Доктор из Гринвиля

      Подходил к концу очередной успешный день, один из многих. Другие у Джеймса Мориарти если и случались, то крайне редко, и тогда он неотвратимо, с независящей от обстоятельств улыбкой на лице, воздавал за произошедший сбой всем возможным виновникам. Его сегодняшнее дело заняло не более двадцати минут, а чистой прибыли дало около тридцати тысяч фунтов. Поэтому он и любил такие сделки: полученная почти без затрат кое-где от кое-кого информация при правильном вложении приносила баснословные дивиденды. Вот и сейчас: блестящая серебристая флешка, вовремя извлечённая из неисчерпаемых запасов и предложенная нужному человеку, превратилась в весьма внушительную сумму со многими нулями в банке некоего островного государства. Единственным неудобством явилась лишь необходимость личного присутствия при передаче – заказчик оказался чрезвычайно мнительным и не доверял никому, кроме узкого круга людей. Однако эта мелочь не стоила даже упоминания.       Мориарти уже давно не бывал в таких городках, как этот. «Подальше от лишних глаз», – как пояснил клиент, «И вообще от жизни», – добавил про себя Джеймс. Гринвиль – настоящая английская провинция, где все друг друга знают, притворно дружат, показательно не одобряют, и единственное, что получается искренне и единодушно, – скучают. Жизнь здесь, казалось, по-прежнему текла так спокойно и неторопливо, будто и не существовало в мире Лондонской биржи, трансатлантических перелётов и высокоскоростного интернета.       Узкая гравийная дорога вилась между однотипных низеньких домиков, за белыми заборчиками которых протекала такая же заурядная жизнь. И, как полагается в благопристойном месте, после шести вечера ни одного праздношатающегося или не по делу разъезжающего человека на улице. Черный бронированный автомобиль Джеймса выглядел одиноким пришельцем из будущего в этом захолустье. Лишь на третьем повороте навстречу Мориарти выехала полицейская машина, которая, вероятно, курсировала здесь ещё лет двадцать назад. Чтобы разъехаться, обоим пришлось притормозить и прижаться к обочине. Сидящий за рулём пожилой грузный лейтенант дружелюбно помахал водителю Джеймса, приветствуя проезжающих как личных гостей своей вотчины. Хорошо, что Мориарти находился на заднем сиденье за тонированными стёклами, иначе бедный полицейский мог запросто схватить какое-нибудь нервное расстройство, увидев, какая гримаса пренебрежения и почти отвращения перекосила лицо элегантного пассажира.       Но привлекать излишнее внимание не хотелось, поэтому они до зубовного скрежета медленно тащились по городу, не превышая положенной скорости. Джим расположился сзади, уткнувшись в смартфон, и старался с максимальной пользой использовать бесценное время. Здоровенный мексиканец Родриго, временно осуществлявший обязанности телохранителя, сидел рядом и сосредоточенно глядел в окно, не зная, чем ещё себя занять. Обычно он выполнял более конкретные поручения, без раздумий применяя свои железные кулаки к неугодным шефу личностям. При этом он никогда не вынимал наушников из ушей, между ударами чуть пританцовывая в такт зажигательной латине, но сейчас, в замкнутом пространстве автомобиля, после одного-единственного короткого взгляда Мориарти в свою сторону, ему пришлось быстро запихнуть плеер подальше в карман, и показательно сконцентрироваться на работе.       Во время личных выездов Джим, как правило, предпочитал более многочисленное и внушительное сопровождение, не столько из-за беспокойства о безопасности, сколько для поддержания соответствующего имиджа. Но сегодня, как назло, у Вильямса сын попал под машину, а выглядевшего весьма презентабельно Фелпа (специально для встреч с политиками, больше сути ценящими внешний вид) свалила какая-то отвратительная кишечная инфекция. Но все эти проблемы были скорее раздражающими, чем опасными, и Мориарти, как работодатель не терпевший больничных, отпусков и прочей социальной ерунды, сердито бросил трубку, не дослушав очередные душераздирающие подробности напастей своих подчинённых. Из-за небольшого сбоя он не стал отменять встречу. Заказчик, опасающийся собственной тени, был чересчур подозрителен и мог попросту не дождаться следующего раза.       Выбравшись, наконец, за пределы города, автомобиль стал быстро набирать скорость. Кругом простирался типичный английский пейзаж с зелёными холмами и небольшими озерцами. Дорога была почти пустой, но до Лондона, даже при хорошем раскладе, было ещё часа три. Джим полностью углубился в работу. Сидящий за рулем Стив насвистывал какой-то популярный мотивчик, явно пользуясь самоуглублённым состоянием шефа, не обращающего на окружающий мир никакого внимания.       Вдруг раздался резкий хлопок, и машину повело влево; пронзительный визг тормозов почти заглушил звук автоматной очереди. Мориарти моментально пригнулся, краем глаза успев заметить расползающуюся по лобовому стеклу трещину и завалившуюся на бок голову шофера. Родриго, беспорядочно оглядываясь по сторонам, старался запихнуть шефа поглубже между сиденьями, одновременно вытаскивая свой пистолет. Но автомобиль несло и разворачивало, и это не давало никакой возможности что-то предпринять. Стреляли, похоже, не с одной точки, потому что следующая очередь пришлась уже со стороны мексиканца, и он, нелепо покачнувшись, так и не успев сделать ни одного выстрела в ответ, стал заваливаться на Мориарти. Вся атака заняла едва ли десяток секунд, и потерявший управление автомобиль со всеми пассажирами вылетел, ломая кустарник, с крутого склона прямо в озеро, бесследно погружаясь на дно…

***

      Джим постепенно приходил в себя. Мысли, мутные и неповоротливые, отказывались складываться в чёткую картину, бессмысленно кружась мятыми газетными обрывками где-то за пределами черепной коробки. Но что-то подсказывало ему, что медлить сейчас нельзя. Он с трудом переборол головокружение и всё-таки открыл глаза: несомненно, он находился в больнице. Эту спартанскую обстановку и лекарственный запах трудно было с чем-либо перепутать. Кругом было пусто и тихо, только равномерное жужжание какого-то прибора возле уха нарушало почти идиллическую атмосферу. Увиденное обнадёживало: он был жив, находился не на дне озера и не в каком-нибудь жутком подвале… Мориарти осторожно попробовал пошевелиться, что ему с трудом, но удалось. Значит, необратимых повреждений тоже не было. Постепенно все последние события полностью воссоздались в почти прояснившейся голове. Что же, действовать нужно было быстро, и первым делом разобраться со своим положением.       Он огляделся по сторонам: просторная палата с бледно-салатовыми стенами и нелепыми ситцевыми занавесками на большом окне. К его локтю тянулись прозрачные трубочки капельницы, закрепленной на высокой подставке. Громоздкие медицинские приборы, стоявшие вокруг его койки, внезапно напомнили сериал про бравых врачей из госпиталя времён Второй мировой, который он смотрел ещё в детстве. Джим ухмыльнулся неожиданной ассоциации. Он аккуратно придержал руку и попробовал сесть, но тут же мерный писк техники прервался, переходя в оглушительный набат. Не прошло и нескольких секунд, как дверь в палату открылась, и на пороге показался невысокий светловолосый врач в белом халате. Он быстро подошёл к Джиму и, поправив сбившийся датчик, одним уверенным движением уложил его обратно. – Вижу, вы уже пришли в себя. Это замечательно! Как вы себя чувствуете? Можете говорить?       Он задавал все эти вопросы и одновременно осматривал пациента – считал пульс, светил фонариком в зрачки, внимательными голубыми глазами подмечая малейшие изменения. – Как ваше имя? Никаких документов при вас не нашли, а нам необходимо сообщить о случившемся родственникам и в страховую компанию.       Джим показательно застонал, с трудом ворочая языком. Возможно, он чувствовал себя не так уж плохо, но лишние вопросы ему были ни к чему. Доктор быстро протянул стакан с водой, аккуратно поддерживая его около самых губ. – Не беспокойтесь, это последствия наркоза. Жажда скоро пройдет. Но вы хотя бы помните, что произошло? – Очень смутно. Голова кружится, и слабость... – Джим был сама страдающая чистосердечность. – Вы попали в автокатастрофу. И, как я считаю, вам невероятно повезло, что мистер Стоун проезжал по дороге недалеко от места аварии. Это он вытащил вас из разбившейся машины, несколько раз ныряя в озеро, а потом привёз сюда. К сожалению, ваши спутники мертвы. И мы пока не знаем, что точно случилось. Завтра, когда рассветёт, появится лейтенант Питерс и начнёт расследование.       Джим тут же вспомнил встреченного благодушного полицейского и злорадно представил, что тому уже не придётся ни с чем разбираться. Через пару часов, когда он вызовет своих людей и сможет наконец-то покинуть эту дыру, все оставшиеся улики будут ликвидированы. Мориарти предпочитал не допускать вмешательства докучливой английской полиции в свои дела, даже если они при всём желании не могли выяснить ничего конкретного в его хитроумных многоходовых интригах. А с организаторами этого покушения он и сам скоро разберется. Они заплатят за каждый синяк, каждую царапину на его теле, и не просто так, а с только им одним назначенными процентами. Но для этого ему придётся действовать быстро, по горячим следам, и выкорчевать подобную мразь подчистую, пока они не успели попрятаться по щелям, узнав, что их затея провалилась.       Пока он комбинировал в уме способы тотальной проверки и кровавой зачистки, доктор продолжал что-то рассказывать ему успокаивающим тоном: – … операция длилась три часа. Разрыв селезёнки, ушиб лёгкого, вас пришлось чуть не с того света вытаскивать. На лодыжку я наложил шину, перелом со смещением, хотя боли вы сейчас не должны чувствовать – ещё действует обезболивающее – но потом могут появиться проблемы. Однако самое опасное позади, и главное для вас сейчас – спокойствие и сон. Вас доставили вовремя, и я сделал всё, что было возможно, чтобы справиться с последствиями, хотя у нас и редко бывают такие серьезные случаи.       Последняя фраза неожиданно прозвучала с каким-то затаённым сожалением. Джим вынырнул из своих мыслей и с интересом перевёл глаза на врача, наткнувшись взглядом на голубой бейджик «Доктор Джон Уотсон», приколотый к лацкану халата. Этот Уотсон показался ему вполне надёжным и профессиональным, только уж слишком воодушевлённый огонёк горел в его глазах, когда он перечислял опасные травмы пациента. – Доктор Уотсон! Мне необходимо… – но не успел Джим сформулировать свои насущные потребности, как в коридоре раздался громкий шум. Тут же дверь с размаху распахнулась, и в палату ввалились трое вооруженных мужчин в масках. «Похоже, за мной. Даже здесь новости распространяются слишком быстро», – мелькнуло в голове у Джима.       Первый вошедший, не утруждая себя объяснениями, просто махнул пистолетом и громко скомандовал: – Так, доктор, этого пациента мы сейчас забираем с собой. А вы постарайтесь сильно нам не мешать, если жизнь дорога.       Уотсон напряжённо смотрел на говорившего, но не двинулся с места, продолжая стоять между кроватью Джима и ворвавшимися людьми.       – Оглох, что ли? – снова гаркнул главарь, для устрашения направив пистолет прямо в грудь Уотсона. – Не мешайся под ногами! – Пациент после тяжёлой операции и никуда с вами пойти не может, – спокойно, как будто объясняя что-то обычным взволнованным родственникам, а не вооружённым бандитам, ответил доктор. При этом он не выглядел уж очень испуганным. – Ты что, не понял? Мы здесь не спрашиваем, а приказываем. – Я всё прекрасно понял, но сделать, как вы говорите, не могу, – почему-то продолжал бессмысленное в этой ситуации препирательство врач. А Джим лихорадочно пытался найти выход из почти безвыходной ситуации. Мысли неожиданно отказывались работать, а давно забытая и вычеркнутая из жизни беспомощность наваливалась паническим грузом. – Мы можем попробовать договориться, – предложил он, ступая на знакомую почву компенсаций и переговоров. Сейчас нужно потянуть время, пообещав что угодно, и не стоит им знать, что любой его посул всё равно окажется отравленным яблочком для наивной Белоснежки. – Да уж, ждите! Разговаривать нам с вами, сами понимаете, не о чем. Ладно, Сэм, мочи обоих, раз не слушают,– подал голос верзила, стоявший справа. – Некогда нам время терять.       И только когда Сэм поднял оружие, уже не оставляя сомнений в своих намерениях, доктор медленно шагнул в сторону, как бы освобождая пространство перед Мориарти. Джим задержал дыхание. В голове сейчас была только одна мысль: убьют на месте или всё-таки заберут с собой. В последнем варианте шансы ещё оставались. Хотя, принимая во внимание его состояние и их настрой, они тоже были минимальны. Он никогда себя не обманывал, и сейчас было предельно ясно, что сегодняшний день уже второй раз рискует оказаться последним в его жизни.       До сих пор молчавший брюнет, буйные кудри которого всё равно топорщились из-под надвинутой почти на лоб лыжной шапочки, подошел к пациенту, грубо выдирая провода приборов: – Нам пора, приятель – поехали.       И тут доктор, уже почти забытый где-то на периферии палаты, одним молниеносным движением выхватил пистолет из ящика письменного стола, стоявшего у стены. – А теперь послушайте меня, – громко произнёс он, переводя всё внимание на себя. – Если я сказал, что он никуда не поедет, то так и будет.       Пришельцы на мгновение замерли, оценивая переменившуюся обстановку. Теперь рядом с полуживым Мориарти неожиданно появился вооружённый врач. Но перевес явно был на их стороне, а второй раз проваливать задание не хотелось. И хотя гражданский доктор не значился в числе их целей, из-за него не имело смысла останавливаться.       Тот, которого называли Сэм, по-видимому, заправлявший остальными, коротко кивнул подельникам – решение было принято. Но Уотсон успел среагировать первым. Несколько выстрелов прозвучали практически одновременно, и сразу двое нападавших отшатнулись в стороны, хватаясь за простреленные руки. Доктор стремительно откинул ногой уроненное оружие, выводя его из зоны доступа, и переместился так, чтобы снова закрыть собой койку с пациентом. Третий, всё ещё вооружённый бандит осматривался, стараясь решить, как поступить дальше. Уотсон, не дожидаясь его решения, сделал ещё один выстрел в воздух и угрожающе произнёс: – Вон отсюда, иначе в следующий раз буду стрелять на поражение.       Оба раненых попятились к двери. Рисковать жизнью не хотелось уже никому. Их миссия предполагала разобраться с еле выжившим утопленником, а не вести борьбу с вооружённым и опасным противником. Заметив, что его товарищи предпочли не продолжать схватку, третий тоже двинулся к выходу. Сделав несколько шагов, он всё-таки не удержался и со злостью выстрелил несколько раз, почти не целясь, моментально скрываясь за хлипкой дверью. Одна из пуль пролетела где-то рядом с плечом Уотсона, и ударилась в дверцу пристенного шкафчика. Осколки стекла брызнули во все стороны, стеклянным градом рассыпаясь по полу.

***

      Едва за нападавшими закрылась дверь, доктор бросился к пациенту, поправляя капельницу и приборы. Сердце Мориарти всё ещё колотилось от пережитого напряжения и внезапно наступившей развязки. Он обострённо ощутил на своём теле сильные шершавые ладони, прикасающиеся к голой коже и аккуратно поправляющие повязку. От доктора Уотсона пахло странной смесью пороха и анальгетиков, что в сочетании с уверенными, немного грубоватыми движениями создавало непередаваемый эффект. Джим вздохнул чуть глубже и понял, что не находись он ещё под действием анестезии, он бы, наверное, возбудился. Его всегда привлекали решительные и неординарные мужчины, и такие же ситуации.        Но Джим отогнал непрошенные мысли. Сейчас было не время и не место для подобных ассоциаций. Он попытался отодвинуться и тут же застонал от прострелившей левый бок боли, на этот раз не притворной. – Сейчас, секунду, я сделаю укол, – заторопился врач, – Главное, не шевелитесь. Вам нельзя двигаться в таком состоянии.       Пара минут прошла за не слишком приятными медицинскими процедурами. И только завершив основное дело, доктор наконец задал неизбежный вопрос. (Тут Мориарти не мог не отдать должное его выдержке). – Так что это только что было? Ведь вы не слишком удивлены, как я вижу? Какие-то старые знакомые? – Следовало ожидать чего-то подобного, – расплывчато ответил Джим. От лекарств во всем теле чувствовалась отвратительная слабость, поэтому не хотелось ничего ни объяснять, ни придумывать. Он постарался просто сменить неудобную тему. – Чему я был удивлён, так это вашему столь удачному вмешательству. Завидная меткость. В свободное время палите по уткам на болотах? – Раньше был кое-какой опыт, – неопределённо пожал плечами доктор. – Да и здесь, конечно, хотя и редко что-либо происходит, но всегда лучше иметь средства для самозащиты. В городе преступности почти нет, но больница иногда притягивает неадекватных личностей. А наш лейтенант один на всю округу и не может уследить сразу за всем. – И что, скоро здесь будет полиция? – как бы невзначай поинтересовался Мориарти.       Джон с сомнением оглядел палату и разбитый шкаф. Значительного ущерба не наблюдалось. – А вы хотели бы немедленно написать заявление? – Не сейчас, – немного поспешно ответил Джим.       Доктор понимающе усмехнулся. – Думаю, мы пока и сами справились. Они вряд ли сюда вернутся, поэтому не будем беспокоить старину Питерса. В последнее время он неважно себя чувствует и засыпает с трудом. Я ему снотворное на прошлой неделе выписывал. Подождём до завтра. На всякий случай я останусь подежурить в вашей палате.       Джим быстро прикинул, что эту возможность упускать нельзя. Несмотря на непреодолимое желание закрыть глаза и заснуть, не думая ни о чём, он должен был действовать. – Мне нужно позвонить, – решительно произнёс он, порадовавшись, что голос всё же не потерял своей твердости, несмотря на его состояние.       Уотсон взглянул на пациента, прикидывая что-то в уме, затем покопался в кармане халата и протянул ему свой телефон. – Да, конечно. При вас не было никаких вещей, но завтра, когда начнётся расследование, возможно, что-то и удастся поднять.       Мориарти молча взял протянутый аппарат. Доктор Уотсон тактично отошёл к противоположному краю палаты, собирая осколки и поправляя что-то в шкафчике с инструментами. Джим набрал номер Морана: сейчас, вероятно, тот являлся единственным человеком, который не был под подозрением и угрозой неизбежной расправы. И плевать, что три часа ночи, и Себастьян только вчера вернулся с серьёзного задания – трубку он взял после второго гудка. Именно оперативность и надёжность делали Морана незаменимым в некоторых, и даже очень многих, вопросах. Сказав несколько кодовых фраз и адрес (доктор, хотя вроде бы не прислушивался, всё равно находился слишком близко), Мориарти повесил трубку. Теперь он был уверен, что всё будет выполнено именно так, как надо, оставалось только ждать. Он хотел было проследить за тем, что намеревался делать его врач, но организм, потративший все силы на решение насущной проблемы, не желал более слушаться. Глаза непроизвольно закрылись, и он провалился в тяжёлый то ли сон, то ли забытье.

***

      Проснулся Джим от громкого голоса Себастьяна, раздавшегося где-то совсем рядом. Тот о чём-то ожесточенно спорил с Уотсоном. – Моран, наконец-то! – хрипло проговорил он. – Доктор, можете не беспокоиться, теперь всё под контролем.       Затем в палату протиснулись Ллойд, личный врач Джима и ещё несколько доверенных людей, везя с собой каталку и ворох какого-то ценного медицинского оборудования. С удивительным для глубокой ночи энтузиазмом они принялись за дело. – Какое убожество! Этой технике уже лет десять! – не обращая внимания на находившегося в паре метров от него Уотсона, громко возмущался вызванный медик. – Дальше здесь находиться просто невозможно. Сэр! Вся аппаратура подготовлена, и мы сейчас же транспортируем вас домой. – Я снова предупреждаю, что перевозка может быть очень опасна для больного, – подал голос доктор Уотсон, с явным неодобрением наблюдавший за развернувшейся в палате суетой. – У нас на улице реанимобиль с самым современным содержимым, а лучшие специалисты дожидаются в Лондоне, – с нескрываемым пренебрежением ответил Ллойд. – Конечно, я не собираюсь удерживать вас силой, но мнение свое я высказал. – Этот вопрос не обсуждается, – вмешался в спор Джим. – Тем более я не скажу, будто сожалею, что мне приходится покинуть вас и вашу больницу, доктор. Признайте сами – в таком месте просто невозможно находиться приличному человеку.       Уотсон промолчал, скрестив руки на груди и упрямо поджав губы. Всем своим видом он выражал несогласие.       Не прошло и десяти минут, как установка аппаратуры была закончена, а Джим подготовлен к переезду. Перед выходом Моран ещё раз внимательно оглядел палату и обратился ко всё ещё стоявшему рядом Джону: – Доктор Уотсон, не могли бы вы проверить, хорошо ли у нас закреплён внутривенный катетер?       Но стоило врачу подойти к Джиму, как сзади ему на голову обрушился мощный удар. Даже не успев понять, что происходит, Уотсон медленно осел на пол. – Себастьян! – слегка укоризненно произнёс Мориарти, – Ты уверен, что это было необходимо? Он же не представлял опасности. – Просто минимизирую возможные проблемы, и для нас, и для него. Чтобы не мучился от лишних вопросов и размышлений. – Ну тогда уж забери у него и телефон, не стоит оставлять улики.       Моран наклонился к находящемуся в отключке доктору и вытащил аппарат из кармана. – Не беспокойся, Джим, всеми остальными вопросами уже занимаются наши люди. К утру здесь не останется ничего, что могло бы дать какие-то ненужные зацепки.       Джим одобрительно кивнул. Сейчас, когда он снова был в знакомой атмосфере, всё произошедшее казалось дурным сном, который если и не будет забыт, но точно не повторится. – Вперёд! – скомандовал он с привычной уверенностью, предвосхищая указание Себастьяна.

***

– Восстановление идёт превосходно, скоро вы будете, как новенький, – доверенное лицо Джима Мориарти, всемирно известный профессор медицины заканчивал очередной осмотр своего влиятельного пациента.       С момента покушения прошло чуть больше недели, а Джим уже чувствовал себя практически здоровым. Только фиксирующая повязка на ноге ещё зримо напоминала о произошедшем. Да несколько прокатившихся по стране несчастных случаев и заказных убийств, сопровождавшихся иногда скромными некрологами в мелких газетах, а иногда прямыми трансляциями помпезных похоронных церемоний на главных каналах.       В остальном всё вернулось на круги своя, и Джим вполне мог считать тот злополучный момент своей жизни завершённым. – Скажите спасибо вашему хирургу, который провёл такую операцию, – продолжал отрабатывать свой внушительный гонорар приглашённый специалист. – Не часто встретишься со столь ювелирной работой. Рентген показывает, что кости срастаются превосходно.       Благодарить Джим, конечно, никого не собирался, но оплатить по достоинству спасение своей жизни был готов. Он вспомнил симпатичного провинциального врача-почти-снайпера с их не вполне дружеским прощанием и решил, что хорошая работа заслуживает поощрения. На мгновение его рука зависла над пустой графой чека – и великодушие победило. Слегка поморщившись от воспоминаний о заштатной больнице со сверхскромной обстановкой, он решил, что обозначенной суммы будет более, чем достаточно для возмещения любого ущерба. Он удовлетворённо представил себе потрясённое выражение лица доктора Уотсона, которое непременно появится у того при взгляде на роскошную компенсацию его беспокойства. Пожалуй, Джим был бы не прочь, чтобы вышеназванный доктор запомнил случайную встречу с ним как лучшее событие в своей непритязательной жизни.

***

– Отказался от суммы, равной своей годовой зарплате? – Джим, казалось, даже не сразу понял, что ему говорил Вильямс. – Это невозможно. – Клянусь, так оно и было! Не стал брать чек, хотя я и передал всё так, как вы распорядились.       Мориарти отвлекся от взлома секретной базы данных и с сомнением посмотрел на помощника, прикидывая, решился бы тот его обмануть. Но потом вспомнил твердый взгляд доктора и выпущенные недрогнувшей рукой точно в цель пули. От всплывшего воспоминания пульс непроизвольно участился. Пожалуй, такой человек действительно мог отреагировать непредсказуемо. Однако Джим не привык оставлять свои дела незавершенными. Если он что-то решил, то никто не сможет ему помешать. Так что своей несговорчивостью Уотсон лишь раззадорил криминального авторитета. – Он объяснил, почему отказался? – внешне совершенно спокойно поинтересовался он у Вильямса. – Сказал, что считает такую сумму чрезмерной. А в вашем случае он ожидал бы скорее извинений за ту «благодарность», которую вы выразили его затылку.       Джим нахмурился. Просьбы и извинения были не по его части. Он привык покупать или брать силой, и никто, тем более какой-то провинциальный докторишка, не смел навязывать ему нормы поведения. Перед глазами снова возник уже немного смазавшийся образ голубоглазого Уотсона с пистолетом в руке. Кто он такой, чтобы отказываться от решённой проявиться щедрости? Пожалуй, чтобы разобраться с этим вопросом, Джиму придётся заняться им лично…

***