Мы те, кто мы есть

Несмотря на множество магических светильников, освещающих кабинет зельеварения, это помещение всё равно оставалось мрачным и враждебным. Тени медленно ползли по стенам, приобретая причудливые очертания, тем самым пугая первокурсников, которые и так были напряжены. Уже, как пятнадцать минут шёл урок, а учитель так и не появился. И, возможно, они позволили бы себе расслабиться, походить по кабинету, рассмотреть банки, в которых плавали заспиртованные животные, или просто потрогать стоявшее на их столах оборудование, если бы не одно «но». Репутация профессора Снейпа. Поэтому когтевранцы и пуффендуйцы на своём первом уроке зельеварения усиленно листали учебник, зазубривая определения. Гарри осмотрел класс: все, кроме Падмы, пришли. Та, сославшись на какие-то боли в животе, убежала к мадам Помфри. Его сердце бешено колотилось от волнения, предчувствуя скорую встречу с этим пугающим человеком. Дверь хлопнула, и в класс, будто ураган, ворвался профессор Снейп в длинной чёрной мантии, развевающейся при ходьбе. При виде замерших учеников его лицо приобрело хищное выражение. Довольно усмехнувшись, профессор начал свою речь: — …я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть, — профессор заставлял внимать каждому его слову и рисовать в воображении невероятные чудеса и сгорать от нетерпения воплотить их в жизнь. — Но это только при условии, что вы хоть немного отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит ко мне на уроки. Гарри облизнул пересохшие губы. Зелья всегда манили его, но мама запрещала прикасаться к ингредиентам без её чуткого руководства. А так как приготовлению зелий она уделяла достаточно мало времени, предпочитая их покупать, Гарри практически не удавалось попрактиковаться. Поэтому сейчас он решил приложить все усилия, чтобы эта тонкая наука поддалась его напору. Тем временем профессор взял журнал в руки и, назвав фамилию какого-то пуффендуйца, задал вопрос по зельям. Тот, дрожащим голосом, путаясь в словах, ответил. Поморщившись, профессор Снейп исправил его и, сделав какую-то пометку у себя в журнале, перешёл к следующему по списку, однако, не задав при этом вопроса, лишь смерил пуффендуйца придирчивым взглядом. Так и продолжалось: профессор Снейп называл фамилию и по своему усмотрению задавал или не задавал вопрос, иногда поправляя или дополняя ответы. Вопросы становились всё сложнее, всё чаще ему отвечали «я не знаю», и у профессора портилось настроение, комментарии к ответам становились все язвительнее, а взгляд чёрных глаз ‒ угрожающим и презрительным. Наконец, профессор Снейп подошёл к списку когтевранцев. Терри избежал вопроса, а вот Мэнди не повезло. — Мисс Брокелхерст, в каких странах добывают и после чего поставляют нам иглы дикобразов? — разнёсся по классу глубокий, но негромкий голос. — По большей части Италия и Индия… сэр, — неуверенно произнесла Мэнди. Профессор Снейп пристально осмотрел её, заставив поёжиться и опустить глаза. Сухо кивнув, он перешёл к следующему ученику. — Мистер Корнер, какая крапива используется в зелье для излечения фурункулов? — Сушёная крапива, сэр, — твёрдо ответил Майкл, однако его пальцы дрожали, он схватил перо и начал крутить его между пальцами. Удовлетворённо кивнув, профессор Снейп перевёл взгляд на список. — Мисс Фосетт… — секундная пауза, будто профессор раздумывал, стоит ли задавать вопрос. Наконец, он поднял глаза на Сандру, которая тревожно кусала губы, растеряв всю свою наглость и уверенность. — При приготовлении зелья для излечения фурункулов бросать в котёл нужно целые змеиные клыки или измельчённые? — Целые, — произнесла Сандра через несколько секунд раздумий. — Целые, сэр, — поправил её профессор Снейп, а после чего презрительно добавил, — и это неверный ответ. Соизволили ли вы прочитать учебник перед приходом ко мне на урок? — Нет, сэр, — почти неслышно выдавила она из себя, низко опустив голову. — Когтевран всегда отличался умом и предусмотрительностью, вы уверены, что это ваш факультет? — язвительно поинтересовался профессор Снейп, однако, было видно, что он не рассчитывал на ответ. Тело Сандры начали сотрясать рыдания, на чистый пергамент упали тёплые солёные капли, которые он тут же впитал, оставляя размытые следы. — Вы отвратительно подготовились к моему уроку, — обращаясь уже ко всему классу, начал профессор Снейп, — большая часть учеников не ответили на элементарные вопросы. Я не потерплю такого отношения к моему предмету. В следующий раз за каждый неправильный ответ или за ваше «я не знаю», — раздражённо передразнил их профессор, — я буду снимать баллы. И прекратите уже размазывать сопли по лицу, мисс Фосетт, — сквозь зубы обратился он к Сандре, та, судорожно кивнув, вытерла слёзы. — Мистер Голдштейн, — профессор Снейп подошёл вплотную к Энтони и сидящему рядом с ним Гарри, — какое условие нужно соблюсти при варке зелья для излечения фурункулов, когда добавляете иглы дикобраза? — Убрать котёл с огня, сэр, — чётко и быстро ответил Энтони, смотря профессору прямо в глаза. Противостояние взглядов длилось секунд пять, прежде чем Энтони отвёл взгляд поморщившись. Профессор Снейп, чему-то усмехнувшись, перевёл взгляд на Гарри. — Мистер Поттер, следующий мой вопрос адресован вам. Скажите, какое важное вещество содержится в валериане? Гарри удивлённо посмотрел на профессора Снейпа. Все ранее заданные вопросы касались первого параграфа. Этот же относился ко второму и к тому же был довольно сложным. — Вы знаете ответ на мой вопрос, мистер Поттер? — поторопил его профессор Снейп, Гарри кивнул и так же чётко, как Энтони, произнёс: — Да, сэр. Это эфирное масло. Ему привиделось, или профессор был разочарован? Ещё раз взглянув на профессора Снейпа, Гарри увидел совершенно спокойное лицо без намёка на какую-либо эмоцию. Показалось? Тем временем профессор задал вопрос следующему по списку. Оставалось не так уж много тех, кого ещё не опросили. Как только он выслушал ответ Лайзы, раздался звон колокола. Но особой радости на их лицах не было, ведь впереди ждал ещё один урок зельеварения. Профессор Снейп сел за свой стол и, достав уменьшенную стопку пергаментов, предварительно расколдовав её, начал проверять эссе. Большинство учеников посчитали за лучшее покинуть кабинет. Энтони, схватив Гарри за руку, утащил его за собой под внимательным взглядом чёрных глаз. Как только они оказались в коридоре, их охватило чувство облегчения, а на губах появились неуверенные улыбки. — Кажется, профессор Снейп недолюбливает тебя, — как только за ними захлопнулась дверь, шепнул Энтони. — По-моему, он недолюбливает всех учеников по определению. Тебя вон тоже взглядом сверлил. Гарри прислонился к холодной каменной стене, немного поёжившись. — Он легилимент, — коротко ответил Энтони, глаза Гарри расширились. — Невероятно, и он лазил в наши головы? — немного напугано спросил он. Память услужливо подкинула пару эпизодов, когда он мысленно ругал профессора Снейпа на чём свет стоит. — Нет, такой чести он удостоил только мою голову, — шутливо успокоил его Энтони, — но на мне родовой защитный артефакт, так что у него получилось пройтись только по поверхности. — Но почему только ты? — нахмурившись, поинтересовался Гарри. — У тебя свои тайны, у меня свои. Но никто не мешает тебе попробовать их узнать, — игриво усмехнулся Энтони, его глаза искрились весельем. — Ты лидируешь, — с непривычными для себя капризными нотками протянул Гарри и, оттолкнувшись от стенки, встал с ним нос к носу. — Неужели? — притворно удивился Энтони, распахнув свои серо-голубые глаза, которые из-за освещения отливали лиловым. Гарри на мгновение залюбовался, — Тогда я выиграю. — Разве это соревнование? — в Гарри взыграл азарт. Энтони лишь предвкушающе улыбнулся. Они сверлили взглядом друг друга с полминуты, прежде чем Гарри сделал шаг назад, вновь оперевшись о стену. — Он просто... просто… ужасен! — к ним подошла полная негодования Сандра, её лицо распухло от слёз, а глаза всё ещё были немного красными. Возмущаясь и размахивая руками, Сандра искала у них поддержки, то и дело заглядывая в глаза и пытаясь найти в них понимание и сочувствие. Энтони тут же согласился с ней, выразив негодование из-за поведения профессора, однако Гарри сомневался в его искренности. У него была слишком уж неестественная улыбка, будто приклеенная к лицу. Гарри совершенно не было жаль Сандру. Конечно, никому не пожелаешь стать объектом зубоскальства профессора Снейпа, но устраивать из этого трагедию, по мнению Гарри, было глупо. Прошло всего лишь три дня, с тех пор как Гарри приехал в Хогвартс, а впечатлений уже была уйма. Урок трансфигурации прошёл весьма неплохо, профессор МакГонагалл продемонстрировала им умение, причисляемое к высшей трансфигурации. Она превратилась в кошку. Гарри знал об анимагии и до этого, к тому же Джеймс и Сириус владели этой способностью. Правда, держали её в секрете, но однажды Гарри подслушал их пьяный спор и узнал так тщательно скрываемый секрет. Поэтому это не произвело на него должного впечатления, как на магглорожденных. Что удивило его больше всего ‒ так это непонятно с чего появившиеся у него способности к гербологии. На первом уроке они ходили по теплицам и рассматривали разные растения, практически все умудрились получить от буйных растений по синяку или шишке, однако к Гарри они отнеслись благосклонно, и профессор Стебль, ласково улыбнувшись, сказала, что у него определённо талант к её предмету. Ещё Гарри понравился урок астрономии, он был восхищён не столько лекцией профессора Синистры, сколько красотой ночного неба. За свои одиннадцать лет Гарри как-то не приходилось любоваться звёздами, он и рассвет видел-то раза два в своей жизни. Из размышлений его вывел звон колокола: начался урок. Тяжело вздохнув, все поплелись обратно в кабинет.

***

Северус потёр уставшие глаза. Проверка заданного ученикам на каникулы эссе заняла весь день. Взяв стоящий на столике кофе, он сделал небольшой глоток и чертыхнулся. Остыл. Раздражённо поставив чашку на место, Северус вернулся к размышлениям. Отчёт о действиях Квиринуса он вчера отправил Лорду, ответа пока не пришло. Сам же Квиринус всячески его избегал и старался лишний раз не показываться на глаза. Взгляд зацепился за нераспечатанный и сиротливо лежащий рядом со стопкой пергаментов конверт. От Регулуса. Без особого интереса он вскрыл письмо и приступил к чтению. Любовник Лорда приглашал его на приём, который устраивался для ближнего круга в поместье Слизерин. Очередная попытка продемонстрировать своё высокое положение. Регулусу покоя не даёт повышенное внимание милорда к нему и Люциусу. Он даже игнорирует тот факт, что чета Малфоев вполне счастлива в браке, будучи истинными партнёрами. Что же касается его самого, в принципе, есть с чего ревновать. Он в последнее время часто проводит время с Лордом, обсуждая странную активность Дамблдора. Но милорду он интересен как собеседник, а не как любовник. Правда, вряд ли Регулус ему поверит, если Северус попробует объяснить. В принципе, подозрения Регулуса не беспочвенны: Лорд легко увлекался другими людьми. Ему было интересно наблюдать за ними, вскрывать их потаённые желания. Но, в конце концов, также легко человек ему надоедал. И Регулус не исключение. Пять лет отношений, а они так и остались возможными партнёрами. Теперь отчаянье заставляет Регулуса совершать безумные поступки, чтобы привлечь внимание Лорда. Остаётся надеяться, что он не докатится до такого же состояния, как и его кузина. Пальцы зарылись в сальные волосы. Тяжёлый вздох ‒ опять мыть голову. Мысли плавно перешли на сегодняшний урок у первокурсников, который был вполне неплох. Младший из двоих Поттеров оказался довольно интересным, а эти отношения с Голдштейном. К этим двум мальчишкам нужно будет присмотреться. Голдштейна он, безусловно, порекомендует Лорду, как многообещающего юношу, а вот младший Поттер оставался под вопросом. Он не хотел обращать внимание милорда на ребёнка Лили, но и утаивать тоже было опасно. К тому же в том, что это «ребёнок Лили», Северус не был так уж уверен. Какое-то смутное воспоминание маячило на задворках его разума, каждый раз напоминая о себе и не давая погрузиться в него с головой. Резкое озарение заставило Северуса вздрогнуть. Мелкие детали сложились в единую картину.

~~~

28.02.1979

Северусу всегда была чужда такая обстановка, по которой сразу видно, что хозяин кичится своим богатством. В нём не находили отклика ни дорогой ковёр ручной работы, ни изящная ваза невесть какого века, ни мебель, сделанная одним из известнейших в магическом мире Мастером. Свечи, расставленные по всей комнате, должны были создать приятный, тёплый, приглушённый свет, заставляющий гостей расслабиться. Изящный психологический ход, который вызывал у Северуса усмешку. Люциус определённо собрал всех здесь присутствующих для чего-то очень важного. Оглядев ещё раз собравшихся, он отметил у нескольких некоторую нервозность, у других предвкушение, а у третьих, к коим причислял себя, непонимание. Регулус что-то возбуждённо шептал сжавшемуся на диване парню, тот скованно кивал в ответ и напуганными глазами смотрел на часы. Северус настороженно замер, отходя в тень, впившись взглядом в прямую спину Люциуса. Тот, почувствовав его взгляд, обернулся. Ему хватило несколько секунд, чтобы найти Северуса глазами и ободряюще ему улыбнуться. Эта улыбка вызвала ещё одну волну негодования в душе Северуса. Что, Моргана его прокляни, он задумал? Вдруг в комнату вошла девушка в платье малахитового цвета, на вид она была одного с ним возраста, может, чуть младше. Медленным шагом она направилась к компании мужчин, сидящих около камина, платье красиво развевалось при ходьбе, атлас скользил по ногам интригуя. Аристократическая походка говорила о многом, но в заблуждение вводили распущенные чёрные волосы, которые струились по спине. Невольно ему захотелось встретиться с ней взглядом. Он поймал момент, когда она слегка повернула голову и смог заглянуть в эти ядовитого цвета зелёные глаза. Они были немного прикрыты, но не в томлении, и уж тем более в них не было пошлости, как и в каждом её движении, скорее хищная грация. Она приковывала взгляд мужчин, будоражила воображение. На минуту Северус залюбовался настолько, что позабыл обо всём, и тут образ рыжеволосой девушки мелькнул в сознании, заставив очнуться. Он усмехнулся. Древние и порабощающие чары, которыми обладали только те, кому внемлет природа. Тем временем она подошла к Люциусу, как к хозяину вечера, и после небольшого обмена любезностями направилась к краю дивана, где сидел статный молодой мужчина лет двадцати шести. Девушка нежно коснулась его, мужчина повёл плечом, сбрасывая её руку. Короткий предостерегающий взгляд с его стороны, и она удалилась в конец комнаты. Прекрасные зелёные глаза искрились от гнева. Северус проводил её заинтересованным взглядом. Очередная загадка для его ума, которую наверняка не одобрит Люциус. Кстати, о его друге, — тот, улыбнувшись уголками губ, с предвкушением осмотрел присутствующих, прежде чем начать говорить: — Чистокровные ‒ достояние волшебного мира. Мы гордимся своим родом и наследием, что даровала нам Магия. И не раз мы показывали это, соблюдая традиции испокон веков. Естественно, что у нас вызывает возмущение и отторжение ‒ это дети магглов с каплями магической силы. Они пришли, считая этот мир своим. Им хватает наглости изменять его, подстраивая под свои нужды, не считаясь с нашим мнением. Они плюют нам в лицо, заявляя, что имеют право делать с магическим миром всё, что взбредёт в их глупые головы, — секундная пауза, — и мы позволяем им это делать. Разве так должно быть? Почему же, будучи хозяевами магического мира, мы не можем поставить на место зарвавшихся гостей? — Люциус умел говорить так, чтобы заставить других себя слушать. Северус слушал друга с тщательно скрываемым восхищением. Играть словами и интонацией, заманивая сладостными речами добычу в свои сети. Это было любимым занятием Люциуса, все умения для которого он отточил в раутах, подобных этому. Когда Северус был ещё пятикурсником, он также необдуманно попался в ловушку Люциуса и вынес один из главных уроков в своей жизни. Быть с Малфоями следует крайне осторожным. Вот и сейчас он внимательно прислушивался. Тщательно анализируя и ища подводные камни. Намечалось что-то интересное, правда, он плохо понимал, что именно, и как далеко это зайдёт. — Есть ли у вас оправдание вашего бездействия? — Люциус вопрошающе окинул взглядом гостей. Те замерли, будто жертвы, загипнотизированные ядовитой змеёй. Лишь в конце комнаты пару мужчин и женщин усмехнулись. Их явно забавляла всеобщая реакция на речь Люциуса. Северус не преминул это отметить. Большинство уже стянулись в центр помещения, поближе к Люциусу, чуть ли не заглядывая ему в рот. — Я хочу представить вам человека, который разделяет наши взгляды и собирается бороться за права чистокровных. Лорд Слизерин, — произнёс Люциус с торжественными нотками. Северус лишь тяжко вздохнул и сделал себе зарубку на будущее ‒ напомнить другу о чрезмерной наигранности и излишней пафосности, к которым тот питал слабость. Правда, только у него речь Люциуса вызвала желание возвести глаза к потолку, остальные же с щенячьим восторгом уставились на медленно открывающуюся дверь, которую Северус сначала и не заметил. В комнату вошёл мужчина лет двадцати семи, ненамного старше Люциуса, однако температура в помещении упала на несколько градусов. Северус почувствовал, как по спине пробежала стая мурашек, а его врождённое чутьё на опасность завопило не хуже банши. Чёрные волосы были собраны в хвост, но несколько прядей выбивались и небрежно обрамляли лицо. Тонкие, бледные губы искривила еле заметная усмешка. Тёмные глаза отливали синевой, будто ночное море, а в их глубине таились красные искры, напоминающие горящие свечи, которые запускали в море на деревянных подставках, — они уплывали вдаль, продолжая гореть и создавать невероятный по своей красоте контраст. Незнакомый мужчина направился к Люциусу в центр комнаты. Лишённая лишних движений походка тем не менее была грациозной и, что интересно, бесшумной. Северус негромко шепнул заклинание, позволяющее ему видеть магическую ауру человека. Густой, практически чёрный дым окутывал Лорда Слизерина. Северус испуганно отшатнулся, а тёмно-синие с красными всполохами глаза заставили его замереть. Осуждающий взгляд и слабая улыбка вызвали у Северуса недоумение. — Добрый вечер. Приятно видеть на этом великолепном приёме, организованным моим хорошим другом, столько интересных и подающих большие надежды молодых людей, — на секунду мужчина прервался, чтобы посмотреть на Северуса, после чего его внимание вновь вернулось к остальным гостям, — а также уже повидавших многое на этом свете, но не потерявших сил и энергии. Я…

~~~

Северус задумчиво смотрел в окно, солнце садилось, и по небу плыли рыжие, розовые и фиолетовые облака. Красивое зрелище, которое он мог наблюдать каждый вечер из своего окна. Одно из важнейших событий в его жизни промелькнуло в памяти за пару секунд и вновь скрылось в глубинах сознания. Первая встреча с милордом пошатнула его убеждения, а последующие склонили чашу часов в пользу тёмных аристократов. Единственное, что удерживало его на стороне Дамблдора ‒ Лили, которая через несколько дней после двадцать восьмого февраля объявила о своей беременности. Тогда он посчитал это знаком судьбы. Пора двигаться дальше. Открывшиеся позднее факты окончательно убедили его в правильности своего выбора, и у него появилась цель, которую он до сих пор пытался осуществить. Но сейчас важнее другое. Он вспомнил о ней, но плохо представлял, что делать с этой информацией. Возможно, стоит подождать, время в любом случае покажет. Лишним это знание не будет, а может, даже пригодится в будущем.