Спор на любовь

Ellie Goulding ft. Calvin Harris – Outside       Первое, что я хотела сделать, когда собиралась пойти в клуб – это развеяться. Я не буду танцевать, просто посижу у бара и выпью коктейлей. Очень жаль, что нет алкогольных коктейлей, а им я была бы очень рада. Больше всего я хочу напиться, а потом прийти домой и завалиться спать. Естественно, чтобы родителей не было дома, иначе запретят мне ещё что-нибудь. Хотя, это произойдёт только в самом крайнем случае, ведь меня уже не от кого отгораживать, потому что мы с Тобиасом расстались. Как ни странно, но я уже почти не плачу из-за этого. Похоже, весь запас слёз я выплакала тем вечером. Окружающие говорят, что я замкнулась в себе. Об этом говорят и мои родители, и Кристина, и даже Зик. Но я не вижу этих изменений в себе, так что со мной всё нормально.       Мне всё равно, придёт сегодня Тобиас или нет, потому что я не мириться к нему пришла. Я просто послушаю музыку, которая будет играть, и буду наблюдать за другими ребятами из школы. Например, за Кристиной и Уиллом. И сама отвлекусь от своих проблем, и за подругу порадуюсь.       Я сажусь на высокий стул, что стоит возле барной стойки, кладу на её стеклянную поверхность руку и на ладонь кладу голову. Парень из параллельного класса, Майк, сегодня работает в баре, и поэтому сразу обращается ко мне, облокотившись на стойку. Этим вечером он просто потрясающе выглядит: белая рубашка, рукава которой он по локоть закатил, узкий чёрный галстук и чёрные джинсы. Его зелёные глаза, в которых горит озорной огонёк, изучают меня. Он двигает головой в такт музыке и улыбается.       – Хочешь чего-нибудь? – громко спрашивает он, показывая на стеллаж на своей спиной, где стоит множество бутылок с разными этикетками.       – Виски, – отвечаю я, и Майк смеётся. Здесь не продают алкоголь, а очень жаль. Но Майк, бывший прежде весёлым, быстро становится серьёзным и уходит куда-то, оставляя меня одну.       Я отворачиваюсь от бара и смотрю на входные двери. Люди входят и выходят, но я так и не вижу знакомых мне лиц. Я не знаю, жду ли я здесь Тобиаса, и хочу ли его видеть здесь. Однозначно, да, хочу и жду. Ну, придёт он, и что? Из-за своей гордости я всё равно не подойду к нему, да и он вряд ли пойдёт мириться. Я не знаю, что у него на уме, поэтому не смогу судить о его поведении. Я не знаю, переживал ли он из-за нашего разрыва, ведь у него всё происходит внутри, внешне он не показывает, что что-то случилось.       За эти три дня в школе мы вообще не пересекались, даже не здоровались. На следующий же день после событий того вечера в парке Зик и Тобиас не разговаривали друг с другом. И если я всё правильно понимаю, то это всё из-за меня. Тобиас даже пересел обратно за свою парту. Кристина очень хорошо поддержала меня, но больше всего я запомнила одну её фразу: «Четыре полный придурок, раз захотел потерять тебя». Я засмеялась в тот момент и поймала взгляд Тобиаса, который прожигал дырку во мне. В следующее мгновение улыбка быстро слетела с моего лица, и я посмотрела обратно на доску. Больше в присутствии Тобиаса мы с Кристиной ничего не обсуждали. Но стоило мне прийти из школы, как я заваливалась на кровать, не поев и не сделав уроки. Я засовывала наушники в уши и включала грустные песни, но уже не плакала, а вспоминала самые светлые моменты, связанные с Тобиасом. Ну, а когда текст песни идеально вписывался в само воспоминание, то слёзы уже сами катились из глаз, не спрашивая моего разрешения. И так продолжается и по сей день. Родители сильно беспокоятся за меня, мама даже хотела записать меня на приём к психологу. Но я на это отвечала, что полностью здорова, и у меня «небольшие» проблемы. Не думаю, что мама поверила в это, ведь только слепой не увидит моих переживаний.       Открывается входная дверь, и входит высокий парень в чёрной кожаной кутке. Он быстро осматривает помещение, пока не находит меня. Это Зик. Я улыбаюсь ему, как только наши взгляды сталкиваются. Вслед за ним входит Тобиас. Я быстро отвожу свой взгляд и чувствую, что он смотрит на меня. В баре снова появляется Майк с бутылкой в руках.       – За счёт заведения, – говорит он, наливая жидкость янтарного цвета в специальный стакан.       Майк реально принёс мне виски? Я ведь просто пошутила, но учитывая то, что вся школа знает о нашем с Тобиасом разрыве, я думаю, что Майк просто хочет мне помочь. Если честно, то я не люблю, когда меня жалеют, но когда мне приносят бутылку виски – это же совсем другое дело. Пока Майк наливает напиток в стакан, я успеваю рассмотреть название виски: «Jack Daniels». Где он взял такой дорогой виски? Да и ещё позволяет мне пить его бесплатно. У меня теперь почему-то пропадает всё желание напиться. Но если с другой стороны посмотреть, то гулять, так гулять. Тем более, виски ведь на халяву.       Майк кидает в стакан пару кубиков льда и ставит его передо мной. Я беру стакан в руки и смотрю на жидкость, прежде чем выпить. Бармен ставит рядом со мной блюдце с ломтиками лимона. Я закрываю глаза и выливаю себе в рот виски, а потом быстро проглатываю. Я никогда в жизни не пила виски или коньяк, поэтому мне не с чем сравнивать. Но всё-таки скажу одно: такой гадости я ещё никогда не пробовала. Я закусываю лимоном, и мне сразу становится лучше.       – Может, с колой смешать? – с улыбкой спрашивает Майк, и я киваю ему.       Он наливает чуть-чуть виски в стакан, а потом добавляет туда кока-колы. Снова ставит его передо мной, и я залпом выпиваю, будто пью водку. Мне кажется, или такие напитки нужно пить медленно, наслаждаясь вкусом? Но в любом случае, я пью не так, как надо. Надеюсь, что этого никто не видит, включая Тобиаса.       На стеклянную крышку кто-то ставит стеклянную бутылку и садится на стул рядом со мной. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, кто это, и вижу перед собой Рут. Что ей нужно? Пришла позлорадствовать? Мне сейчас всё равно, потому что мой разум скоро затуманится алкоголем, и завтра я ничего не вспомню. Но пока я трезва и я понимаю, что говорю, я решаю первой заговорить.       – Мне и без твоих шуточек плохо, – говорю я, разворачивая свой корпус к ней. – Так что можешь идти.       – Да ладно тебе, не нужен мне твой Четыре. Выпить хочешь? – она разворачивает ко мне свою бутылку с коньяком.       Я забираю у Майка бутылку с виски и ставлю рядом с собой. На всякий случай ставлю ещё и стакан, так как я не уверена, что смогу пить прямо из горла. Особенно если учитывать то, что вокруг люди.       – Хочу.       Майк ставит ещё один стакан перед Рут, а потом наливает туда немного виски; то же самое проделывает с моим стаканом. Перед тем, как отдать его Рут, бармен долго смотрит на неё.       – А за себя плати, – говорит он. Он держит стакан в руке, но не отдаёт девушке. Неловко как-то: она принесла выпивку, а за это с неё ещё и деньги берут.       – Она сегодня со мной, – говорю я, хлопая перед Майком глазами.       – Меня Четыре убьёт за вашу дружбу, – отвечает он, пробегая по клубу глазами. Его взгляд на ком-то останавливается, и я сразу понимаю, на ком. Я разворачиваюсь и смотрю на Тобиаса как можно более равнодушным взглядом. В темноте вижу, что он отрицательно качает головой, будто говорит: «Не делай этого».       – Какое ему дело до того, что я делаю? – спрашиваю я, обратно поворачиваясь к Рут и Майку.       – Значит, есть дело, – парень лишь пожимает плечами.       Майк снова куда-то уходит, и мы остаёмся с Рут одни. Если бы не алкоголь, то я бы давно прогнала её, но сейчас я рада хоть какой-то компании. В мой затуманенный разум пробираются её слова, что ей не нужен Тобиас. Тогда зачем она здесь? Хочет споить меня, а потом заставить сделать что-то такое, отчего я потом всю жизнь буду ненавидеть себя? Но отказаться я уже не могу, потому что просто не могу. Да и хочу заставить Тобиаса понервничать. Я снова кидаю на него взгляд, а потом обращаю всё внимание на свою новую подругу. Хотя нет, рано причислять её к подругам, пусть заслужит это.       – Что ты имела в виду под «не нужен мне твой Четыре»? – наконец спрашиваю я, когда в динамиках заиграла песня. В такой обстановке нас никто не услышит, это можно гарантировать.       – Не думаю, что ты поверишь мне, но всё же скажу, – она отпивает немного виски из стакана и ставит его, перекатывая между рук. – Сначала я ненавидела тебя, потому что ты нравилась ему, а я нет. А когда я увидела, что вы действительно любите друг друга, то поняла, что ссорить вас нет смысла. Ведь сколько бы раз вы не ссорились, рано или поздно вы помиритесь.       Теперь я понимаю, почему Рут отстала от нас после Нового года. Я думала, что она просто переключилась на другого парня (хотя этот вариант я до сих пор не исключаю), но всё оказалось иначе. Она просто поняла, что своими глупыми поступками она ничего не добьётся, и просто потеряла интерес к этому делу. Зато Питер подошёл к нему с излишним энтузиазмом, результатом которого является сегодняшний вечер. Я выпиваю с бывшей девушкой своего бывшего парня. Похоже на ситуацию из фильма или сериала, где главная героиня ведёт себя точно так же. Одним словом – жизнь боль.       – Выпьем? – сдавленным голосом произношу я, взяв свой стакан в руки.       – За любовь, – улыбается Рут, и мы сталкиваем наши стаканы, чтобы стенки издали звон.       Я отпиваю чуть-чуть янтарной жидкости и уже не ощущаю той горечи во рту. Мне сейчас так хорошо, что все остальные мысли отходят на второй план. Всё, чего я сейчас хочу, так это допить эту бутылку. Чёрт, мне же ещё домой идти. Я вообще не знаю, как я буду оправдываться перед родителями, ведь они сразу заметят, что я пьяна. Тогда уже лучше было бы вообще не пить, чтобы не было никаких проблем. Но уже поздно: половины «Джек Дэниэлса» уже нет.       – Скажи, а ты любила его? – неожиданно задаю я вопрос. Не знаю, почему, но мне хочется это знать. Ведь не просто так она однажды сказала, что ей жаль про мечты со свадьбой. Тогда я думала, что она это сказала, чтобы позлить всех нас, но сейчас я думаю, что причина совсем в другом.       – Я поздно это поняла, – хмыкает Рут и ставит стакан на одну из крайних точек. – Трис, цени каждый момент, потому что скоро их уже может не быть. У меня их вообще не было. По крайней мере, с Четыре. – Она ненадолго замолкает. – Но сейчас у меня есть Дэниел, и у меня всё хорошо.       Я отпиваю немного виски из стакана и опускаю взгляд в пол, раздумывая над её словами. Рут любила Тобиаса. Возможно, она до сих пор его любит, именно поэтому и отпустила. Меня не покидает мысль, что я построила своё счастье на её несчастии. Раньше я думала, что правильно они сделали, что расстались, но сейчас я думаю, что же испытывала она тогда, когда видела нас с Тобиасом вместе. Я не буду у неё спрашивать, любит ли она его сейчас и рада ли, что мы с ним расстались. Но у неё есть парень – возможно, она нашла своего человека. А вот я своего потеряла. OneRepublic – Secrets       Медленный танец сегодня начинается с проигрыша виолончели. С первых секунд я понимаю, что играет одна из моих самых любимых песен – «Secrets». И поют её Республиканцы, а это значит, что все будут ждать от нас с Тобиасом умопомрачительного танца. Я хочу танцевать, но не с ним. Но в то же время я не хочу ни с кем танцевать, кроме него. Я не могу пойти и пригласить его, потому что я на него слишком обижена, чтобы идти первой.       Все присутствующие здесь застыли на одном месте и смотрят то на меня, то на Тобиаса. От большого количества пристальных взглядов я отворачиваюсь к бару и смотрю на стеклянную крышку стойки. Чуть поднимаю голову, чтобы посмотреть, как отреагирует Тобиас. К нему подходят девушки, но он отказывается. Может, он тоже не хочет ни с кем танцевать, кроме меня? Согласна, на это глупо надеяться. Но когда пристальные взгляды других людей надоедают ему, он закатывает глаза и направляется к бару. А точнее, ко мне. Весь алкоголь мигом вылетает из моей головы, и сейчас я абсолютно трезва.       Я не знаю, что мне делать, потому что согласиться мне не позволяет моя гордость, но в то же время я не могу отказаться, потому что десятки взглядов теперь прикованы ко мне. Не люблю излишнее внимание. Очень скоро Тобиас преодолевает расстояние от окна к бару, и вот он стоит возле меня, протянув ладонь и задавая беззвучный вопрос: «Можно пригласить на танец?» Моё сердце стучит быстрее, я начинаю дышать чаще, сомневаясь в ответе. Ведь что бы я не выбрала, я всё равно уже открыла ту рану в сердце, которая не успела затянуться. Она покрылась очень тонкой плёнкой, которая была разорвана здесь и сейчас.       – Нет, – тихо отвечаю я, поджав губы. – Я хочу молча насладиться любимой песней.       Тобиас долго смотрит на меня, а потом и взгляды толпы переходят на меня. Не выдержав такого напряжения, я набираю побольше воздуха в лёгкие, вкладываю свою ладонь в ладонь Тобиаса и спускаюсь со стула. Он крепко держит мою руку, по которой начинают пробегать разряды электрического тока. Никогда ещё я так не волновалась. Ведь это просто танец, не более. Он ничего не значит для меня, и для Тобиаса тоже. Мы просто потанцуем, и всё.       Другие пары расступаются перед нами, освобождая место в центре танцпола. В моей голове сразу начинает всплывать тот вечер, когда мы танцевали под «All The Right Moves», когда мы помирились. Сейчас мы танцуем под «Secrets», только сейчас я уже не уверена, что мы помиримся. Это нужно мне, но я не думаю, что нужно ему. Может быть, нужно. Я теряюсь в догадках.       Я разворачиваюсь к Тобиасу и одной рукой обнимаю его за плечо. Чувствую, как он вздрагивает, как только я прикасаюсь к нему. Он обнимает меня за талию, и я сама невольно вздрагиваю. Сейчас во мне зарождается маленькая надежда на то, что мы помиримся. Тобиас притягивает меня к себе, и мы начинаем танцевать. Я делаю шаг вперёд, он шагает назад, затем наоборот. Моё ухо находится рядом с его ртом, так что я смогу услышать всё, что он будет говорить. Если он вообще будет что-то говорить, у нас ведь молчанка. Тобиас поднимает наши соединённые руки, и я понимаю, что должна пройти под ними, сделав оборот вокруг себя. Сейчас наш танец больше похож на вальс, а не на то, что мы танцевали в один из прошлых субботних вечеров. Тобиас снова обнимает меня за талию и притягивает к себе. Я обнимаю его за плечо и смотрю на плавные чёрные линии на шее. Я хочу прямо сейчас поцеловать его, но не могу. Идиотское чувство.       – Я смотрю, тебе лучше без меня, – бесстрастно говорит Тобиас мне на ухо.       Мне стало лучше? Хочется врезать ему посильнее, чтобы не говорил подобного бреда. Как и давно он обещал, он приходил ко мне каждую ночь... во сне. Он снился мне, и в каждом сне я видела одно: как мы расставались. В разных местах по разным причинам и обстоятельствам. Каждое утро я просыпалась в слезах, потом каждый вечер я плакала, зная, что он придёт ко мне во сне, и что на следующее утро я снова буду реветь. И сейчас он говорит, что мне лучше без него.       – Ты даже не представляешь, насколько, – язвлю я, сдерживая слёзы. Нельзя сейчас плакать. Не при нём.       Тобиас фальшиво улыбается и отворачивается от меня, будто говорит: «Этого и следовало ожидать». Моё сердце пропускает удар, прежде чем слёзы застилают глаза. Я смаргиваю их и продолжаю танцевать, крепче ухватившись за плечо Тобиаса. Я не хочу его отпускать, но он хочет отпустить меня. Я одновременно люблю его и ненавижу. Этот танец – последний мой танец с Тобиасом. Я больше не смогу ходить сюда, зная, что он будет здесь, что я буду обязана каждый медляк танцевать с ним. Лучше уж дома посижу за просмотром фильмов и сериалов. Или за подготовкой к экзаменам. Надоела эта фальшь. Этим вопросом Тобиас дал мне знать, что между нами всё кончено. И та надежда, которая была у меня в начале нашего танца – её уже нет, она исчезла, испарилась.       – Я знал, что ты прекрасно обойдёшься и без меня.       Он специально бьёт по больному? Или думает, что я серьёзно говорю? Но его тоже можно понять: он защищается такими фразами, ведь лучшая защита – это нападение. Но я ведь не в вакууме, я всё слышу и анализирую, у меня тоже есть чувства.       Как бы я не старалась остановить слёзы, я не смогла этого сделать. Начинается великолепный проигрыш, и я закрываю глаза, чтобы скатились последние слёзы, и я смогла нормально танцевать. Я делаю два шага вперёд, потом смотрю на лицо Тобиаса, который смотрит неизвестно куда. Я не смогу этого больше выдержать. Я вырываю свою ладонь из его ладони и убегаю на улицу, хлопнув дверью. Забегаю сама не знаю, куда и съезжаю по стенке вниз, сдерживая себя, чтобы не расплакаться в голос. На улице светло, так что меня быстро найдут. Пусть это будет кто угодно, но только не Тобиас. Я не хочу видеть его сейчас, не хочу видеть вообще. Я хочу уехать отсюда как можно дальше, чтобы забыть его и начать жить новой жизнью.       Я накрываю лицо руками и сажусь на холодный бетон. Мне всё равно, заболею ли я, ведь я и так сейчас душевно болею. Моё сердце разрушили на тысячи кусочков, которое никто не соберёт, кроме одного человека. Только ему это возможно, но в то же время только он и может его разрушить. Я ненавижу Тобиаса.       Чья-то рука мягко ложится на моё оголённое плечо. Я сразу замолкаю и пробую привести дыхание в норму. Медленно поворачиваю голову, чтобы увидеть, кто рядом со мной. Кристина и Зик. Вот они – мои лучшие друзья. Ребята выглядят испуганными и взволнованными. Кристина выглядит так, будто сама вот-вот заплачет, но держит себя в руках. Зик ходит взад и вперёд передо мной и несколько раз проводит рукой по своим волосам. Его лицо напряжено, недавнего веселья будто и не бывало.       – Что он тебе сказал? – мягко спрашивает Кристина, поглаживая меня по голове. Я кладу голову на её плечо, роняя слёзы и хлюпая носом.       Я открываю рот, чтобы ответить, но потом закрываю его. Снова открываю, потом снова закрываю. Вместо меня начинает говорить Зик.       – А сама ты как думаешь, если она сидит и плачет? – раздражённо спрашивает парень.       Я чувствую, как подруга пожимает плечами. Более-менее успокаиваюсь, отстраняюсь от девушки. Снова усаживаюсь на холодный бетон и спиной прижимаюсь к стене здания. Поднимаю голову вверх, часто моргая, чтобы прогнать снова подступающие слёзы. Небо имеет приятный голубой цвет с нежными оранжевыми линиями закатного солнца. На некоторое время я забываю о том, почему здесь оказалась, и просто наслаждаюсь природой.       Послезавтра мой семнадцатый День рождения, а я его ни капли не жду, ибо главный «подарок» я уже получила. Чувствую, это будет один из самых ужасных дней моей жизни. У меня нет никакого желания праздновать его, кого-то звать... Даже идти в кафе не хочу, потому что обязательно наткнусь на Тобиаса, и это напомнит мне не только о вечере среды, но и о сегодняшнем вечере тоже. Но время остановить невозможно, и пропустить какой-то день тоже, поэтому мне нужно просто-напросто прожить этот день, и всё. Это такой же день, как и все остальные, разве что я стану на год ближе к смерти.       Не знаю, насколько мне повезло, но мама не заметила, что я пила. Ей снова пришлось выслушивать меня по поводу того, что я ненавижу весь мир, ненавижу Тобиаса, ненавижу себя. Ведь всё это происходит из-за меня, ведь несколько дней назад именно я сказала «да». Мама лишь поглаживала меня по спине и тихо говорила, что всё это пройдёт, и мы с Тобиасом помиримся. Ага, конечно. Как я могу быть с человеком, который мне не верит, который не доверяет мне? Да и я уже не уверена, что смогу доверять ему, что смогу снова открыть ему себя и своё сердце. Я боюсь повторения старых ошибок, я боюсь вновь обжечься. Я не представляю, как я пойду на свадьбу Джеймса, ведь там будет он. Только пойду я уже не с Тобиасом, а с родителями, Калебом и Лией, которых также пригласили родители Тобиаса. Я ведь выбрала платье за день до того, как мы расстались. Я не смогу не пойти на это торжество, потому что так я бы показала своё неуважение к его родителям. И я пойду, как бы тяжело мне не было.       Сегодня я даже музыку не буду слушать, не хочу снова реветь в подушку, горюя о несбывшихся надеждах и мечтах. Мне нужно надеяться на то, что всё своё я уже выплакала, что дальше будет только лучше. И именно с такими надеждами я проваливаюсь в сон, только прикоснувшись к подушке.