Мы те, кто мы есть

— Входи, — раздался спокойный голос, и Гарри приоткрыл дверь. Если Лорда Мракса так хорошо слышно через дверь, то их разговор с Блэком и Лестрейндж не стал для него тайной. Гарри перешагнул порог кабинета, и ему сразу же бросился в глаза массивный рабочий стол, за которым сидел Лорд Мракс в окружении книжных стеллажей. На столе почти не было свободного места, его занимали документы и книги. У Лорда Мракса всё было разложено по аккуратным ровным стопкам, казалось, он не допускал и намёка на беспорядок. Полная противоположность столу дедушки, заваленному пергаментами, которые соседствовали с крошками от еды и пятнами от алкоголя. Гарри обвёл осторожным взглядом кабинет. Несмотря на царившую идеальную частоту, комната выглядела обжитой и не чувствовалась пустой. Если бы не присутствие Лорда Мракса, ему было бы даже приятно здесь находиться. — Барти Крауч-младший передал, что вы хотели меня видеть, — подал голос Гарри, когда молчание по его мнению затянулось. Взгляд Лорда Мракса остановился на строчках, которые он читал, когда Гарри вошёл. Подняв на него глаза, он отложил пергамент и слегка улыбнулся, будто посчитал что-то забавным. — Верно, — согласился Лорд Мракс. Под его пристальным взглядом Гарри стало неудобно. Перед глазами замелькал их прошлый разговор, когда они также остались наедине. В голове всё чаще звучал собственный голос, надрывающийся от переполняющих эмоций. Гарри было стыдно за себя: за свою незрелость и неловкость, а главное — за честность. Ему не следовало позволять Лорду Мраксу увидеть себя столь уязвимым. Уже находясь дома, он множество раз прокручивал в голове чужие фразы и придумывал, как следовало ответить. Сейчас Гарри ощущал себя увереннее в его присутствии. Он сдал СОВы, ему уже никто не сломает палочку. Дедушку не посадят в тюрьму, ведь он не подделывал документы. Нашёлся внук, он подал документы на имя Генри Вэнса. Да, он дал взятку должностному лицу, чтобы тот быстрее сделал документы. Гарри перечитал кучу судебных дел на эту тему, и максимум, что грозит дедушке – это крупный штраф. Что же касается наложенного на Энтони Обливиэйта, то память слишком тонкая материя, чтобы можно было говорить о каких-то неоспоримых доказательствах. Гарри даже не догадывался о том, насколько на самом деле Обливиэйт коварное заклинание, и как тяжело найти того, кто его наложил. В ходе изучения судебных дел он наткнулся на дело Гилдероя Локхарта, который когда-то был известным писателем и борцом с опасными существами, даже удостоился ордена Мерлина. В конце концов выяснилось, что все подвиги совершили другие люди, а Локхарт просто стёр им память и выдал все их совершения за свои. Но в суде так и не удалось предоставить убедительных доказательств, что именно Локхарт применил Обливиэйт, и поэтому он был оправдан. Ещё несколько лет в газетах появлялись заголовки на тему, виновен ли Гилдерой Локхарт на самом деле. Ему даже удалось сохранить часть поклонников, которые до сих пор верят в безгрешность своего кумира. Именно благодаря этому Локхарту Гарри был уверен, что Лорд Мракс не сможет доказать, что он применил Обливиэйт и Ступефай к Энтони. Что же касается близнецов, то теперь, когда светлые и тёмные обменялись компроматом друг на друга, Лорд Мракс вряд ли сможет им что-либо сделать. Оставалась тетрадь. Сложнее всего предсказать, с насколько большими потерями он столкнётся, если Лорд Мракс решит разыграть эту карту. Он был ребёнком, можно сказать, попал под дурное влияние, а сейчас и думать о таком не стал бы. Вопрос в том, поверят ли ему авроры? Особенно с учётом того, что одним из их капитанов был Джеймс Поттер. Даже несмотря на сомнения в исходе, Гарри всё равно чувствовал себя спокойнее. Раньше Лорд Мракс обращался с ним, как с неразумным ребёнком, верящим в каждое слово, именно поэтому смог запугать, но в этот раз его так легко не поймают в словесную ловушку. Тем не менее, Лорда Мракса стоило опасаться, ведь пока он играл только на правовом поле, а что будет, когда тот решит выйти за его пределы? Несмотря на попытку Гарри прервать молчание, после короткого ответа Лорда Мракса они вновь погрузились в тишину. Казалось, будто мужчине нравилось заставлять Гарри чувствовать себя не в своей тарелке. Его тёмно-синие глаза были непроницаемы, с таким же выражением он мог смотреть на падающий за окном снег или истекающего кровью человека. Гарри старался, чтобы его волнения ничего не выдало, поэтому боролся с желанием поправить прядь волос, которая настырно лезла на глаза, и переступить с ноги на ногу. Всё это время он упрямо смотрел Лорду Мраксу в глаза. В какой-то момент от внутреннего напряжения это попросту стало невыносимо. Ему вспомнились слова профессора Снейпа о том, что опытный легилимент может влиять на чувства собеседника, даже не проникая глубоко в сознание, проходясь лишь по верхам. И пружина, сжимающиеся внутри, ослабла. Сам до конца не осознавая, он применил окклюменцию. Взгляд Лорда Мракса стал глубже, возможно, Гарри показалось, но он выглядел довольным. — У многих моих последователей есть дети, — сказал Лорд Мракс. — Они становятся частью нашего общества с рождения, растут и учатся вести себя в соответствии с нашими ожиданиями. Будучи подростками, сопротивляются навязанным правилам, бунтуют, проверяют родителей на прочность, убегают из дома, но, в конце концов, возвращаются к семье и нашим идеалам. Я видел это множество раз. Знаешь ли ты, что мы с Абрахамом, предыдущим Лордом Малфоем, были однокурсниками? Люциус рос на моих глазах, а теперь я вижу, как взрослеет его сын. Понимаешь, к чему я клоню? — Драко верен вашим идеалам. Как его друг, я могу вас в этом заверить, — к сожалению, в его словах было слишком много правды. — И, тем не менее, эти идеалы оказались менее ценными, чем ты. Поэтому Малфои понесут общее наказание, в первую очередь, потому что они семья, — слово резануло Гарри по живому. — Люциусу стоило лучше присматривать за сыном, а Драко должен уяснить, что каждый его поступок отражается на Малфоях, и быть осторожным в будущем. Это мой ему урок. Речь была не только о Драко, она касалась и его. — А в чём заключается мой урок? — В смирении, — коротко ответил Лорд Мракс. — Насколько мне известно, — аккуратно начал Гарри, подбирай слова, — ваше наказание заключается в лишении Лорда Малфоя проекта новой магической деревни. Я не думаю, что смог бы на это повлиять. — Ты не можешь на это повлиять, Гарри, — от звука собственного имени у него по спине пробежали мурашки. — Есть множество вещей, от нас независящих, и это одна из них. — Но ведь может сложиться так, что Палата Лордов проголосует оставить прежнее место постройки. — Палата Лордов проголосует за перенос. Все тёмные волшебники будут голосовать так, как прикажет их Лорд. С самого начала у Лорда Малфоя не было и шанса выиграть. Теперь он понимал сложный взгляд Барти Крауча-младшего, которым он смотрел на них. Он не стал убивать гнездившуюся в их сердцах надежду, но сам уже сдался. — Вы Нотту и Роули тоже прикажете голосовать за перенос? Магия Лорда Маркса, всё это время не дававшая о себе знать, неожиданно заполнила собой помещение. Воздух стал плотнее. Гарри не чувствовал от неё угрозы, но ему было не по себе: волоски на теле встали дыбом, его собственная магия будто нахохлилась и вытянула когти. Гарри постарался обуздать её, чтобы не спровоцировать Лорда Мракса. — В этом нет необходимости, даже с их голосами Люциус проиграет, — непринуждённо ответил Лорд Мракс, будто его магия не кружила вокруг Гарри. — Тогда почему вы запрещаете мне поддерживать Драко, но при этом вашим сторонникам можно поддерживать Лорда Малфоя? — не смог удержаться он от вопроса, и лишь надеялся, что нервозность не проступила в голосе. — А ты мой сторонник? Гарри не нашёлся с ответом. — Каждый должен понести своё наказание. Я достаточно снисходителен, требую от тебя всего лишь смирения. Надеюсь, моя благосклонность найдёт в тебе отклик, и ты будешь держаться в стороне от дел Малфоев. Это меньшее, что ты можешь сделать, чтобы искупить срыв важного приёма. В тот вечер множество международных связей были поставлены под угрозу из-за вашей выходки. — Я понял. Гарри будто вернулся на десять лет назад в кабинет Джеймса. Стоял перед его рабочим столом, уперев взгляд в пол, чувствуя, как его макушку прожигают карие глаза, а на сердце остаётся ожог от чужого гнева. Тогда Гарри винил себя за то, что расстроил Джеймса. Он ещё не знал – само его существование расстраивало Джеймса. — Чтобы у тебя не возникло соблазна лезть в чужие дела, я займу твоё время более полезными занятиями. Завтра в восемь вечера приходи на второй этаж. Гарри недоумённо посмотрел на Лорда Мракса: — Зачем, сэр? — Хочу увидеть плоды наставничества Северуса. У Гарри дрогнуло сердце. Вот он! Повод спросить хоть что-то о профессоре, но он медлил. Профессор Снейп важен для Лорда Мракса, поэтому он его не убьет, но подвергнуть пыткам вполне может. Вдруг его любопытство станет предлогом для новых? Но другого случая может не представиться. Нужно спросить. Сейчас! Пока он колебался, Лорду Мраксу надоело ждать: — Я не слышу ответа. — Я понял, сэр, — Гарри от досады на себя склонил голову, пряча за упавшими на глаза прядями взгляд, в котором читалась надломленность. — Ты сегодня немногословен, — Лорд Мракс сцепил пальцы рук в замок, — если результат трудов Северуса будет удовлетворительным, то мне не останется ничего другого, как отдать ему должное. Гарри вскинул взгляд на Лорда Мракса. Если он хорошо покажет себя, то профессора Снейпа отпустят? Нет, вряд ли Лорд Мракс настолько милостив. Но, возможно, он хотя бы не подпустит к нему эту мерзкую суку с любовью к пыткам. И Гарри готов ухватиться за предоставленную возможность хоть как-то помочь профессору. Лорд Мракс поднялся из-за стола и, обойдя его, направился к нему. Гарри насторожился, чужая магия начала подбираться ближе. Он услышал запах пылающей древесины. Гарри мгновенно его узнал по первым ноткам, ведь часто сидел у камина и наблюдал, как языки пламени пожирают когда-то упругие ветви и массивные стволы деревьев. — Нужно быть либо смелым, либо глупым, чтобы прийти на слизеринский бал с цветком, символизирующим победу над гадюками. Разве когтевранцы не должны быть благоразумнее? — Лорд Мракс коснулся нежных лепестков василька. Гарри еле удержался, чтобы не отступить на шаг. Если бы он знал, что ему предстоит встреча с Лордом Мраксом, то трижды бы подумал, прежде чем выбирать этот цветок. — Я просто подумал, что мне идёт синий. И как вы верно подметили, я когтевранец, а это цвет моего факультета. — Тебе идёт синий, — мягким голосом сказал Лорд Мракс, а потом смял в руке василек и сорвал его с петлицы. — Какое бы значение ты ни выбрал. Иди, насладись вечером, но не опаздывай завтра. Гарри ошарашено кивнул, и тут же поспешил покинуть кабинет. Он будто весь пропах дымом и сейчас не слышал никакого другого запаха. Лишь когда за ним закрылась дверь, он смог позволить себе небольшую слабость – прислониться к стене и сделать пару судорожно вздохов, чтобы успокоиться. В этот момент он понял, что легко отделался, учитывая какие последствия могла иметь его дерзкая выходка. Желание наслаждаться вечером у него не было и до визита к Лорду Мраксу, а теперь при мысли о возвращении в суетный зал его начинало мутить. Приняв решение вернуться домой, Гарри с облегчением направился к лестнице. К тому же ему нужно было кое-что проверить.

***

Гарри всё сильнее хмурился, просматривая всё новые и новые бумаги. Вся поверхность рабочего стола дедушки была завалена пергаментами, и они перекочевали на пол, устелив его листами. На нём всё ещё был сюртук. Вернувшись, он не переодеваясь прошёл в кабинет, планируя просмотреть пару бумаг, а уже потом идти в свою комнату. Но вот уже время близилось к полуночи, а он всё ещё читал документы. — Бим, принеси мне отчёты управляющего за 1989 год. Они должны быть в библиотеке на втором и… — подняв глаза на эльфа, Гарри прервался на полуслове. Бим стоял с огромной стопкой и не знал куда пристроить свою ношу. — Положи куда-нибудь в дальний угол комнаты, там вроде бы все отчёты от Гринготтс за 1991-й год. — Хозяин, тут за 1992-й. Гарри тяжело вздохнул и махнул рукой: — Положи пока там, я потом разберусь. Вернув всё внимание документу в руках, Гарри начал по-новому его перечитывать. Это был контракт с брокером и депозитарием в одном лице – компанией под названием «Магическое золото», которая брала процент со сделок и занималась хранением ценных бумаг. И чем больше он читал контракт, тем сильнее возрастало его недоумение. Почему дедушка выбрал Магическое золото? Гринготтс брал такой же процент, но не взимал плату за хранение бумаг. Отложив контракт, Гарри взял прошлогодний отчёт Ренулфа. Пробежав взглядом по принадлежащим семье ценным бумагам, он только и мог, что тяжело вздыхать. Дедушка купил кучу сомнительных акций и облигаций, значительная часть которых превратилась в мусор после того, как выпустившие их компании обанкротились. Просто потеря денег. На лбу Гарри пролегла глубокая складка. Как можно было, находясь в своём уме, купить столько бумаг компаний-однодневок? Конечно, дедушка мог принимать неудачные инвестиционные решения, но, судя по тому доверию, которое он оказывал Ренулфу, вряд ли он делал хоть что-то не посоветовавшись с ним. И Ренулф одобрил покупку этих бумаг. Одобрил? Скорее сам приносил дедушке этот ширпотреб и настаивал на его покупке. Гарри не давал покоя услышанный разговор двух мужчин на слизеринском балу. Поэтому он отправил Бима в Гринготтс, чтобы тот взял отчёт, из которого Гарри смог бы узнать биржевую цену их бумаг за прошлые годы. Бим вновь появился в кабинете со стопкой документов. — За какие годы? — За 1993-й и 1984-й, сэр. — Неси их ко мне, — приказал Гарри. Бим с сомнением посмотрел на заваленный бумагами рабочий стол, но подчинился. Отчёты за 1995-й год и начало 1996-го года Гарри попросил принести одними из первых. Они усилили его подозрения, но нужно было всё тщательно проверить, поэтому пришлось дозаказывать за более ранний период. Обошлось это ему в круглую сумму, но без этих отчётов, что-то подсказывало Гарри, он потеряет ещё больше денег. Теперь ему предстояло сравнить цены, который называл Ренулф, с теми, по которым бумаги торговались на бирже. Гарри достал чистый лист и начал вести записи. Прошёл целый час, когда он, наконец, откинулся на спинку стула. Оглядев получившийся список, Гарри отбросил перо, и чернильные пятна усыпали пергамент. Всё это время за ним неусыпно наблюдали портреты. К тому же многих интересовали отчёты, которые он затребовал, но из-за магии они даже не могли ни о чём спросить. Гарри чувствовал на себе их взгляды и, как бы он ни хотел оставаться к ним безучастным, всё же стоило дать понять родственникам, в какой непростой ситуация они оказались. — Сэр Джошуа и сэр Бернард, я вас слушаю. Сэр Бернард молчал, лишь настороженно смотрел на Гарри, а вот сэр Джошуа решился спросить: — Что-то случилось, милорд? — Да, случилось! — громко и резко ответил Гарри. — Ренулф с нами случился. Он понимал, что сэр Джошуа не виноват, но Гарри распирало от ярости. — По словам дедушки, в декабре прошлого года он сказал Ренулфу купить сто акций компании «Змеиный клык». И Ренулф купил по три галлеона за штуку. Я просмотрел рыночную цену за несколько лет после открытия компании в 1989-м году. Сначала акции стоили десять сиклей за штуку, потом цена начала расти и в ноябре прошлого года доросла до одного галлеона. Вопрос в том, куда делись наши двести галлеонов? Сэр Джошуа побледнел, а вот сэр Бернард наоборот раскраснелся от гнева, но и тогда он не посмел ничего сказать. — Я вот думаю, что в карман Ренулфа, вы со мной согласны? — Я… я думаю, это какое-то недоразумение, — заикаясь проговорил сэр Джошуа, пытаясь трясущимися руками поправить парик, съехавший набок. Остальные портреты выглядели не лучше, их лица будто писали белой краской. — Я тоже так подумал, поэтому сравнил рыночные цены на акции с теми, которые дедушка помнил и по которым покупал в течение пяти лет, — Гарри поднял лист пергамента и помахал им перед сэром Джошуа. — Нет никакого недоразумения, — чернила растеклись бороздой по пергаменту. — Предположительно, в год у нас испарялось порядка ста пятидесяти тысяч галлеонов. Многие портреты будто позабыли о наложенном на них заклинании и попытались что-то сказать, но всё, что им оставалось – это в гневе сжимать кулаки, топать, рвать и кидать попавшиеся под руку предметы. Женщины от переизбытка чувств попадали в обморок, многие мужчины были так поглощены эмоциями, что даже не обратили на них внимания. — Подождите, это ещё не всё, — невесёлая улыбка появилась на губах Гарри. — Где-то сто тысяч галлеонов ежегодно мы теряли из-за покупки акций компаний, которые через месяц разорялись. — Нужно срочно уволить этого проходимца! — не выдержал и взревел сэр Бернард. — У нас пятилетний контракт, который нельзя разорвать в одностороннем порядке. Он заканчивается в ноябре этого года, — ответил Гарри и начал перебирать документы на столе. — Тогда нужно подать на него в суд! — пришёл в чувство сэр Джошуа. — Надо же, какая здравая мысль, — глумливо бросил сэр Бернард, — а главное своевременная. — Я был не прав, столь высоко оценив этого бесстыжего человека, но за инвестированием будущее. — Надеюсь, ты этим утешишься, когда милорд продаст раму от твоего портрета, чтобы выручить хоть какие-то деньги, а полотном будет отапливать дом, ведь вряд ли мы сможем позволить себе дрова. Гарри ушёл в свои мысли и перестал слушать их перебранку. Не то чтобы он не думал о судебном разбирательстве. Вот только не факт, что суд вынесет решение в его пользу. Несмотря на то, что для Гарри мошенничество было очевидно, с точки зрения судей всё может быть совершенно иначе. Дедушка передал все свои ценные бумаги в управление Ренулфа. Будь ценные бумаги, например, домом, можно было бы легко доказать, что по халатности Ренулфа сломалась лестница, поэтому он должен вернуть дом и компенсировать хозяину ремонт. Но как доказать, что по его совету были куплены мусорные акции, если у Ренулфа на руках письма с дедушкиными указаниями о покупке тех или иных сомнительных бумаг? Ренулф всегда давал советы устно, и может с лёгкостью соврать в суде, что он всего лишь выполнял приказы, и вся ответственность за покупку лежит на дедушке. Даже то, что акции компании «Змеиный клык» Ренулф предлагал купить за три галлеона за штуку, Гарри помнил с его слов. В письмах и отчётах указана общая сумма, которую Ренулф потратил на покупку всех акций, а ниже их перечень. Недостающие суммы Гарри высчитал сам на основе документов из Гринготтс. Потом же он нашел эти суммы в отчётах Ренулфа под названием «траты на дорогу, в связи с необходимостью присутствовать на собрании акционеров» или «заказ финансового расследования о делах компании перед покупкой их акций» и куча других вещей, которые никак нельзя было проверить, потому что дедушка никогда не требовал подробного отчёта по этим тратам. Ренулф хорошо продумал свою аферу, и был достаточно аккуратен, чтобы его не поймали. — Милорд, — вывел Гарри из размышлений сэр Джошуа, чьи глаза бегали, а губы дрожали. — Я подумал... вам стоит знать, что у нас на чердаке много вещей. Я уверен, что там найдётся парочка очень ценных. Я просто… это к тому, что если… — запнулся сэр Джошуа, нервно потирая руки. — В общем, если будет такая необходимость, то лучше сначала посмотреть там, прежде чем продавать предметы окружения. — Мы ещё не бедны, сэр Джошуа, поэтому можете не беспокоиться о своей раме, — Гарри не смог удержаться от смешка. — Но если нам будут нужны деньги, я воспользуюсь вашим советом. Надеюсь, там правда есть ценные вещи, иначе… — Гарри выразительно замолчал, бросив оценивающий взгляд на раму сэра Джошуа. Мужчина испуганно икнул и поспешил скрыться с картины. Гарри с улыбкой покачал головой, но та быстро растаяла на его губах, когда взгляд вернулся к документам. Он ещё раз просмотрел огромный список ценных бумаг. Скорее всего, Ренулф скупал всё, что подворачивалось под руку, чтобы усыпить бдительность дедушки. Ведь тот считал, что чем больше у него акций и облигаций, тем лучше, совершенно не думая о качестве этих самых бумаг. Гарри закрыл руками лицо. Он не знал, что делать. Ему очень не хватало рядом человека, который мог просто выслушать, может быть, дать совет. Глубоко же в душе он понимал, что и этого мало. Ему не хватало конкретного человека с его колкими замечаниями и язвительными комментариями. Чтобы профессор Снейп ни говорил, он никогда не оставлял его с бедой один на один. Возможно, ему помог бы толковый юрист. Но посвящать постороннего человека в свои дела он не хотел, а знакомствам дедушки больше не доверял: один друг сдал его Лорду Мраксу, другой наживался на нём. Гарри не удивится, если дедушкин знакомый юрист – сообщник Ренулфа. От одной мысли, сколько денег высосал из них Ренулф, у Гарри темнело в глазах, а острая несправедливость жалила в самое сердце. На языке появилось горькое послевкусие, которое сопровождало его всегда, когда он видел, как Джеймс с гордой улыбкой учил Майкла летать на метле, или когда Сириус и Ремус подарили брату дорогой подарок. Гарри ненавидел чувствовать себя ущемлённым в чём-либо, будь то деньги или чья-то любовь. Он научился жить с этим щемящим чувством внутри, прекрасно понимая, как сильно оно разъедало характер: делало завистливыми и мелочным, стоило ему подметить различия в отношении к себе и к другим. Он был более жадным и требовательным, когда дело касалось проявлений любви. Гарри боролся с собой в лучших традициях подросткового максимализма: если он не может единовластно владеть чужим вниманием, то тогда оно ему не нужно вовсе. И всё равно не смог побороть искушение и создал узы с Драко, близнецами… Энтони. В какой-то момент эти узы даже смогли заглушить его всепоглощающую жадность. Пока не начали рваться. Пока он не увидел Энтони с Тедеусом. В гнетущей тишине вновь появился Бим и посмотрел на хозяина, который зарылся пальцами в волосы и невидящим взглядом смотрел на документы перед собой. — Сэр, — позвал Бим, но реакции не было, — вам пришло письмо от мистера Ренулфа. Услышав фамилию Гарри, наконец, пришёл в себя, посмотрел на конверт и требовательно протянул руку в сторону эльфа, который неуверенно вложил в неё письмо. Бим думал о том, что стоило отдать письмо завтра, а потом наказать себя за промедление. Он боялся, что хозяину станет только хуже от прочтения письма. Гарри вскрыл конверт и пробежал глазами по строкам, пока его взгляд не остановился на последнем абзаце. Встав из-за стола и не обращая внимания на Бима, он направился к разложенным на полу отчётам Ренулфа. Стопки стояли впритык, поэтому, когда он переступал через особо шаткую, она завалилась набок и листы веером легли на остальные документы. Гарри досадливо поморщился, но лишь обречённо вздохнул и продолжил свой путь. Наконец, найдя нужные стопки, он принялся перебирать отчёты, откладывая ненужные. Свободного места не было, поэтому ему пришлось класть их поверх каких-то других отчётов. И так слабый порядок был разрушен его последними действиями, но он нашёл то, что хотел. От строк в отчёте Гарри начало распирать от смеха. Плечи подрагивали, и вот он разразился громким хохотом. Бим и портреты вздрогнули и с беспокойством посмотрели на него, но Гарри лишь отмахнулся. Ренулф, оказывается, выкупал в 1991-м году у дедушки землю около того места, где собирались строить магическую деревню. Сейчас же, когда пошли разговоры о смене места постройки, Ренулфу хватило наглости продавать купленную ранее у них землю им же по завышенной цене. Гарри, сжимая в руках письмо, кинулся к столу, по пути наступив на кучу документов и сбив ещё парочку бумажных башен. Схватив заляпанное чернилами перо, он написал ответ с требованием купить эти земли и прислать ему договор сразу же, как пройдёт сделка. Может быть, у него нет возможности расквитаться с Ренулфом за остальные махинации, но Гарри заставит его пожалеть, что он вернул ему землю.