Спор на любовь

      Включив музыку на полную громкость, я включаю фен и подношу его к волосам. Я ощущаю горячий воздух на своей спине, который пробирается через футболку. За окном темно, родителей нет дома, а я иду сегодня в кино. Конечно же, с Тобиасом. На какой фильм мы пойдём, я ещё не решила, но думаю, ответ на этот вопрос очевиден. Я хочу пойти на тот фильм, который пару недель назад предлагал мне Тобиас. Да, на «Пятьдесят оттенков серого». Но у меня расхождения личности: я вроде бы и хочу идти на фильм, но в то же время и не хочу. Скорее всего, на всех «интересных» сценах я автоматически буду закрывать глаза. Но не только себе, но и Тобиасу. Я сразу вспоминаю ту ночь в Нью-Йорке, когда мы пошли на Таймс-сквер, где я увидела баннер с девушкой в одном нижнем белье. Улыбаюсь своему отражению в зеркале и начинаю сушить другую часть волос.       Я надеваю узкие чёрные джинсы и удобный свитер, потом надеваю верхнюю одежду и выхожу из дома. Мы договорились встретиться с Тобиасом уже в кино, которое находится всего в десяти минутах ходьбы от моего дома. Закрываю дверь на ключ и практически выбегаю из двора. Я достаю телефон из кармана и набираю номер мамы. Нужно сказать ей, что я ухожу и что с домом всё в порядке.       – Мам, я уже вышла, – говорю я, как слышу её голос на другом конце провода. – Дом закрыла и сама тепло оделась.       – Молодец, – отвечает она. – А на какой фильм вы собрались?       Я прокручиваю в голове разные варианты, куда можно было бы пойти. Я кидаю взгляд на огромный баннер, который висит на одном из небоскрёбов, и ответ приходит сам собой.       – На «Губку Боба», – уверенно отвечаю я.       – Ладно, не буду тебя отвлекать. Приятного просмотра!       Мама отключает свой телефон прямо перед тем моментом, когда я собираюсь поблагодарить её. Я убираю телефон в карман и продолжаю своё движение к кинотеатру. И чем ближе я к нему приближаюсь, тем больше я вижу постеров с тем фильмом, на который собираюсь пойти. А также постеры с теми фильмами, которые выйдут совсем скоро. Просто обожаю эту атмосферу кинофильмов. Плакаты, флаеры, трейлеры, огромные стенды... Потрясающе.       Возле входа в кино я вижу Тобиаса, который что-то рассматривает вдалеке. Я перехожу через дорогу и иду к нему. Он заключает меня в объятия и легко целует в губы, прежде чем сказать мне что-нибудь. Я отвечаю на его поцелуй, обнимая за талию. Тобиас отрывается от меня, целуя между бровей.       – Готова? – спрашивает он и берёт меня за руку. Я киваю.       Тобиас ведёт меня в холл кинотеатра. Как только я захожу, то вижу огромный картонный стенд с Кристианом Греем. Я останавливаюсь и рассматриваю его. Мужская фигура, сделанная из картона, стоит в деловом сером костюме с серым галстуком. Руки убраны в карманы классических брюк. Мои глаза останавливаются на том месте, где завязан галстук, а рот медленно раскрывается. И даже рука Тобиаса, которой он машет передо мной, не пробуждает меня от «оцепенения».       – Я тоже как-нибудь надену костюм и посмотрю, как ты будешь смотреть на меня.       Тобиас Итон в костюме? Хм, это что-то новенькое. Особенно, если учитывать то, что я никогда не видела его в костюме. Мне сразу становится стыдно от того, что Тобиас сказал мне это обиженным тоном. Я задела его, рассматривая какой-то картонный стенд с мужчиной, которого я никогда не видела. Он ревнует меня. Причём ревнует к актёру, который женат, и у которого есть дочка. Странно, конечно. Но я отрываю свой взгляд от картонки и беру Тобиаса за руку.       – Я буду смотреть на тебя точно так же, как смотрю на этот стенд. Даже лучше, потому тебя я хоть смогу потрогать. Или поцеловать.       Он легко улыбается и опускает голову вниз, смотря на меня из-под ресниц. Теперь я иду впереди и веду его на второй этаж, чтобы купить билеты, а потом попасть в сам зал для просмотра фильма. Когда мы поднимаемся наверх, Тобиас идёт к одной из касс, а я иду к игровым автоматам. Нет, я не буду играть, просто постою здесь, чтобы не вызывать никаких подозрений. Я вдыхаю этот запах, который всегда обитает в кинотеатрах. Запах попкорна, запах бумаги флаеров и ещё чего-то, что придаёт уникальности этому месту.       Тобиас подходит ко мне и хитро улыбается, держа в руках два маленьких билета на фильм. Я отвечаю ему игривой улыбкой и делаю шаг назад. Он ведёт меня ко входу в один из залов, а потом садится на один из диванов. Я присаживаюсь рядом с ним и достаю телефон, чтобы посмотреть на время. До начала фильма остаётся десять минут. Самое время, чтобы заходить. За эти минуты я успею полностью приготовиться к просмотру, чтобы потом, во время фильма, ни на что не отвлекаться.       Я встаю с удобного диванчика и стою возле двери, ожидая контролёра. Тобиас встаёт вслед за мной и становится рядом, приготовив билеты. За нами выстраивается очередь из пар постарше нас, и мне сразу становится неловко. Я чувствую, как краснеют мои щёки и опускаю голову вниз, волосами закрывая лицо. Вскоре к двери в зал подходит мужчина, открывает её нараспашку, и Тобиас отдаёт ему билеты. Мужчина недолго смотрит на них, а потом обращает своё внимание на меня.       – Восемнадцать лет есть? – спрашивает он, внимательно рассматривая меня.       – Так ведь рейтинг здесь «R»*, – отвечаю я. – Шестнадцать мне уже есть.       – Но нет восемнадцати. А наш кинотеатр допускает просмотр только с восемнадцати лет.       «Бред какой-то» – бурчу себе под нос я. Ведь если установлен один рейтинг, то везде должны пускать с шестнадцати лет. А мне уже почти семнадцать, так что меня должны были пропустить. Но ведь Тобиас выглядит на восемнадцать, а с ним меня можно пропустить. Ведь если есть человек, возраст которого выше возрастного ограничения, то ты пропускаешься. Но здесь всё непросто.       – Мне есть восемнадцать, – вступает Тобиас. Я боюсь, что он сделает только хуже.       – Паспорт с собой? – требует мужчина. У Тобиаса округляются глаза. Посмотрели фильм.       Тобиас выхватывает билеты из рук контролёра, хватает за руку, и быстрыми шагами мы уходим вниз по лестнице. Я опускаю лицо и иду вслед за ним, смотря только на пол. Чёрт, я чувствую себя ребёнком, у которого отобрали конфету. Только у меня не отбирали конфеты, меня просто не пустили на фильм. Обидно за напрасно потраченные деньги.       Мы выбегаем на улицу, и я наконец решаю прервать тишину.       – Может, просто погуляем? – тихо спрашиваю я и беру его за руку.       – Конечно, – улыбается он.       Уже не держась за руки, мы идём к Миллениум-парку. Около часа, может быть, около двух, мы просто гуляем, болтая друг с другом и изредка отвлекаясь на поцелуи. Мне кажется, что эта прогулка даже лучше, чем кино. Во-первых, там бы мы просто сидели и молчали, а здесь мы разговариваем. Во-вторых, сидя на кресле, накапливаются лишний вес, а при ходьбе он наоборот теряется. Хотя тема стройности меня мало волновала (да она меня вообще никогда не волновала), но всё-таки ходьба по парку – это здоровый образ жизни. В-третьих, я не уверена, что Тобиасу понравилось бы, что я закрывала его глаза на поцелуях и том, что будет дальше. Мы взрослые люди, и нам можно идти на такой фильм, но вот чёрт. Даже если рядом нет родителей, я всё равно смущаюсь, когда вижу недетские сцены в фильмах и сериалах. Возможно, именно поэтому я и хочу отгородить и Тобиаса. У меня срабатывает что-то вроде защитного рефлекса.       Только вот на время прогулки его будто подменили. Весёлый Тобиас куда-то пропал, на его место пришёл другой, какой-то задумчивый и тихий. Надеюсь, это не из-за кино? Или он расстроился насчёт того, что нас не пустили? Было бы из-за чего расстраиваться, вот честно. Этот фильм совсем скоро выйдет в Интернете в хорошем качестве, так что можно будет его как-нибудь вдвоём посмотреть, да и бесплатно. И не на креслах, где надо сидеть, а на диване, где можно полежать. Я предлагала ему пойти на какой-нибудь другой фильм, я могла бы купить нам билеты, к примеру, на «Губку Боба», но он отказался, всё так же думая о чём-то своём. В этот момент я хочу уметь читать мысли, чтобы знать, что же у него на уме. И как бы я не пробовала отвлекать его шутками, он сначала еле заметно улыбался, а потом снова становился суровым и серьёзным. Что-то здесь не так.       Сделав несколько кругов по парку, мы выходим туда, где мы и зашли в этот парк. В нескольких метрах от себя я вижу кинотеатр, название которого светится ярким красным цветом. Пора прощаться, только вот мы с Тобиасом молчим, и каждый не в силах сказать что-либо.       – Трис, нас не просто так не пустили на фильм, – первым говорит Тобиас виноватым тоном.       Что значит «не просто так»? Он как-то замешан в этом?       – В смысле? – осторожно спрашиваю я, будто боюсь напугать его.       – Ну, перед тем, как купить билеты, я договорился с контролёром, чтобы нас не пустили.       – Почему?       – Потому что я не хотел идти на этот фильм.       Я сейчас очень злюсь. И вообще не могу соображать, что к чему. А в такие моменты у меня язык действует быстрее, чем мозг, и поэтому я совсем не думаю, о чём говорю.       – А ты раньше сказать не мог? – вспыхиваю я. – Ты ведь сам сказал, что я могу выбрать любой фильм, и я выбрала. Да и сам ты недавно приглашал меня! И на этот самый фильм. И к чему весь этот спектакль, Четыре?       Да, я нарочно назвала его так. Чтобы вызвать у него чувство обиды, которого во мне больше, чем достаточно. Я надуваю губы и смотрю на дерево за Тобиасом, раздумывая, что к чему. Нас, а точнее, меня не пустили на фильм, потому что Тобиас не хотел на него идти. А где же он был, когда он покупал билеты на фильм? Он мог раньше сказать, что не хочет идти на «Оттенки», я бы всё прекрасно поняла, и мы могли бы пойти на какой-нибудь другой фильм. А так, он впустую потратил почти двадцать долларов. Сам виноват, вовремя надо изъяснять свои желания.       – Не води меня больше в кино, ладно? – произношу я с ноткой обиды в голосе. – А то выберу ещё какой-нибудь фильм, на который ты опять не захочешь идти. Я сама лучше ходить буду. Или с Кристиной.       Сейчас я по-настоящему обижена на Тобиаса. А ему хоть бы хны: он тихо стоит, опустив голову вниз. И меня раздражает его молчание, его игнорирование. Ему действительно всё равно на меня и мои чувства?       – Мне кажется, или ты не уважаешь мои интересы. А значит, не уважаешь и меня, – с разочарованием говорю я и наблюдаю за реакцией парня. Он медленно поднимает свои глаза и задерживает их на мне. Значит, правду сказала. Отлично просто.       Я поджимаю губы и ещё недолго смотрю на него. А потом медленно разворачиваюсь, чтобы уйти домой. Я совсем забыла. Нужно же попрощаться с ним, а то как-то неловко получается.       – Au revoir, Четыре, – я подношу пальцы к губам и целую их, изображая воздушный поцелуй. Только он без чувств, вообще без ничего. То, что нужно.       Обидевшись на весь белый свет и на Тобиаса, я быстро перехожу дорогу и иду к себе домой. Во время пути я размышляю, почему он так и не сказал мне того, что не хочет идти на фильм. Возможно, он не хотел меня обидеть. Но чем бы он обидел меня? У нас разные интересы, и я бы нисколько не обиделась, если бы он отказался перед тем, как покупать билеты. Но он промолчал, и именно за это я на него и обиделась. Мне почему-то кажется, что у людей все проблемы возникают только в двух случаях: когда рот либо не закрывается, либо он вообще не открывается. В первом случае какой-нибудь человек сболтнёт чего-нибудь лишнего, а уже поздно. Всё это будет переходить из уст в уста, естественно, с изменениями. И потом этот слух дойдёт до того человека, который это вовсе не должен слышать, и всё. А во втором случае, от молчания одного может произойти что-нибудь не очень хорошее. Как и у нас с Тобиасом. Он вовремя не сказал мне о своём нежелании. Чёрт, я уже столько раз прокручиваю эту мысль в своей голове, что уже сбиваюсь со счёта.       А с другой стороны, он ведь признался мне в этом. И на протяжении всей нашей прогулки его грызла совесть за то, что он раньше мне этого не сказал. Моё отношение к этой ситуации немного меняется. Теперь я представляю, что Тобиас хочет повести меня на какой-нибудь боевик. Я ведь ничего не соображаю в них и не очень люблю все эти перестрелки, месть а-ля «брат за брата» и тому подобное. А Тобиас не любит все драмы, мелодрамы и прочие фильмы, которые нравятся мне. У нас разные интересы, разные вкусы как в музыке, так и в фильмах. И сегодняшний вечер – первый раз, когда две стороны столкнулись. И сейчас я понимаю, что Тобиас ничего не сказал мне, потому что он не хотел портить мне настроение. Но мы с ним поссорились, а я мириться первой не собираюсь. Ну, может быть когда-нибудь и соберусь, но только не в этом случае.       В кармане моей куртки пищит телефон. Пришло смс-сообщение. На ходу разблокировав его, открываю раздел сообщений. Здесь их очень много, но мне лень их читать, потому что большинство из них - это предложения о покупке мебели, распродаж в магазинах или предложения о том, где взять кредит с наименьшими годовыми процентами. Я открываю первое сообщение.       «Я буду приходить домой к тебе каждую ночь» – гласит его текст, и внизу прикреплена песня. Я вроде бы и хочу улыбнуться, потому что это очень мило, но в то же время я хочу остро ответить на его сообщение. Моё сердце говорит, чтобы я ответила что-нибудь романтическое и милое, а мозг говорит, чтобы я послала сердце куда подальше. Будто мечусь меж двух огней, выбирая верное решение.       Я набираю ему ответ: «Я ночью спать буду, а не тебя ждать». И с полной уверенностью в душе и гордым выражением на лице, я отправляю сообщение. Когда вижу надпись «Доставлено», то ставлю телефон на блокировку и убираю его обратно в карман. Я же гордая. Самой противно от этой мысли, но я ничего не могу с этим сделать.       Всё также обижаясь на Тобиаса, я медленно иду домой, по пути наслаждаясь этим вечерним пейзажем Чикаго. Горят огни небоскрёбов, ездят автомобили, по тротуарам ходят влюблённые парочки. Сейчас я понимаю, что вовсе не хочу домой, потому что мне там нечего делать. Родители нескоро вернутся, мы с Тобиасом поссорились, так что лучший выход из ситуации – просто погулять по улицам города с хорошей музыкой в ушах. Поэтому я вставляю наушники, включаю музыку и поворачиваю налево – исследовать неизвестные мне уголки Чикаго.