Спор на любовь

      Что может быть хуже того, чтобы четырнадцатого февраля сидеть дома, в своей комнате, и готовиться к экзаменам вместо того, чтобы проводить этот вечер с любимым человеком? Даже в такой светлый день родители сказали мне сидеть дома. Я даже могу не решать никаких заданий, могу посмотреть телевизор, почитать книгу или послушать музыку. Но никакого выхода в Интернет и выхода из дома. Проклятие какое-то.       Мама с папой куда-то уехали, а следить за мной прислали Калеба. Ясное дело, что ему одному здесь делать нечего, потому что я зла на весь мир. Поэтому он сидит с Лией в гостиной и смотрит телевизор. А я, естественно, была выброшена из этой компании. За ноутбуком не интересно, поэтому я сейчас сижу и решаю очередной вариант по математике. Весёлый вечер, ничего не скажешь.       Как самый «везучий» человек в мире, я пропускаю сегодняшнюю дискотеку. И именно сегодня она необычная – сегодня ведь день всех влюблённых. Раньше для меня это был самый глупый и бесполезный праздник в мире, потому что мне не с кем было его праздновать. А сейчас у меня есть Тобиас, с которым провести сегодняшний вечер – моя мечта. И если учитывать то, что ди-джей Уилл, что он на медленные танцы всегда ставит ту музыку, которая мне нравится; он будто знает все великолепные песни из моего плейлиста. Можно было бы рассчитывать на то, что он может поставить Республиканцев или Драконов.* Но я всё это пропущу.       В окно кто-то кидает комок снега. Я даже не подхожу к окну, потому что это наверняка какой-нибудь ребёнок. Ну или какой-нибудь выпивший человек. И только после третьего удара в окно у меня не выдерживают нервы и я раскрываю его, приготовившись накричать на человека. На улице небольшой мороз, но нет ветра, что очень хорошо. Я смотрю на землю и вижу тёмный силуэт.       – До тебя нужно пушечным выстрелом стучаться? – снизу я слышу недовольный голос. Голос Тобиаса. Улыбка медленно растёт на моём лице и озаряет его. Внизу живота образуется что-то тёплое, которое медленно поднимается вверх и заливает душу радостью, а сердце – счастьем.       – Тобиас... – в первый раз за эти дни я называю его по имени, а не по прозвищу. В школе мы не были наедине, и я к нему обращалась только как к Четыре.       – Ну не Четыре же. Выходи давай.       Выходить? Интересно, как он себе это представляет? В гостиной сидят два охранника, которым велено не выпускать меня. Хотя... Может, если очень хорошо попросить Калеба, он отпустит меня, ни о чём не говоря родителям? А как Тобиаса отпустили родители? Последние дни наказания – самые долгие и тягостные. Ты знаешь, что понедельник уже вот-вот, уже близко, но перед понедельником ведь ещё есть воскресение. И его тоже нужно прожить.       Я закрываю окно и выхожу из комнаты, придумывая долгую речь для Калеба, чтобы он отпустил меня хотя бы на час, до приезда родителей. Медленно спускаюсь по лестнице, прислушиваясь к разговору Лии и Калеба. Неужели у них нет своих дел? Неужели они предпочли наблюдение за мной какому-нибудь романтическому свиданию? В моей голове есть целый набор причин и отговорок, почему я должна отлучиться, но говорю я совершенно другое, к моему собственному шоку.       – Калеб, можно я уйду ненадолго?       Брат оборачивается и смотрит на меня, Лиа следует его примеру. Они изучают меня, только на лице девушки улыбка, а на лице парня – недоверие и запрет.       – Беатрис, это даже не обсуждается. Тебе нельзя выходить из дома.       – Ну пожалуйста, Калеб. Мне очень нужно.       – К тому парню? Из-за которого я здесь?       – Да.       Он закатывает глаза и откидывается на стенку дивана. Лиа сразу же берёт разговор в свои руки.       – Это тот самый парень, да? – с улыбкой спрашивает она. И мы обе знаем, о ком идёт речь: о Тобиасе. Она помогала мне, когда у меня были проблемы, за что я очень благодарна ей. Я множественно киваю в ответ, и Лиа сразу же переключается на моего брата. – Калеб, мы должны отпустить её.       – Почему это? – он удивляется быстрой смене позиции своей возлюбленной. А я лишь ухмыляюсь.       – Потому что. Беатрис, иди, я разрешаю.       Одними губами я произношу: «Спасибо» и убегаю наверх, в свою комнату. Пока я одеваюсь, я слышу, как ссорятся Калеб и Лиа. Господи, я ещё больше люблю её. Быстро надеваю то, что было под рукой и выбегаю из комнаты, застёгивая куртку и натягивая на голову шапку. Калеб и Лиа ссорятся уже из-за чего-то своего и не обращают на меня никакого внимания. Я быстро проскальзываю возле них и обуваю ботинки, а потом тихо выхожу из дома.       Я спускаюсь по ступенькам, засунув руки в карманы куртки. Тобиас стоит на земле и утрамбовывает ногой снег. Я бы хотела подойти к нему и закрыть глаза рукой, но хруст снега легко выдаст меня. На носочках я подхожу к нему.       – Привет.       Тобиас оборачивается, и его лицо озаряет счастливая улыбка. Он одной рукой обнимает меня за талию и подходит ближе ко мне. Его лицо приближается к моему, и вот его губы касаются моей щеки, а другая его рука касается моего подбородка. Я прикрываю глаза и кладу ладони на его плечи. Тобиас целует меня в обе щеки, в кончик носа, а потом его губы находят мои. Мы сливаемся в нежном поцелуе, который с каждой секундой становится всё жарче и требовательней. Ещё бы – мы даже прикоснуться друг к другу не могли около десяти дней. Знаю, что некоторые не видят друг друга месяцами, но у нас с Тобиасом всё, не как у людей, и я рада этому.       – Привет, – наконец говорит он, касаясь своим лбом моего. Я улыбаюсь ему, всё так же не открывая глаз, мои ладони поднимаются выше, к его лицу. Беру его лицо в руки и снова целую его, вставая на носочки. Тобиас обвивает уже обе руки вокруг меня и прижимает к себе. Мои руки тянутся к его голове. Я скидываю с него шапку куда-то на снег, и мои пальцы зарываются в его волосы, исследуя затылок. Тобиас отрывается от меня. – Не сейчас, ладно?       Он отстраняется от меня, поднимает свою шапку с земли и берёт меня за руку. Он ведёт меня на улицу, к машине. К той машине, куда мы пошли после той самой дискотеки, когда мы впервые поцеловались. Тобиас открывает машину и распахивает передо мной дверь, а потом закрывает её, как только я сажусь на тёплое кресло. Он садится рядом со мной, заводит машину, и мы трогаемся с места.       Тобиас меня везёт сначала по оживлённой трассе, где очень много машин, а потом он сворачивает налево, и вот мы уже едем по пустому шоссе. Тихая музыка в салоне расслабляет меня, и я отбрасываю все мысли на второй план. Я смотрю на спокойное и уверенное лицо Тобиаса, взгляд которого устремлён на проезжую часть, а руки крепко ухватились за руль.       – Как тебя отпустили? – он на мгновение поворачивает свою голову.       – Родителей дома нет, меня оставили с братом и его девушкой, которая меня и отпустила. А тебя как отпустили? – я решаю сразу задать ему этот вопрос, иначе он начнёт расспрашивать про то, как Лиа меня отпустила. Не буду же я говорить ему, что обсуждала с ней наши отношения.       – Меня оставили с Джеймсом, – он крутит руль против часовой стрелки, и машина поворачивает налево. – А с ним легко договориться.       – И как же ты с ним договорился?       – Бутылка коньяка, и он отпустит хоть на край света.       Я улыбаюсь и смотрю на пейзаж за стеклом. По обе стороны шоссе стоят фонари, которые не только освещают путь, но и придают красоты и романтичности. И всё-таки, какой же замечательный брат у Тобиаса, раз отпустил его, несмотря на запрет родителей. Хоть и внешне он никак этого не показывает, я уверена, что Джеймс действительно переживает за него и ему не всё равно. Он ведь был на том ужине, когда родители запретили нам с Тобиасом видеться, и я видела его взгляд, которым он смотрел на нас. Ему было жаль нас, хоть он и старался этого не показывать.       Тобиас останавливает машину. Я выхожу из салона и жду его. Передо мной большое пятиэтажное здание, которое ещё большей тенью отдаётся на земле. Сквозь темноту я вижу, что нет окон, там, где они должны быть, просто пустые места, проёмы. Здание выглядит зловеще и пугающе, и я не понимаю, зачем Тобиас привёз меня сюда. Не думаю, что находиться здесь безопасно, тем более, если это заброшенное здание.       – Это недостроенная гостиница, – поясняет он. – И да, мы поднимемся на самый верх.       Он закрывает машину с помощью пульта сигнализации, берёт меня за руку и ведёт ко входу в гостиницу. Мы заходим внутрь и поднимаемся по ступенькам. Стены кажутся мне знакомыми. У меня такое чувство, будто я здесь была. Но всё дело в том, что я здесь не была и даже не догадывалась о существовании этого здания. Тобиас за руку ведёт меня наверх, освещая путь фонариком не только себе, но и мне. Я рассматриваю рисунки на стенах и понимаю, где и когда видела эту гостиницу. Она мне снилась прямо той ночью, когда я на спор поцеловала Тобиаса, желая отомстить ему за причинённую мне обиду. Получается, тот сон был вещим?       Мы поднимаемся на пятый этаж, и Тобиас ведёт меня по пустым коридорам, заглядывая в пустые дверные проёмы. Несмотря на то, что здесь темно и очень тихо, я ничего не боюсь, потому что со мной Тобиас. С ним я чувствую себя бесстрашной.       Когда он находит то, что искал, он разворачивается ко мне, выключает фонарик и убирает его в карман.       – Обернись, – говорит он, и я разворачиваюсь, вставая к нему спиной. Его ладони ложатся на мои глаза, аккуратно закрывая их. – Не подсматривай.       Тобиас медленно разворачивает меня и ведёт. Медленными шагами я иду вперёд, вытянув руки. Иду дальше и дальше, пока парень меня не останавливает. Он аккуратно убирает ладони с моих глаз, и я открываю их. И буквально немею от пейзажа передо мной. Весь Чикаго как на ладони. Каждый небоскрёб светится тысячами огоньков. На некоторых из них висят огромные рекламные баннеры. Если честно, то несмотря на то, что я живу здесь почти полгода, я никогда не была в других частях города.       По сети дорог ездят автомобили, фарами освещая путь и ещё больше украшая пейзаж, на который я сейчас смотрю. Эти дороги – будто светящиеся ниточки. Мой взгляд падает на большое колесо обозрения, кабинки которого также светятся. Я хочу там побывать. На самой вершине, откуда открывается более красивый вид на город. Я бы без проблем пошла туда, только вот Тобиас... У него ведь страх высоты. Стоп, тогда что мы здесь делаем, на последнем этаже?       – Ты не боишься? – тихо спрашиваю я, поворачиваясь к нему.       – С тобой – нет, – он проходит вперёд, садится на выступающую часть бетонного пола и свешивает ноги. Похоже, раз мы стоим на том месте, где должен быть гостиничный номер, то эта часть – пол балкона. Я сажусь рядом с Тобиасом и придвигаюсь к нему.       Одной рукой он обнимает меня за талию, а другой что-то ищет в кармане своей куртки. Вскоре он протягивает мне что-то вытянутое, прямоугольной формы.       – Это тебе, – я беру в руки этот предмет и понимаю, что это шоколадка. Я поворачиваюсь лицом к Тобиасу и улыбаюсь ему. Сегодняшний день – один из лучших в моей жизни. Несмотря на запрет наших родителей видеться, мы сбежали, хоть и ненадолго. И даже в такой день мне не нужно от него дорогих подарков. Я очень рада этой шоколадке, ведь она подарена от чистого сердца. – С кино мы в пролёте, с дискотекой тоже. Так что надеюсь, что эта шоколадка поднимет тебе настроение, – он легко улыбается, поворачивая голову ко мне.       – Ты поднимаешь мне настроение, – я наклоняю голову и нежно целую его в губы. – А хочешь, у нас сейчас будет своя дискотека? Только она сразу начнётся с медленного танца.       Тобиас поднимается с пола и подаёт мне руку. Я вкладываю свою ладонь в его и встаю. Достаю из кармана телефон и ищу подходящую песню, энергично проводя пальцем по экрану. Так... Эта песня хоть и медленная, но она слишком весёлая, другая слишком грустная, которая больше подходит под то настроение, когда хочется плакать. О, а вот и нужная песня. Lana Del Rey – Prom Song       Я включаю песню и убираю телефон в карман. Тобиас кладёт руку под мои лопатки, а я кладу свою на его плечо. И всё равно, что на нас тёплые куртки. Я вкладываю свою ладонь в ладонь Тобиаса и переплетаю наши пальцы. Я улыбаюсь темноте, потому что не ошиблась с выбором песни. Здесь текст очень подходит под сегодняшнюю ситуацию.       – Ты будешь моим на день Валентина? – спрашиваю я, подпевая певице, с таким же акцентом.       Тобиас улыбается и целует меня между бровей.       – Давай потренируемся станцевать вальс?       – На что ты намекаешь?       – На выпускной.       Я грустно улыбаюсь ему в ответ. Конечно же, выпускной. Впервые в жизни я не хочу этого события. Я отворачиваюсь, подавляю в себе подступающие слёзы и начинаю танцевать. Если честно, то ни я, ни Тобиас не умеем танцевать вальс. Мы будем танцевать, так, как умеем, сами по себе. Куртка мне мешает, но я не буду снимать её, не хочу тратить драгоценного времени, которого у меня не так уж и много.       Я делаю шаг вперёд с левой ноги. Нужно помнить, что я должна сделать квадрат, чтобы завершить движение. Я нечаянно наступаю на ногу Тобиасу и виновато улыбаюсь, поднимая взгляд на него. Он в ответ улыбается мне и продолжает танцевать. Я делаю шаг назад, позволяя ему сделать шаг вперёд, ко мне.       Мы постоянно чередуем движения: то я делаю шаг вперёд, то он. Я нервно смеюсь каждый раз, когда наступаю ему на ногу. Я впервые танцую вальс. Да ещё с тем человеком, который тоже делает это в первый раз. Я всё время смотрю вниз, но так как здесь темно, то я практически ничего не вижу. А света здесь нет.       – Позволь мне увезти тебя из этого города, – шепчу я. Тобиас целует меня в щёку и наклоняет назад, аккуратно придерживая за спину. Я улыбаюсь от одной мысли, что у меня получается. Хоть немного, но получается ведь.       «...Танцуя до самой ночи, навсегда останемся юными» – поёт Лана Дель Рей в своей песне, и к моим глазам подступают слёзы. Я задираю голову вверх, чтобы ни одна слезинка не скатилась по лицу. Я не хочу выпускного, я не хочу уходить отсюда. Я хочу навечно застрять в шестнадцати годах, чтобы быть девушкой-подростком, которая обижается по мелочам.       – Трис, ты чего? – Тобиас большим пальцем вытирает мою щеку, по которой всё-таки скатилась слеза, оставив за собой влажную дорожку.       – Я... я не хочу уходить из школы. Я хочу остаться здесь, хочу, чтобы мы остались такими, какие мы сейчас. Чтобы мне всегда было шестнадцать, а тебе семнадцать. Чтобы мы были теми же подростками, которые ссорятся по мелочам, чтобы мы также встречались каждую субботу и танцевали медленный танец... Чтобы мы жили в паре кварталов друг от друга.       – Мы уедем в Нью-Йорк. Ты позволишь мне увезти тебя из этого города?       Сквозь слёзы я улыбаюсь ему, отчего образ расплывается ещё больше. Я поджимаю губы и несколько раз киваю. Внимательно слушаю, что же Тобиас скажет дальше. Он опускает глаза вниз и легко улыбается, останавливаясь. Я останавливаюсь вслед за ним. Он берёт меня за руку и сжимает её.       – Мы будем жить в одной квартире, учиться в одном университете. Может, в разных. Но жить-то мы будем вместе. А также смотреть телевизор и целоваться до рассвета, – улыбается он. Я вытираю слёзы, и теперь уже лучше вижу Тобиаса. Я встаю на носочки и целую его, обнимая за шею. Он цитирует второй куплет песни, чем вызывает умиление и улыбку на моём лице. Не зря я поставила эту песню.       Идеальный вечер, идеальная обстановка, идеальная песня. Больше мне ничего не нужно. Да и ещё обещание Тобиаса насчёт того, что мы уедем учиться в Нью-Йорк, ещё больше поднимает мне настроение. Я уже решила, на кого буду учиться, осталось найти подходящий университет. Но я всё равно не хочу уходить из школы. За эти несколько месяцев класс, в котором я сейчас учусь, стал для меня настоящей семьёй. Конечно же, нельзя забывать тех ребят, которые учились вместе со мной в Сан-Диего. Я безумно скучаю по ним, по их шуткам, по их лицам... Но сейчас ведь я живу в Чикаго. У меня началась новая жизнь, причём уже давно.       Я не заметила того момента, как мы снова начали танцевать, только уже не вальс, а то, что мы умеем. Мои руки переместились к нему на плечи, а его руки – на мою талию. Я смотрю на его лицо, в то время, пока он осматривает окружающую нас обстановку. Здесь темно и холодно, даже никакой романтикой не веет. Но стоит лишь прислушаться к песне и посмотреть на вид ночного Чикаго, как мнение быстро меняется. Одни горящие небоскрёбы чего стоят! Я кладу свою голову на плечо Тобиаса и танцую, наслаждаясь как песней, так и его близостью.       – Я уезжаю, ты со мной? – спрашивает он, слегка задирая мою голову. И я прекрасно понимаю, что он просто повторяет последнюю строчку в играющей песне.       Я киваю ему, улыбаясь одними губами. С ним я готова уехать хоть на край света. Тем более, Джеймс его отпускает. Но вот меня на край света никто не отпускал. Придётся ждать до понедельника, чтобы я была свободна, словно птица в небесах. А потом можно хоть в кино, хоть в Нью-Йорк, хоть на край света.       Ещё недавно я только мечтала о том, чтобы хотя бы на уикенд съездить в Нью-Йорк, но я была там целых две недели, и всё благодаря Тобиасу. Это путешествие очень сильно изменило мою жизнь. А теперь я могу жить в этом чудесном городе целых пять лет, а может быть, и до конца жизни. Но так далеко я пока смотреть не буду, мне, главное, сначала поступить в тот университет, в который я хочу. И Тобиасу нужно то же самое, ему тоже нужно поступить. И тем более, в Нью-Йорке будут проходить концерты всемирно известных групп, будут мировые премьеры фильмов и красные дорожки. Если мне повезёт, то я смогу увидеть своих любимых актёров в живую. От одной только мысли об этом внутри меня всё трепещет, и сердце наполняется счастьем и радостью. Всё это скоро станет реальностью, нужно только подождать.       Когда заканчивается не только песня, но и отведённое мне время для прогулки, мы с Тобиасом спускаемся в машину и едем обратно в город. Он отлично водит машину. Он быстро довозит меня до моего дома, и мы сидим в машине некоторое время, прежде чем я пойду домой. Машины моих родителей нет, так что я могу не волноваться насчёт того, что они что-нибудь увидят. В гостиной горит свет: Калеб и Лиа там одни. Не поссорились ли они там из-за меня?       – Трис, ты в кино не хочешь сходить? – спрашивает Тобиас, и я поворачиваюсь к нему. Снова в кино, на «Оттенки»?       – На какой фильм и когда?       – Куда захочешь и когда захочешь. Выбирай.       Я недолго молчу, изучая его лицо. Он хмурит брови, и между них появляется складка, которую я тут же разглаживаю пальцем. Тобиас легко улыбается, но ничего не говорит.       – Почему бы не сходить? – отвечаю я, пожимая плечами. – А теперь прости меня, мне нужно идти.       Наклоняюсь к Тобиасу и развязно целую его в губы на прощание. Он прислоняется своим лбом к моему и целует меня в кончик носа. Одной рукой я обнимаю его за шею и стараюсь как можно ближе притянуть к себе. Я не хочу уходить отсюда, я не хочу оставлять Тобиаса, я хочу снова заснуть на его плече, а завтра проснуться в его комнате.       Я благодарю Тобиаса за сегодняшний вечер и в последний раз целую его, а потом выхожу из автомобиля. Не оглядываясь, я вприпрыжку иду к дому, пытаясь скрыть счастливую улыбку. Хотя, мне не перед кем её скрывать, потому что Калеб и Лиа знают, где я и с кем. Нужно скрыть это настроение от родителей, иначе они обо всём догадаются. А потом они могут продлить наказание, а такого мне не нужно. Когда я открываю входную дверь, то у меня в голове раздаётся голос Тобиаса: «Я уезжаю, ты со мной?»