Часть 8
30 декабря 2014 г., 21:51
Прошло почти два месяца. И Джон больше ни разу не видел и не слышал Джима. Тот как сквозь землю провалился, словно никогда и не появлялся в их городе такой человек. Даже местные сплетни о больничном спонсоре-миллионере прекратились так резко и бесповоротно, будто кто-то специально запретил упоминать его имя. Хотя Джон не удивился бы, если бы это в некоторой степени так и было.
Близилось Рождество. Осень, выдавшаяся в этом году необычно затяжной и тёплой, лишь к концу декабря уступила свои права не только календарной зиме. За пару дней резко похолодало, и выпала почти месячная норма осадков, превратив Гринвиль в белоснежный сказочный город на радость жителям и горе дорожным службам.
Но Джона не увлекала предпраздничная суета. Ему не хотелось толкаться на местном рождественском базаре, где весь ассортимент сувениров и сладостей укладывался в десяток наименований, а чтобы попасть в приличный торговый центр, необходимо было слишком долго и далеко ехать, да ещё по дорогам, расчищенным не до конца. Мелкие сувениры коллегам он нашёл в гринвильском супермаркете, а что-то особенное ему готовить было не для кого. Окружающая действительность казалась ещё более тоскливой, чем даже в первые дни после приезда в провинцию.
Он всё чаще с грустью вспоминал о своей жизни в Лондоне, когда у него было множество друзей и приятелей, любой праздник он встречал в хорошей компании, а для того, чтобы оказаться в центре города и полюбоваться достопримечательностями, нужно было проехать лишь пару станций на метро.
Мысли о столице тут же напоминали о последней ссоре с Джимом. Он не хотел себе признаваться, но в чём-то тот был прав, когда говорил о его прозябании в Гринвиле. Возможно, всё это было высказано в слишком резкой и категоричной форме, но смысл передавался верно. Однако тогда гордость и самостоятельность не позволили Джону согласиться со столь нелестной оценкой собственной жизни, тем более со стороны Мориарти. Тот был, несомненно, эксцентричным, непредсказуемым, наглым, бесцеремонным и ещё много каким, но сейчас всех этих его недостатков Джону неудержимо не хватало. Как и самого Джима. Он не успел заметить, как слишком привык к этому человеку в своей жизни, и его резкое исчезновение оставило после себя так до сих пор и не заполненную пустоту.
Иногда Джон, мучаясь то ли от скуки, то ли от бессонницы (он стал плоховато спать в последнее время, особенно когда никто не мешал этого делать) представлял себе, как Мориарти отправляется к какому-нибудь другому врачу (ведь при его образе жизни здоровье всегда под угрозой). Наверняка, высокому красивому брюнету. И раздевается, вроде бы для стандартных медицинских процедур, но так призывно и соблазнительно, что никаких сомнений просто не остаётся. И тогда ему хотелось немедленно найти Джима и придушить, или придушить этого гипотетического доктора, или же обоих разом. А потом он вообще пытался убедить себя, что полностью забыл Мориарти, будто тот никогда и не появлялся в его жизни. Но все эти мысли были лишь бесплодными назойливыми мечтами. И Джон вставал посреди ночи и отправлялся бродить куда-нибудь по окраинам города. Возможно, где-нибудь в другом месте такие районы бы назвали опасными, в Гринвиле же они были лишь плохо расчищенными и мало освещёнными, но именно такое окружение соответствовало настроению Джона в последнее время.
***
Единственным украшением, которое Уотсон принёс в свой дом к празднику, были несколько еловых веток, подобранных им на улице. Наверное, они отломились от главной ели, которую установили на площади перед мэрией, а перед этим торжественно провезли по всему городу, иногда с трудом протискиваясь по узким улочкам. Мэр всегда любил размах, и новость о том, что их лесная красавица в этом году является самой высокой во всем Хэмпшире, была основной темой для обсуждения местной прессы всю последнюю неделю. Больше никаких событий не происходило. Телефон Джона молчал, а если и звонил, то это были совсем не те собеседники, которых он бы хотел услышать. Хотя, если быть уж совсем честным, он хотел услышать только одного конкретного человека. Правда, один раз Джону показалось, что он увидел знакомый черный автомобиль в конце своей улицы, но тот сразу же скрылся за поворотом, и доктор не был уверен, что это ему не показалось в сумерках.***
Джон выглянул в окно, любуясь искрящимися на солнце сугробами. Сегодня у него был выходной, и впервые за долгое время он проснулся с самым жизнерадостным настроением. Пожалуй, стоило выйти прогуляться, ведь неизвестно, сколько ещё продлится такая классически зимняя погода. Вполне возможно, что через пару дней от всего этого великолепия останутся лишь слякоть и грязные лужи. Только бы не встретить по дороге кого-нибудь из знакомых, иначе приятная прогулка может обернуться бесконечными сплетнями или настойчивыми приглашениями одинокого холостяка на праздничный ужин с дальнейшим обсуждением болезней (почему-то большинство людей считало, что с доктором следует обсуждать только такую тему). Внезапно телефон пиликнул сигналом принятого смс. Не хватало ещё какого-нибудь срочного вызова. Ведь в больнице оставался только дежурный Ричард, который и должен был при любом непредвиденном случае сообщить об этом доктору Уотсону. Джон почти с опаской протянул руку к экрану. «Доктор Уотсон. Подойдите к окну. От этого зависит ваша дальнейшая жизнь», – гласило сообщение с неопределившегося номера. Как он, оказалось, по всему этому скучал. Задержав дыхание, Джон осторожно выдвинул ящик письменного стола, вытаскивая оттуда пистолет, прокрался к окну и, не отодвигая занавеску, выглянул на улицу. Мгновенно вспомнились все военные навыки, в голове возникли образы притаившихся снайперов, вооруженных налетчиков или ещё чего-нибудь такого же угрожающего. Но рядом с его забором стоял пузатый фургончик с рождественской символикой, к дверце которого прислонился Джим Мориарти в большой мохнатой шапке и с телефоном в руках. Он поднял голову и выразительно помахал рукой в сторону дома. «Выходи, погуляем», – это смс пришло всего через двадцать секунд. На губы Джона наползала дурацкая улыбка от нелепости всей этой ситуации: Джим, снова появившийся в Гринвиле и рассылающий приглашения почти что на свидания, и он, прячущийся, как при осаде, в собственном доме. «Если не хочешь, чтобы … (дальше следовал никогда ранее не виденный Джоном бомбообразный смайл) – поторопись», – сообщение, пришедшее следом, было угрожающе лаконичным. Хотя глядя на непривычного тепло одетого Джима трудно было поверить в столь жуткие намерения, но Джон, не раздумывая, подскочил к вешалке и стал натягивать куртку. Пожалуй, шарф и шапка тоже будут необходимы, неизвестно, что будет дальше и сколько времени это может занять. «Но я по-прежнему считаю Гринвиль страшной дырой, и вопрос с твоим переездом остаётся открытым», – смс сыпались со скоростью света. «Возможно, это, действительно, не такая плохая идея, – подумал Джон, открывая дверь на улицу. – И, похоже, теперь я готов её обсудить».
