To all the youngsters without dreams

На лето приезжает кузен Намджуна, что существенно скрашивает существование обоих. Чонгук по-детски сосредоточенный, когда моет посуду или режется в приставку, но иногда Намджуну кажется, что он едва ли не старше его самого. Чонгук живет в соседней комнате и его почти никогда не бывает дома – он ходит на подготовительные курсы, чтобы осенью поступить в школу дизайна, и возвращается только под вечер - помятый, со следами краски на скуле и ворохом эскизов в пухлой папке. Намджун трет яркое пятно пальцем, пока оно не исчезает совсем, ставит перед Чонгуком коробку с готовой китайской едой, а вторую открывает сам. - Я только что пришел, - бубнит он, набивая рот горячей лапшой. – Завтра приготовлю что-нибудь нормальное. Чонгук только отрицательно мотает головой. Ему нравится. Сложности начинаются позже, когда на следующий день он смотрит на Намджуна большими глазами и спрашивает, нельзя ли его новому знакомому пожить у них какое-то время. Знакомого зовут Ким Тэхён, он из пригорода, и ему далеко ездить, а вечером он попросту не успевает приехать домой и сделать домашнее задание, потому что через пару часов снова нужно вставать. «Пусть ночует прямо там». Юнги бы точно так сказал. И приподнял бы бровь без тени улыбки на лице – окружающие никогда не могут понять, когда он шутит, а когда нет. Намджун думает, что иногда он чересчур мягкий (потому что он не Юнги) - тем же вечером Чонгук приезжает не один. Тэхён немного нескладный, ярко-рыжий и с потрясающе апатичным взглядом. На пульгоги в своей тарелке он смотрит так, словно видит их впервые, он нюхает чай, прежде чем сделать глоток, а когда Намджун начинает говорить по-английски, объясняя Чонгуку происхождение дизайнерских терминов, то и вовсе вытаращивается на него, как на восьмое чудо света. Runch Randa: Где ты его нашел? Дай угадаю – его тарелка приземлилась у нас во дворе, ты был первым, кого он увидел, и потому он считает тебя своей матерью и так влюбленно таращится? Cookie: Отвали, хён. Он нормальный. После ужина Намджун сбегает к себе в комнату, поручая Чонгуку разобраться с посудой, потому что три разбитые тарелки за неделю – уже перебор. Они справятся и без него. Аккаунт sugadabest выкладывает фото заката над многоэтажками, баскетбольного кольца с облупившейся краской и новые кеды, Намджун ослабляет узел галстука и едва заметно улыбается. На офисной кухне никого, кроме него и Джина из его отдела - Джин открывает ланчбокс с заботливо сложенным и украшенным обедом, приподнимает брови и заговорщическим шепотом интересуется, не от девушки ли сообщение – и вообще, нет ли у Намджуна девушки и как ему Со Ён с третьего этажа. Намджун понятия не имеет, кто такая Со Ён, и ему не помогают зацепки вроде «шатенка», «сумка от Prada» и «вот такие ноги». Единственное, чего Намджун хочет – как и раньше, писать музыку, потому что, черт подери, с тех пор как Юнги уехал, у него попросту перестало получаться, бит выходил скучным и заезженным, слова – избитыми, потому что 2Pac и Wu-Tang Clan уже давно написали все это, и круче в тысячу раз. Так что на вопросы Джина он просто неопределенно мычит, делая вид, что занят едой. Дома, пока Чонгук и Тэхён как мыши сидят в соседней комнате (рисуют, наверное), Намджун ерошит светлую челку, выкидывает в сторону плеер, ломает карандаш, когда перечеркивает написанное в блокноте – но так ничего и не пишет Юнги, потому что он гребаный трус и просто боится, что как раньше уже не будет. Потому что только Юнги говорит прямо. А он – не Юнги.