Полюбить чудовище

День клонился к вечеру: полотно Принцессы Ночи всё отчётливее проявлялось на бирюзово-голубом небе, по которому, словно белые овечки по полю, бегали пушистые облака, окрашивающиеся в розовый в зоне воздействия заходящего солнца. Покой и безмятежность небесного простора нарушил со свистом пролетевший мимо солнечного диска перевёртыш-солдат в лёгких латунных доспехах, энергично работающий крыльями, и, судя по всему, он куда-то очень спешил. А куда собственно может направляться сытый и довольный «пожиратель любви» после удачной охоты? Конечно же, домой, в Улей. Ни на миг не сбавляя скорости, он пролетел над Сумеречным Лесом, в полёте отдал честь стражникам входа в обитель его сородичей, преодолел лабиринт пещер и приземлился на окраине города. Неспешно минуя шумную толпу, ларьки, магазины, улицы и переулки, он таким образом восстанавливал дух после спешного перелёта. Однако следовал он не к одному из двухэтажных домиков, неприметных на фоне города, а прямиком к скале, на которой возвышался дворец его Властительницы, королевы Кризалис. Войдя через служебный вход, он пошагал по коридорам замка, пока не нашёл то, что искал, ‒ предполагаемый кабинет начальника стражи. Почему «предполагаемый»? Да потому, что, если присмотреться к этому стражу повнимательней, то искал кабинет своего начальника он так судорожно, словно только вчера поступил на службу. Трижды постучав в деревянную дверь, он дождался ответа и вошёл. Внутри оказалась небольшая комната. Абсолютно всё в этой комнатке было серым, за исключением стойки с оружием у стены справа, письменного стола посередине, обладателя этого кабинета за столом и гобелена с символом королевской стражи на стене за его спиной. На освещённом парой свечей столе были раскиданы обрывки бумаг, а так же сломанные перья, а отполированная деревянная поверхность была заляпана чернилами. Хозяин кабинета ‒ старый перевёртыш в дорогих доспехах, с покрытой шрамами мордой и металлическим левым передним копытом, ‒ натирал тряпицей свой шлем с чёрным гребнем. ‒ Чем могу быть полезен, салага? ‒ спросил он скрипучим басовитым голосом, не прекращая своего занятия. ‒ Я ищу одну стражницу, для которой должен передать приказ Её Величества, ‒ ответил неизвестный солдат. ‒ Стражницу, говоришь? ‒ почесал старик подбородок протезированным копытом. ‒ Самок в составе королевской гвардии раз-два и обчёлся, так что их я знаю всех. Кто конкретно тебе нужен? ‒ Её имя Ксена. ‒ Ксена? ‒ переспросил перевёртыш, оторвавшись от своего занятия. ‒ Приказ королевы?.. Что-то ты путаешь парень. Стражница, которую ты ищешь, уволилась два года назад. А если ищешь Сену, то она сторожит западное крыло. ‒ Так точно, сэр, перепутал, ‒ замялся стражник. ‒ Приказ будет передан. ‒ Ну-с , рад был помочь, ‒ сказал начальник и продолжил полировать шлем («Такими темпами он скоро протрёт в нём дыру»). ‒ Э-эм… но всё же меня ещё интересует Ксена, ‒ сказал салага, сделав ударение на имени. ‒ Вы не знаете, где я могу её найти? ‒ Она живёт в южной части улья, где-то на улице Арвен ‒ это всё, что я могу вам сказать, ‒ ответил старик. ‒ Только зачем вам она? Эта самка завязала со всем, что хоть как-то относится к страже, и работает теперь подмастерьем у кузнеца Рорана. Но ответа на свой вопрос он так и не получил, ибо стражник, как узнал ответ на свой вопрос, тут же покинул кабинет и бросился прочь из замка. Недолго думая, он полетел в известном ему направлении и приземлился на одной из улочек, вроде бы ничем не отличающейся от остальных ей подобных… но для меня она была особенной. Улица, названная в честь оперной дивы Арвен, входила в список тех, по которым я мог гулять, когда был здесь, и вот уж не думал-не гадал, что сопровождавшая тогда меня стражница живёт здесь. Нет, здесь никто не собирался переходить к описанию от первого лица без соблюдения правил письма. Этим перевёртышем был я… точнее, хотел, чтобы во мне видели ничем непримечательного стражника. Среди зелий, которым обучала меня Номуса, был и Экстракт Иллюзий, который позволял мне на несколько часов казаться тем, кем пожелаю. Но поскольку контроль над образом иллюзии был слишком тонким и затратным на ресурсы организма, то в зелье был добавлен прах изображения солдата из Улья. Улочка была небольшой, а потому нужный дом отыскать не составило труда. Тем более что вышедшая со двора самка сама дала мне понять, где она живёт… Ксена! Как же быстро пролетели эти два года! А ты так изменилась: панцирь стал ещё темнее, цвет серебристой гривы потускнел, а мордочка исхудала, выделяя скулы… Что же с тобой произошло? Она не обратила на меня внимания, а пошла себе дальше. Мне так хотелось обнять её, поцеловать, спросить, как она, утешить, приласкать, но для неё это бы показалось странным, что незнакомый сородич ни с того ни с сего лезет обниматься. Я бы и не устраивал этот цирк с зельями, если бы обстоятельства не вынуждали меня пойти на эти меры. Мне лишь оставалось молча наблюдать за ней и следовать по пятам. Девушка покинула улочку и свернула на соседнюю, улицу 23 Августа (дата прихода к власти королевы Амидалы). Пройдя несколько метров вперёд, она свернула за угол и вошла на территорию детского садика… Мои глаза округлились, а с губ сорвался удивлённый вздох, когда маленький перевёртыш прыгнул к ней в копыта и обнял. Этого стоило ожидать. Наверняка, нашёлся и среди её брата рыцарь в сверкающих доспехах, который помог ей пережить моё исчезновение. В конце концов, будучи со мной, у неё не было будущего. А образ счастливой матери ей так подходит. Очевидно, новая работа и забота о ребёнке оставили свой отпечаток, но неужели муж о ней не заботится? Ксена покинула территорию дошкольного учреждения не только со своим малышом, но и с подругой, которая тоже забирала своё чадо домой. По дороге они что-то оживлённо обсуждали. До меня долетали лишь обрывки фраз, но кое-что я всё-таки услышал: ‒ Счастливица ты, Харита, ‒ с тоской в голосе сказала Ксена своей подруге. ‒ У тебя хотя бы есть копыто помощи, а я совсем одна. ‒ Что за глупости? ‒ ответила Харита. ‒ У тебя есть отец… ‒ Он совсем болен, и помогать нам мало чем может, ‒ перебила её Ксена. ‒ Но даже так у тебя есть любящий отец и дедушка твоей дочери, у тебя есть Каролина. А такую замечательную дочурку поди сыщи. Малышку, очевидно, смутили слова «тёти», поскольку та спряталась за маминым боком, затем сын Хариты подбежал к ней, и дети побежали на детскую площадку, к которой изначально вели их родители. ‒ Марс, Каролина! Не уходите далеко! ‒ крикнула им Харита. А детишки начали играть в догонялки вокруг песочницы. Ксена и её подруга присели на скамейку, наблюдая за детьми. ‒ Не ты первая, не ты последняя, с кем ребёночка сделали, а ухаживать за ним не захотели, ‒ сказала Харита, поглаживая Ксену по плечу. Вот как! Так она мать-одиночка. Ух, знать бы, кто этот «пострел» и уж я бы его… ‒ Каролина, прекрати так делать! ‒ крикнул сын Хариты. Невольно я обратил внимание на детей. Дочь Ксены… на задних копытах, держа равновесие, ходила по бортику песочницы, при этом не помогая себе крыльями. ‒ А что? ‒ спросила малышка, уперев передние копыта в боки. ‒ Это ненормально! ‒ продолжал возмущаться Марс. ‒ Прекрати! Пожав плечами, малышка опустилась на все четыре конечности. И только сейчас я разглядел в ней новые детали ‒ серебристые волосы, как у матери… но с чёрными локонами, а глаза небесно-голубые (с нормальным зрачком) и сияющие, как два огромных сапфира… Моё дыхание участилось, а по лбу заструился пот. В голове сразу всплыла фраза: «Ты нужен не только мне»… Это она имела в виду? Ошибки быть не может, ведь Каролина так похожа на меня… Но как? За своими мыслями я и не заметил, как Харита и Ксена подошли ко мне. ‒ Вам что-то угодно, товарищ страж? ‒ спросила Харита. От испуга я растерялся и попятился назад. ‒ А я его помню. Он за мной по пятам ходит с тех пор, как я вышла из дома, ‒ сказала Ксена из-за спины подруги. ‒ Вы уже оставите её в покое? ‒ напёрла на меня Харита. ‒ Ксена уже два года как не состоит в королевской гвардии! ‒ П-постойте, в-вы не так поняли, ‒ заставил я себя говорить. ‒ Нет, вы посмотрите, он ещё и отпирается! ‒ возмутилась самка. ‒ Думаете, можно донимать мать-одиночку, которую жизнь и так не щадит? Мне до крупа, кто ты там, но если сейчас же не уберёшься, то твои железяки тебя не спасут, понял? ‒ под «железяками» она имела в виду доспехи. ‒ Я тебя в них закатаю, как в консервную банку! Хоть я опять попятился назад, но она продолжила на меня напирать. Ну и характер, однако. Хотя, я где-то слышал, что перевёртыши очень склонны к послеродовым психозам. Понимая, что в следующий раз мне может так не повезти, как сегодня, я сразу «раскрыл карты». ‒ Ксена, это я! ‒ крикнул я. Харита остановилась, а Ксена удивлённо уставилась на меня. ‒ Ты же знаешь мой голос, вспомни! ‒ взмолился я, видя, что её подруга настроена довольно серьёзно. Глаза самки округлились, рот чуть приоткрылся, а по щекам потекли дорожки слёз. Харита непонимающе переводила взгляд с Ксены на меня и обратно. ‒ Ты его знаешь? ‒ спросила, недоумевая, верная подруга. Моргнув и тем самым позволив слезам покинуть глаза, Ксена кивнула. ‒ Это тот, о ком я думаю? ‒ задала новый вопрос подруга, окинув меня изучающим взглядом. ‒ Д-да, ‒ улыбнулась сквозь слёзы мать перевёртыша-полукровки. ‒ Явился ‒ не запылился! ‒ возмущалась Харита. ‒ Повесил на неё своего ребёнка и свалил, а теперь вернулся и хочет… ‒ Заткнись, Харита, ‒ спокойно перебила её Ксена, оттолкнув в сторону. Ксена долго смотрела на меня, затем неожиданно уткнулась мордочкой мне в шею и позволила себе разрыдаться. Я обхватил её шею и как можно крепче прижал к себе. Подруга покачала головой и ушла к сыну, оставив нас наедине. Оторвавшись от меня и утерев слёзы, Ксена ещё долго смотрела на меня, словно боялась, что это розыгрыш или мираж. «Что ты с собой сделал?», ‒ спросили её глаза. ‒ Успокойся. ‒ погладил я её по голове. ‒ Это лишь иллюзия. На самом деле я такой же, каким ты меня помнишь. ‒ Где ты был всё это время? ‒ прошептала она. ‒ Я жил в Сумеречном Лесу. Обо мне нашлось кому позаботиться. И эта же кто-то научила меня, как готовить зелье, благодаря которому ты видишь перевёртыша-солдата, а я вижу всё такого же себя… Это вынужденная мера, и я знал, что ты так на меня отреагируешь, но я не имел иной возможности увидеть тебя вновь. Окончательно потеряв контроль над эмоциями, девушка прильнула к моим губам. Этот вкус, эти тепло и мягкость такие же, как и тогда, но теперь в них было нечто новое, нечто такое, что заставляло любить их ещё больше. ‒ Кто это, мама? ‒ прервал нас писклявый голосок маленькой самки, которая недоуменно переводила взгляд с одного из нас на другого. Ксена вздохнула поглубже, сдерживая новый поток слёз, и произнесла: ‒ Каролина, познакомься, это… твой отец. Девочка удивлённо наклонила голову. ‒ Но ведь ты говорила, что мой отец не перевёртыш, ‒ к моему удивлению сказала Каролина. ‒ Так и есть, ‒ подал голос я. ‒ Тебе кажется, что я перевёртыш. Если бы я показался в истинном обличии, меня бы поймали. Малышка опустила голову и долго стояла в ступоре. Затем, последовав примеру матери, она тоже бросилась ко мне на шею со слезами на глазах. Эх, девочки, ну почему вы так любите плакать?.. Но они имеют право: одна хотела увидеть своего любимого, другая ‒ своего отца. А я, видя себя таким, какой есть, удивлялся, насколько же Каролина крошечная, хрупкая и беззащитная. В моих, человеческих, руках она была едва ли больше щенка лабрадора. Но тем не менее это моя дочь, и я выращу её вместе с Ксеной, буду любить безмерно, заботиться о ней и посвящать максимум себя её жизни. Главное, чтобы Кризалис о ней не узнала. Точнее, узнать-то она узнает, но важно, чтобы не всё. Так я продолжал навещать свою семью, смотреть, как Каролина растёт, веселиться и радоваться вместе с ней. А так же дарить всю свою любовь только одной женщине в моей жизни ‒ Ксене. Перечитывая эту запись, я не раз, как и вы, задавался вопросом: «Как могла появиться в моей жизни Каролина?». Долгие годы я искал ответ на этот вопрос и спрашивал совета у учёных мужей и дев. А ответ был всегда со мной ‒ это то чувство, которое я дарю своей любимой и своей дочери. Любовь! Чувство, которое объединяет сердца, склеивает разбитые половины, притягивает противоположности, останавливает войны и заживляет душевные раны. Любовь! Чувство, ради которого стоит жить, стоит страдать и стоит умирать. Любовь! Чувство, которое останется с нами, даже если зло захватит мир. Любовь ‒ моя богиня, моё вдохновение и моя обитель!