Мы те, кто мы есть

В преддверии праздника учёба отошла на второй план, учеников больше волновали различные захватывающие истории, связанные с Хэллоуином, нежели нудные лекции профессоров. Особенно это касалось первокурсников, ведь они впервые праздновали в школе. Им было интересно всё, вплоть до мельчайших подробностей: что за блюда приготовят домашние эльфы для банкета, как украсят Большой зал и что наденут преподаватели. Однако ничего феноменального не случилось: учителя принарядились в красивые мантии, сшитые, в большинстве своём, на заказ. Женщины нанесли более яркий макияж. Даже профессор МакГонагалл, поддавшись праздничному настроению, слегка подкрасила губы. Лишь профессор Снейп оставался безучастным, надев привычную глазу чёрную мантию. — Он вообще в курсе, что сегодня Хэллоуин? — Сандра недобро сверкнула глазами в сторону мрачного профессора. — Естественно, ведь он надел костюм, — усмехнулся Гарри, садясь на своё ставшее привычным за два месяца место. Сандра вопросительно посмотрела на него. — Летучей мыши. Все сидевшие рядом и слышавшие их разговор, рассмеялись. Гарри практически освоился в школе и свыкся с когтевранцами. Поэтому позволял себе шутить и веселиться, а не отмалчивался в стороне, как раньше. Правда, он до сих пор редко говорил о себе, выдавая крупицы информации, предпочитая слушать других. Чаще всего темой разговора с однокурсниками была учёба, которая давалась ему легко. Впрочем, это было ожидаемо, а вот у Майкла она вызывала серьёзные затруднения. Мама, в одном из писем, которые приходили два раза в неделю, просила подтянуть брата, позабыв о споре, который заключила перед их отъездом в школу. Гарри не преминул о нём напомнить, за что получил сухой ответ от Лили. Она говорила о том, что соперничество не должно быть важнее семьи, в которой каждый помогает друг другу. Гарри отнёсся к этому наплевательски. В самом деле, какая из них с Майклом семья? Мама какое-то время пыталась вразумить его, а потом остыла. Вновь вернувшись к привычным вопросам об учёбе и советам касательно книг из школьной библиотеки. Иногда она осторожно спрашивала: искал ли он хоть что-нибудь о магических континентах? Гарри всегда отвечал отрицательно, что было чистейшим враньём. Каждый его день начинался в библиотеке и заканчивался в ней же. Он перелистал кучу книг, но не нашёл в них даже намёка на магические континенты. Хоть и прошло только два месяца, а книг в библиотеке было достаточно, Гарри почему-то был уверен, что всё равно ничего не найдёт. И это порою его жутко раздражало. Письма для Гарри приходили только от мамы, к Майклу же часто прилетали филин Джеймса и совы Сириуса и Римуса. Его это, конечно же, ничуть не задевало. Гарри старательно пытался себя в этом убедить, игнорируя тот факт, что занимается подсчётом того, сколько раз в неделю Джеймс посылает филина в Хогвартс. Хотя было одно исключение в прошлом месяце. Ему прислал письмо Римус. Оно было очень коротким, казалось, что он даже не знает, о чём с ним говорить. Решив, что Римус написал письмо из вежливости, Гарри как можно более кратко ответил на заданные вопросы и сухо поблагодарил за письмо. Ответа не последовало. Не сказать, что он сильно сожалел. Мотнув головой и отложив столовые приборы, Гарри поднялся из-за стола и направился в гостиную Когтеврана. Дел у него никаких не было, домашнюю работу он уже сделал. В первый месяц учителя их особо не напрягали, но в октябре начали наверстывать упущенное, поэтому многим ленивым однокурсникам приходилось несладко. Неспешно идя по коридору, Гарри раздумывал о завтрашнем уроке чар. Профессор Флитвик обещал, что они, наконец, приступят к заклинаниям, а простое размахивание палочкой станет пройденным этапом. Вдруг его кто-то окликнул. Обернувшись, Гарри увидел спешащего к нему Энтони, который ушёл с банкета пораньше, чтобы зайти в библиотеку за нужной книгой для эссе по зельеварению. — Взял? — Да, — кивнул тот, и они молча продолжили путь до гостиной. — Стойте! — прокричал кто-то позади них. Запыхавшись, к ним со всех ног бежал Терри, в руках сжимая газету. — Вы слышали о новом законе, принятом Палатой Лордов? Сегодня вообще кто-нибудь читал газету? Я уже поговорил с Сандрой, Майклом, Падмой и Лайзой, и они не в курсе! Как так можно! — возмущался Терри. Он еле стоял на ногах от усталости, его даже чуть повело в сторону. В поисках опоры Терри прижался взмокшей от пота спиной к стене. Гарри неодобрительно обвёл Терри взглядом, тот был чересчур импульсивен. Ему всё время нужно было что-то делать и куда-то бежать, вот прямо как сейчас. Нет, чтобы рассказать всё вечером в гостиной, когда все соберутся. Он бегал по Хогвартсу и интересовался у каждого знакомого, знает ли он о новом законе. — Это касается нашей школы. Вы же знаете, что только СОВы и ТРИТОНы делают… — Терри на секунду запнулся, но потом, будто что-то вспомнив, продолжил, — то есть составляют и принимают сотрудники Министерства, а для остальных курсов всё, что касается экзаменов, ложится на плечи профессоров школы. Теперь же экзаменационные работы для всех курсов будут составлять в отделе образования в Министерстве, а преподаватели должны будут только проконтролировать сдачу экзаменов. Результаты также будут отправляться в Министерство, чего раньше не было, — выпалил он на одном дыхании и протянул Энтони газету. Гарри бросил взгляд на неё и понял, что тот процитировал абзац из статьи. Терри же выжидающе смотрел на Энтони и Гарри, пытаясь поймать любую эмоцию, проскользнувшую на их лицах. Однако не было ничего: ни интереса, ни любопытства, ни испуга. — Всё-таки они этого добились, — наконец, подал голос Энтони. Терри нахмурил брови, не понимая, к чему была сказана эта фраза. Вопрос вырвался сам собой: — Кто добился? Энтони поморщился, было видно, что он не желал обсуждать эту тему, но встретившись взглядом с Гарри, который смотрел на него с любопытством, передумал: — В высшем обществе ходили слухи, что хотят ввести новый закон, связанный с образованием, целью которого будет контроль над профессорами и успеваемостью студентов. Особенно это касается таких преподавателей, как профессор Бинс и профессор Трелони. Ни для кого не секрет, что многие завалили СОВ именно по истории магии и прорицаниям. Но этого всё же недостаточно, чтобы их уволить. Благодаря этому закону, данные об успеваемости учеников будут предоставляться каждый год, что вынудит директора уволить профессоров, которые не смогут показывать удовлетворительные результаты. Как я понял из газеты, профессор Дамблдор был против этого закона, что неудивительно, ведь это небольшой шаг для Министерства к захвату контроля над школой. Возможно, его авторитет мог бы заставить многих в Палате Лордов передумать, но есть один факт, который сильно коробит британских магов. Как вы помните из лекции профессора Квиррелла, мы занимаем третье место в мире по качеству образования… — Энтони сделал многозначительную паузу. — И что? — не понял Терри. Он до сих пор пытался осмыслить сказанное Энтони и разобраться в тех сложных словах, которые тот любил использовать. Порою эта любовь к хитроумным предложениям вызывала у него раздражение. Терри чаще всего понимал однокурсников с первого раза, единственным исключением оставался Энтони. — При чём тут то, что мы третьи? — повторил вопрос Терри, слабое недовольство отразилось в его голосе. — Потому что мы хотим быть первыми, — ответил за Энтони Гарри. — Я порылся в газетных сводках за последние двадцать лет после урока у профессора Квиррела. Сколько бы мы ни пытались, так и не смогли превзойти не то что Махоутокоро, даже Дурмстранг. Думаю, это сильно ударило по гордости Министерства, Лордов, да и вообще британских магов. — Верно, — подтвердил Энтони с довольной улыбкой. — Не удивлюсь, если узнаю, что кто-то намекнул об этом в Палате Лордов и многие согласились принять закон о ежегодной аттестации. Терри почувствовал себя лишним в компании людей, понимающих друг друга с полуслова. Такое ощущение, будто его упрекали в том, что он чего-то не знает. Мотнув головой, Терри выкинул ненужные мысли из головы. — Понятно. Пойду, расскажу о твоих выводах ребятам, — просветлел Терри, предвкушая новые разговоры, а главное ‒ возможность оказаться в центре внимания. Переглянувшись, Энтони и Гарри пожелали ему удачи. Они даже не успели толком договорить, как Терри сорвался с места. Смотря ему вслед, Гарри насмешливо произнёс: — Как мастерски ты ушёл от вопроса, кому это выгодно. Энтони тонко улыбнулся в ответ, после чего пожал плечами и пошёл вдоль по коридору, игнорируя сверлящий спину взгляд. Хмыкнув, Гарри направился следом. Энтони не хочет ничего говорить ему прямо. Не проблема, он сам докопается до истины. — Как ты сам сказал, этот закон вставляет палки в колёса директору, — начал на ходу размышлять Гарри, по напряжённой спине Энтони понимая, что тот прислушивается к его словам. — Честно, даже не знаю, кому мог помешать профессор Дамблдор. После победы над Гриндевальдом он посвятил всего себя школе и редко участвовал в политике. При этом Министерство, с твоих слов, всё равно его недолюбливает. Думаю, дело в том, что он выступает за независимость школы, но, неужели, контроль над Хогвартсом так важен? — Есть один рычаг власти, позволяющий влиять на дела школы. Попечительский совет. — Впервые о нём слышу. Так через Попечительский совет Министерство влияет на школу? — Гарри чувствовал, что всё не так просто. — Хоть в Попечительском совете и есть люди, занимающие должности в Министерстве, но действуют они только в своих интересах, — было видно, что Энтони старается подавить улыбку. — Раз я о нём не слышал, значит, он не особо себя проявляет. Значит, они согласны с политикой профессора Дамблдора. Соответственно, Попечительский совет под контролем директора. Как тебе такая логическая цепочка? — вопрос повис в воздухе. Энтони несколько секунд молчал, после чего коротко ответил: — Они принципиально не согласны с директором. Я даже дам тебе подсказку. Профессор Дамблдор – магглолюб. Гарри на некоторое время замолчал, обдумывая его слова. — Намекаешь, что в Попечительском совете есть тёмные аристократы? — А что, не находишь это логичным? В Попечительский совет может попасть только определённая категория людей. Эти правила неизменны ещё со времён Основателей. Первое, они должны обладать властью. Второе, жить в магическом мире. Третье, иметь приличный годовой доход, чтобы в случае чего оказать школе финансовую поддержку. Четвёртое, они обязаны знать традиции магического мира. Отгадай, кто настоял на последнем пункте? — Энтони остановился, дожидаясь, когда ушедший в собственные мысли и потому отставший от него Гарри поравняется с ним. — Салазар Слизерин? — навскидку ответил Гарри, следуя предубеждениям большинства волшебников. — Кандида Когтевран, — усмехнулся Энтони. — Почему? — он совершенно не ожидал такого ответа. — Без понятия, может, потому что она была чистокровной из одного древнего и могущественного рода. — Оставим тему с Кандидой Когтевран и вернёмся к закону. Я никак не могу понять, к чему ты клонишь, — устало сказал Гарри, сдаваясь и не предпринимая больше попыток отгадать самому. — Мы уже практически дошли до гостиной. Там я тебе всё объясню. Надеюсь, там не многолюдно, иначе придётся уйти в спальню, — чуть поморщился Энтони ‒ в последнее время его раздражали люди, и Гарри его прекрасно понимал. Хотелось банального одиночества, но в этой школе, куда ни сунься, везде сборища волшебников. — По идее, не должно. Банкет всё ещё в разгаре и продолжится до одиннадцати вечера. К тому же многие, кто не остался на банкете, ушли гулять, сегодня обещали первый снег в «Пророке», — успокоил его Гарри. Кивнув, Энтони ударил молотом о дверь. Загадка, как всегда, оказалась лёгкой, и они спокойно прошмыгнули в гостиную. Предположение Гарри оказалось верно ‒ в гостиной никого не было. Они уселись на диван среди кучи маленьких подушечек. — Что ты знаешь о политической ситуации в магической Великобритании? — деловито поинтересовался Энтони, сбрасывая подушки на пол. Ему почему-то никогда не нравилась излишняя мягкость. Откинувшись на спинку дивана, Энтони блаженно прикрыл глаза. В присутствии других Энтони не позволял себе быть настолько раскованным, только с Гарри, что неизменно льстило последнему. — Только то, что пишут в газетах, — сказал Гарри. — То есть ничего, — подвёл итог Энтони, приоткрыв глаза и внимательно на него посмотрев. — Вечное противостояние светлых и тёмных магов породило два политических лагеря, — начал он. — Два самых обсуждаемых вопроса: запрет на тёмную магию и отношения к магглорожденным. Однако сорок лет назад остро встал третий ‒ происхождение магов. Гарри напрягся: сузил глаза и впился взглядом в лицо Энтони. — Именно сорок лет назад было установлено, что волшебники – это другой вид человека: Homo magicus. К сожалению, это открытие было сделано тёмными магами и пришлось на крайне неудачный период. После победы над Гриндевальдом магическое общество было негативно настроено к любым открытиям, которые проводили черту между нами и магглами. Всё усугубило то, что на основании этого факта учёные выдвинули теорию, которая вызвала огромную волну негодования у светлых магов. Приложив достаточно много усилий, они добились того, чтобы Министерство признало её ошибочной и приравняло к тёмной магии. Их главным аргументом было то, что она вредит психике волшебников, а также порочит имя Мерлина. В то время светлые диктовали, как будет развиваться магический мир. Спустя время тёмные сплотились вокруг нового лидера и всё же добились того, чтобы магическое сообщество признало волшебников другим видом. Выдвинутая же теория так и осталась причислена к тёмной магии. Гарри задумался, вспоминая маггловские учебники по биологии старших классов. Возможно ли, что выдвинутая теория касалась появления вида Homo magicus? То, о чём рассказывал ему старик. Вид ведь мог появиться в ходе смешения, когда магические существа вступили в контакт с простыми людьми. Он хотел было разузнать у Энтони о теории побольше, но так и не решился из-за повешенного на неё ярлыка «тёмная магия». — Всё это время ты вёл меня к мысли, что новый закон был создан тёмными магами? Но я не понимаю, зачем им контроль над школой. — Не над школой, а над умами учащихся, — уточнил Энтони. — Если ты внимательно изучишь наши учебники, в том числе по маггловедению, то не найдёшь ни одного упоминания, даже вскользь, что волшебники – это Homo magicus. Профессор Дамблдор забраковал все книги, где приводится этот факт. Ещё и полугода не прошло, как Гарри начал учиться в школе, а у него уже в печёнках сидели все те запреты, которые установил профессор Дамблдор. Умом он понимал, что после Гриндевальда тот опасался нового конфликта между чистокровными и магглорождёнными, но неужели нельзя было придумать способа делиться с ними достижениями современной науки, и не давать повода чистокровным увериться в своём превосходстве? Или всё дело в чём-то другом? Может быть, причина в том, что это достижение принадлежало тёмным магам? Профессор Дамблдор, будучи Светлым Лордом, наверняка не захотел бы, чтобы их влияние усилилось в магическом мире за счёт этого открытия. — Как думаешь, кто лидер тёмных и светлых? — спросил Гарри. Ему было интересно мнение Энтони. Большинство их однокурсников даже не задумывались о закулисном противостоянии тёмных и светлых магов. Энтони же как будто специально готовили к тому, чтобы разбираться в подобных вопросах. — Очевидно, что лидером светлых является профессор Дамблдор, — сказал Энтони, внимательно наблюдая за его реакцией. Гарри кивнул. Не то, чтобы это было каким-то секретом. — С тёмными дела обстоят сложнее. На самом деле, я не знаю, кто их лидер. Но в одном уверен точно, это не Люциус Малфой, как думает большинство. — Почему нет? — спросил Гарри. — Я тоже не особо разбираюсь, но слышал, что он занимает высокую должность в Министерстве и презирает магглов. — Если высокая должность и ненависть к магглам необходимые условия, чтобы стать лидером тёмных, то мы найдём с десяток кандидатов, — с иронией заметил Энтони. Гарри насупился. Конечно, он понимал: нужно нечто большее, чтобы возглавить тёмных магов. Но Энтони даже не предложил ни одного варианта, а только раскритиковал его. — А сам-то ты как думаешь? Кто, по-твоему, мог бы быть Тёмным Лордом? — Я же сказал – не знаю, — довольно резко ответил Энтони. — Но Лорд Малфой – это слишком очевидный вариант. Ведь стоит задать любому вопрос: «Кого вы считаете самыми тёмными волшебниками в наше время?». Все ответят: Блэков или Малфоев, — под конец в его голосе слышалось напряжение. — Знаешь, это нелогично. Тогда можно сомневаться в том, является ли лидером светлых профессор Дамблдор! — возразил Гарри. — Это как раз таки логично. Одно дело ‒ лидер светлых, другое ‒ тёмных! Тёмная магия запрещена, как думаешь, сколько раз в год авроры наведываются в Малфой-менор? — сказал Энтони, вставая с дивана и возвышаясь над Гарри. — Ну и что! А сколько раз тёмные замышляли убить профессора Дамблдора? Он у них как на ладони! — воскликнул Гарри, также вскочив со своего места. — Профессор Дамблдор всё время находится в Хогвартсе. Замок – одно из самых защищённых мест в стране, — гневно сверкнув глазами, заявил Энтони. — Будто Малфой-менор ‒ хижина! — ядовито выплюнул Гарри. — Лорд Малфой часто ездит по делам! — А профессор Дамблдор Визенгамоту своё решение по совиной почте высылает?! Энтони набрал в грудь воздуха, чтобы предъявить ещё один аргумент, но тут же сдулся. Гарри тоже присмирел. Какое-то время они оба молчали, но вот Энтони несмело улыбнулся: — Думаю, ты прав, слабые доказательства, — пошёл он на попятную. — Да не то чтобы, всё же быть лидером светлых менее опасно, чем тёмных, — Гарри протянул руку, — мир? Кивнув, Энтони крепко её пожал, а потом рассмеялся. — Ну и расшумелись мы тут. — И не говори, небось, весь Хогвартс слышал, — закрыв ладонью рот, Гарри старался приглушить смех. — Думаю, хватит с нас на сегодня обсуждений. Может, как-нибудь потом, когда выдастся свободное время и пустое помещение. К тому времени, возможно, выучим заглушающее заклинание, — со смешком сказал Энтони. Успокоившись, они начали обсуждать другие темы, по молчаливой договорённости никак не касаясь в разговоре конфликта тёмных и светлых магов, и проболтали несколько часов, прежде чем заметили, что гостиная медленно заполняется вернувшимися с банкета когтевранцами. Время неминуемо близилось к полуночи, и они почувствовали, как усталость медленно одолевает их. Веки потяжелели, глаза сами собой искали ближайшую подушку, на которую можно было бы положить голову. Решив, что на сегодня с них хватит разговоров, они направились в спальню. Энтони уснул сразу же, стоило ему залезть в постель и укрыться одеялом, а Гарри стали одолевать жужжащие в голове вопросы. Хоть благодаря рассказу Энтони многое стало понятно, вопросы всё же остались, и, более того, к ним прибавились новые. Мучимый любопытством, он прокручивал в голове слова Энтони, пытаясь найти ответы, но информации было слишком мало. Зная, что не решится поговорить с другом, пока тот сам не затронет эту тему, он надеялся сейчас просто обозначить главные вопросы. На первом месте, естественно, была теория о происхождении магов. Нужны были подробности, и чем больше, тем лучше. У него была уверенность, что те, кто разработали эту теорию, основывались на легендах о магических континентах. Возможно, им даже удалось разузнать что-нибудь существенное о них. Прикусив губу, Гарри перевернулся на другой бок, руки судорожно сжали одеяло. По телу прошла волна возбуждения от открывавшихся перспектив, мысли стали яснее. Казалось, он сделал небольшой шаг на своём пути. Конечно, были и другие вопросы, но они не вызывали в Гарри особых эмоций. Его мало волновало, кто на самом деле является лидером тёмных. Будь то Люциус Малфой или же кто-то другой. В висках затрещало, будто кто-то наступил на скрипучий пол. Пожалуй, он действительно слишком много думает. Обведя взглядом спальню, Гарри поймал себя на мысли, что она кажется ему неуютной из-за высоких потолков и огромных занавесок, которыми завесили на ночь окна, и теперь лунный свет не мог попасть в комнату. Ему нестерпимо захотелось оказаться в своей спальне, чтобы мама поправила одеяло и спросила: хочет ли он на завтрак жареные яйца на тосте или омлет с помидорами. А ещё лучше, если она скажет, что возьмёт его завтра за покупками, и они полдня проведут вместе, только вдвоём. И когда нужно будет уже возвращаться, мама обязательно купит ему мороженое, как делала всегда в конце долгой прогулки. Но вместо этого он здесь. Хоть Хогвартс и великолепный замок, наполненный волшебством, он всё равно был для него чужим. Оставалось только ждать, когда он станет ему чуточку роднее. Глаза медленно закрывались. Гарри погрузился в сон.

***

Урок профессора Квиррелла, темой которого были садовые гномы, подходил к концу. Профессор без особого интереса читал лекцию, ученики давно заскучали и чуть ли не спали, положив головы на сложенные руки. Наконец, закончив их мучить, он вернулся к своему столу, взял в руки два журнала Слизерина и Когтеврана, и хитро им улыбнулся. Сначала всех охватила паника, они подумали, что их ожидает опрос, но это было не так. — Надеюсь, все помнят, что пятнадцатого декабря нужно сдать эссе на тему «Дуэльные кодексы графа Верже и Квентина Тримбла. Сходства и различия»? — спросил профессор Квиррелл. Все тут же закивали головой на его слова. — Хорошо. У меня для вас новое задание на зимние каникулы. Я попрошу вас выучить самостоятельно одно новое заклинание, пригодное для дуэли. Полунедоуменный-полувозмущённый шёпот пронёсся по аудитории, а Майкл даже осмелился поднять руку. — Да, мистер Корнер? — Мы ещё толком колдовать не умеем, сэр, а вы просите нас выучить заклинание самостоятельно. К тому же для дуэли. Все эти заклинания требуют огромной магической энергии. Не все с этим справятся, — Майкл настороженно следил за профессором, ожидая, когда тот разозлится, однако не прекращал свою полную возмущения речь. — Верно, мистер Корнер. Поэтому я объединю вас в группы из трёх человек. Если хотя бы один из группы справится, вы все получите «Превосходно». Они продолжали недовольно смотреть на профессора. — Не нужно так беспокоиться. Я не прошу вас выучить сильное заклинание для дуэли, хватит того же Вингардиум Левиоса, если вы сможете придумать, как эффективно использовать его в поединке. Не всегда побеждает тот, чьё заклинание сильнее. Мы проведём что-то наподобие демонстрации умений. Ученик против ученика. Группа против группы. Будем оценивать вас по разным критериям. Да, сила заклинания, безусловно, но кроме этого, ‒ реакция, оригинальность идеи и многое другое. Даже если вы проиграете, всё равно сможете получить хорошую оценку, если покажете себя на должном уровне. Рука Терри тут же взметнулась вверх, глаза заблестели от предвкушения. — Мистер Бут? — Это будет дуэль, сэр? Профессор Квиррелл рассмеялся, после чего ответил: — Отчасти. Это задание продемонстрирует вам, что дуэль ‒ это не перебрасывание сильными заклинаниями, а интересная и сложная, не побоюсь этого слова, наука, требующая оригинальности и гибкости мышления. Терри тут же снова поднял руку, профессор Квиррелл кивнул, разрешая задать вопрос. — Это задание касается всех первокурсников, сэр? — Да, — после чего обратился к классу. — Оценивать вас буду я и ещё два профессора: профессор Снейп и профессор Флитвик. Многие приуныли, услышав имя преподавателя по зельям. — А теперь пора разделить вас на группы, — продолжил тем временем профессор Квиррелл. Он называл фамилии, всячески смешивая учеников двух факультетов, чем вводил последних в ступор. Кто-то озирался по сторонам, пытаясь понять, с кем оказались в группе. Некоторые чистокровные недовольно переглядывались между собой, у них семьи были не в самых лучших отношениях. Другие были, наоборот, рады, так как дружили или были приятелями. Энтони наклонился и зашептал Гарри на ухо: — Не вижу смысла в группах. Гарри кивнул, соглашаясь, но решил не зацикливаться на этом. Может, работа в группе действительно повысит шансы получить «Превосходно». — Седьмая группа, — раздался голос профессора Квиррелла, — Голдштейн, Малфой и… Гарри Поттер.