шипит Тобиас, ещё больше вдавливая Питера в стену, – из больницы не выйдешь.       Он отпускает Питера и разворачивается, чтобы уйти.       – Четыре, – говорит Питер, снова ухмыляясь. Тобиас разворачивается к нему, и тут же получает новый удар по брови. Прямо туда, куда в первый раз угодил кулак Питера.       – Прекратите! – между парнями встаёт Зик, разводя руки в разные стороны.       Питер и Тобиас не спускают друг с друга взгляды, полные ненависти и отвращения. Тобиас собирается нанести новый удар, но вытянутая рука друга останавливает его.       – К врачу давайте идите, – говорит Зик таким тоном, будто он родитель, а Питер и Тобиас – его дети, которых следует наказать. А в виде наказания им грозят выговоры в личное дело.       Я подхожу к Тобиасу и беру его под руку, выводя из класса. Мне всё равно, что подумают остальные, потому что я должна быть сейчас рядом с ним. Мы идём медленно; Тобиас обнимает меня за плечи, но не для того, чтобы защитить, а потому что ему самому нужна опора и поддержка. Его ударили в голову, а головокружение и тошнота в этом случае неизбежны.       Когда мы наконец спускаемся на первый этаж, где расположен медицинский кабинет, я открываю дверь и распахиваю её, заводя Тобиаса, словно маленького ребёнка. Он садится на кушетку и ждёт медсестру, которая неизвестно где ходит. Вот так всегда: в нужные моменты её нет, а как не надо – тут же объявится.       – Сиди здесь, я сейчас приду, – говорю я ему и ухожу в другую часть медкабинета.       – Как будто у меня есть выбор, – бурчит Тобиас, присаживаясь на кушетку. Он прав: выбора у него нет.       Довольно быстро я нахожу небольшую холодильную камеру, где лежат разного вида антибиотики, готовые лекарственные препараты, а также лёд. Именно его я и беру. Как можно плотнее закрываю дверцу холодильника, а потом иду к Тобиасу. Мои пальцы обдаёт холодом, когда я притрагиваюсь ко льду. Беру один кубик в руки и подношу к брови Тобиаса. Нужно снять отёк.       В этот же момент в кабинет заваливается Питер. Но кушетка здесь одна, и она занята Тобиасом, так что ему придётся постоять. И словно по повелению, за Питером появляется наша медсестра. Она сразу же кидается к Тобиасу, а потом к Питеру, не зная, кого из них нужно «вылечить».       – О нём лучше заботьтесь, – говорю я, кивая в сторону Питера. – И можете мне дать перекись водорода, вату и лейкопластырь?       Женщина ставит всё это на стол, недалеко от меня и уходит, оставляя Питера. Я меняю кубик льда на другой, сухой, а то прежний уже начал таять. Вновь провожу им по рассечённой брови Тобиаса, который не сводит с меня любопытных глаз. Когда я ловлю его взгляд, то сразу же отвожу свои глаза, устремляя их на кровоподтёк.       Решив, что уже достаточно, я убираю миску со льдом на стол и беру в руку флакон с перекисью водорода и немного ваты. Не уверена, что делаю правильно, но по-другому я не могу. Может, надо было сначала промыть рану, а потом прикладывать лёд? А я, как всегда, всё делаю наоборот. Ну да ладно, от перестановки слагаемых сумма не меняется, поэтому нужно рискнуть. А кто не рискует, тот не пьёт шампанского.       Я открываю флакон и выдавливаю немного жидкости на место раны, положив вату, чтобы перекись не стекала по его лицу. Из раны сразу же начинает выделяться белая пена. Тобиас морщится от боли, и я прикладываю кусочек ваты, чтобы вытереть перекись.       – Шрамы украшают мужчин, – улыбается он, перехватывая мою руку. И только мы понимаем смысл этой фразы. И я только сейчас вспоминаю, что сзади меня стоит Питер.       – А я сделаю так, чтобы у тебя не было шрама.       Я насухо вытираю рану и выкидываю ватку в мусорное ведро. Затем беру со стола лейкопластырь и раскрываю его, подходя к кушетке. Снимаю тонкий слой бумаги, который защищает клеящуюся поверхность. Сам лейкопластырь телесного цвета, так что сильно выделяться он не будет. Я наклеиваю его на рану Тобиаса, поглаживая двумя большими пальцами каждой руки.       – Меня сейчас стошнит от вас, – презрительно кидает Питер, чем привлекает наше внимание.       – А нас стошнит от тебя, – отвечает Тобиас, приготовившись встать в любой момент. Только здесь драки не хватало.       – Да, Трис, не знал я, что ты такая шлюха, – с разочарованием говорит он, смотря на меня.       – Во-первых, я не занимаюсь проституцией, Питер. А во-вторых, мы с тобой даже не встречались; следовательно, ты мне был другом, не больше. И до того момента, как я полюбила его, – рукой я указываю на Тобиаса, – ты мне был другом. Из этого следует, что и я тебе была просто другом, и ревновать к парню ты меня не можешь. А так как друзья понимают друг друга, то ты должен был понять, что я нашла свою любовь и своё счастье. И я не буду извиняться за то, чего я не делала.       Этими словами я повергаю Питера в шок, потому что он явно не ожидал такой речи от меня. Он ждал того, что я начну посыпать его ругательствами, что ещё больше раззадорило бы его. Но мой спокойный и вполне развёрнутый ответ смешит меня, а не Питера, чем я и довольна.       – Ты ещё раз хочешь в нос получить? – жёстко спрашивает Тобиас, вставая со своего сидения. Я кладу руки на его плечи и усаживаю обратно.       Через несколько секунд медсестра приглашает Питера к себе, и он оставляет нас с Тобиасом наедине. Я присаживаюсь рядом с ним и долго смотрю на него, изучая лицо. Кроме брови всё, вроде бы, в порядке. Разве что может быть лёгкое головокружение, но оно неопасно.       Тобиас за подбородок притягивает меня к себе и нежно целует. Чувствуя его губы на своих, я забываю о том, что мы в школе и сейчас идёт урок. Наш поцелуй становится всё требовательней, пока не слышатся чёткие голоса медсестры и Питера. Мы отрываемся друг от друга и пробуем привести дыхание в норму. Я вскакиваю с кушетки и за руку тяну Тобиаса, выводя из помещения. Мы медленно идём по первому этажу, стараясь прийти как можно ближе к звонку с урока.       – Трис, ты не хочешь как-нибудь ко мне прийти? – тихо спрашивает он, смотря на меня.       – Зачем?       – Ну, подготовиться к экзаменам. Или ещё чем-нибудь заняться.       – Чем-нибудь это чем?       – Ну, чем-нибудь.       Если бы моя фантазия не была такой, какая она сейчас, то я бы приняла это выражение так, как надо. А не так, как я сразу подумала. Подготовиться к экзаменам я совсем не против, а тем более, если подготавливаться с Тобиасом. А вот насчёт чего-нибудь другого я ещё подумаю.       – Можно, – отвечаю я после недолгого молчания. – Только когда?       – Когда родителей дома не будет. И Джеймса.       Я хитро улыбаюсь ему и выхожу вперёд, отпуская его руку. Мы так и идём: вроде бы вместе, но в тоже время и врозь; и нам не нужно ничего другого, как присутствие друг друга. Так мы и доходим до кабинета алгебры, где мистер Кан рассказывает оставшимся ученикам какую-то историю из своей жизни. Обожаю такие моменты, когда на уроке происходит что-то из ряда вон выходящее, и тратится много времени.       Я быстро захожу в кабинет и сажусь на своё место, облегчённо улыбаясь Кристине. А Тобиас садится на своё место и начинает что-то рассказывать Зику. Вроде бы всё хорошо, но меня не покидает чувство, будто решающий бой ещё впереди. А сегодняшний случай был просто разминкой.