To all the youngsters without dreams

So many thoughts that I can't get out of my head I try to live without you, every time I do I feel dead

Когда Юнги возвращается в Тэгу, чтобы помочь родителям в ресторане, Намджун понимает – это конец. Два года назад они с Юнги сидели у него в комнате, пили выдохшееся пиво и писали музыку; тогда Намджун и подумать не мог, что так будет. Он пытался стянуть с головы Юнги дурацкий платок, а Юнги в ответ мстительно и больно лягнул его под колено. - Ты похож на обеспеченную домохозяйку, Мин Шуга. - I’m a wealthy housewife, bitch, - смеется Юнги. – Это свэг, отвали. «Свэг» было тогда едва ли не самым популярным словом – это было круто, модно, как дизайнерские кроссовки и черные футболки с белым принтом; это было мощно, как стучавший в ушах бит, и слепило глаза едва ли не ярче солнца, отражавшегося в тяжелых цепях на шее Намджуна и темных очках Юнги. Казалось, что так будет всегда. Что Юнги будет где-то рядом, на расстоянии вытянутой руки, пятнадцати минут ходьбы и трех треков в плеере, что вместе они будут писать потрясающую, сумасшедшую музыку, что по вечерам на баскетбольной площадке Намджун будет пытаться забить трехочковый, а Юнги – ржать над ним, отпуская ядовитые комментарии. Был конец августа, вечер, когда воздух уже прохладный и по-осеннему сырой; от него обычно скручивает что-то в животе тугой ржавой пружиной. Самолет Юнги улетал в 19-20, и Намджун не поехал его провожать – слишком тяжело было, потому что между всеми этими шуточками про свэг и треками Epik High из старых колонок было что-то еще. Suga: Еду в аэропорт Runch Randa: Напиши, как доберешься. Runch Randa: Не вышел из меня Майкл Джордан, да? Suga: Главное – не терять надежду. Бывай, чувак. Конечно, всегда оставался интернет, скайп и мессенджеры, но какой в них толк, когда твой лучший друг уезжает. Намджун устраивается на работу в офис, и скажи это ему кто-нибудь два года назад, он бы только фыркнул. Менеджер – это скучно. Муторно, выматывающе, в четырех стенах опен-спейса, взаперти с собственными мыслями. Цветные стикеры – как флажки, на которые бежит загнанный зверь, а на перекрученном телефонном проводе хочется повеситься. Бесполезное поколение менеджеров, юристов и аналитиков, думает Намджун. Плывущие по течению рыбы. А если рыба плывет по течению – стоит проверить, не дохлая ли она. С радаров пропадает очередной самолет, коллеги вяло обсуждают новости, на вопрос «Где?» кто-то отвечает «В небе», и из-за перегородки слышен негромкий смех. Намджуну хочется собрать вещи и уйти, но он аккуратно двигает термокружку с кофе в сторону и кладет перед собой стопку документов. Он думает, что и сам плывет по течению, и жалеет, что никто не может проверить его пульс. Черные футболки и пестрые платки теперь хранятся в дальнем ящике, зато вереница отглаженных рубашек всегда под рукой. В зеркале Намджун кажется себе чужим, и жесткий белый воротник сдавливает горло невидимой рукой. В инстаграме Юнги – интерьеры семейного ресторана, свежая рыба с выпученными глазами, стопка новых дисков и бардак в комнате на втором этаже. Намджун смотрит, как Юнги живет – там, без него, и, убирая телефон в карман баскетбольных шорт, бросает мяч. И не попадает.