Гарри Поттер: Кошмары Тени

Горячая кровь чертит дорожки на руках, унося с собой последнюю надежду, что это сон. Столь любимые мной карие глаза едва движутся, а тело и оторванная голова, словно в насмешку, принимают человеческий облик. Наполовину став человеком, моя жена произносит одними губами: «спасибо, что остановил меня», — и глаза застывают. Даже магия этих тварей не может вечно держать жизнь. Я прижался лбом к ее лбу. Если бы мои глаза могли закрыться и пускать слезы, я бы заплакал. Но они не могут. Но эти же глаза отреагировали на движение в стороне: из-за укрытия выглянула семилетняя девочка, наша дочь Элизабет. Хороша картина: два десятка растерзанных тел, с масками ужаса на лицах, кишками на полу и стенах, частично сожженные, частично разложившиеся, дополняющие картину «воссоединение семьи». И запах. Запах крови, потрохов, горелой плоти. Этот сладковатый запах. Никогда не смогу его забыть. Я почувствовал, что тело начинает медленно принимать человеческий облик — теперь я похож не на антропоморфного муравья, а на рисунок безумного художника — «человек-муравей». — Папа? Почему ты убил маму? — спросил шокированный ребенок. Однако через секунду шок прошел, и визг маленькой девочки ударил по ушам. А магия ребенка, подкрепленная гневом, страхом и болью потери, прошла сквозь меня, разрывая грудную клетку в клочья, но оставляя в живых. Наконец-то, забытие... * * * Десятилетний Гарри Джеймс Поттер проснулся в холодном поту на верхнем ярусе его с кузеном кровати. Короткий взгляд на часы — 7:34. Значит, тетя Петуния будет будить их только через полчаса. Мальчик молча встал и пошел умываться. Умывая лицо в холодной воде, он успокаивал себя, что кошмары теперь беспокоят его все реже. Только этот кошмар преследует его с четырех лет. Как только кошмары начались, тетя Петуния отвела его к детскому психологу. Тот назначил «терапию»: нужно было нарисовать свой кошмар и порвать рисунок, «отпуская» его. Только стоило ребенку начать вспоминать все детали, кошмары сыпались один за другим, один ужаснее другого. Кровь, смерти, жестокость, боль и ужас стали частыми гостями в видениях мальчика. Тетя совсем измоталась, пытаясь найти решение, чтобы спасти мальчика от кошмаров, поменяли десяток врачей, множество техник, даже гипноз — ничего не могло помочь. Поэтому к шести годам, когда тетя не выдержала и сорвалась, мальчик решил, что лучше просто не будет о них рассказывать. Будет сильным. Но особенно яркие сны с тех пор он рисует и хранит в «специальном тубусе», в который попросил не смотреть ни кузена Дадли, ни тетю. Первому хватило один раз туда засунуть нос, чтобы понять, что он больше не хочет этого видеть, а тетя и не собиралась: Гарри рассказал, что продолжит рисовать некоторые сны, и ей это хватило. Самое жуткое: все ощущения в кошмарах он переживает будто наяву. Когда он просыпается от ужаса или отвращения, у него все еще гудят ребра, руки, ноги. Или он чувствует запахи. Чаще всего — горелой или разложившейся плоти. Можно сказать, что Гарри Поттер уже привык и смирился с этими «спутниками» своего детства. Мальчик спустился на кухню, и увидел, что тетя стоит спиной к камину, в котором, как ему показалось, погас зеленый огонек. — О, Гарри, ты уже не спишь. — с доброй улыбкой сказала она. — Иди на кухню, я разбужу Дадлика и приготовлю вам завтрак. С тех пор, как она развелась с дядей Верноном, в этом доме стало гораздо спокойнее. Какое-то время Гарри слышал, как тетя говорила, что на алименты будет прожить трудно, но потом она нашла работу, а детей после школы оставляла у миссис Фигг, соседки-кошатницы. Дети были рады лишней возможности потискать пушистых созданий, да и старушка любила разговаривать о своих «старых питомцах», показывать детям фотографии и поить чаем. Она была очень милой женщиной. Пока Гарри «случайно» не убил мистера Лапку. Нет, конечно, он никому этого не рассказал, да и вызванный ветеринар сказал, что у кота просто остановилось сердце, но мальчик знал, что это он. Он давно пробовал сделать то, что видел в своих снах, и тогда был один из тех редких случаев, когда «заклинание» получилось. Мальчик же не мог знать, что заклинание, рассчитанное на то, чтобы почти лишить жизненных сил взрослого мужчину, кота просто лишит жизни? Да, Гарри знал, что он волшебник, но не спешил рассказывать: боялся, что тетя его не поймет, и что-то сделает, как это хотел сделать дядя, ссылаясь на его «ненормальность», что бы это ни значило. А как только мальчик в восемь лет в школьной библиотеке наткнулся в книге на то, что делали в средние века с колдунами и ведьмами, дал себе зарок, что от него никто ничего не узнает. Ну не хочет ребенок гореть на костре, быть расстрелянным или лежать на операционном столе как последний инопланетянин. Многие дети в школе играли в волшебников, разбойников и многое в таком духе. Только маленький, щуплый Гарри не играл в эти игры. И не только потому, что был слабее ровесников — он знал ЧТО должно следовать за бытием такими людьми. Поэтому разговор, который предстоял в эту субботу, 27 июля, как раз незадолго до дня рождения Гарри, удивил всех. Гарри потому, что начался, Дадли потому, что Гарри волшебник, а тетю... — Гарри, думаю, настало время тебе кое-что рассказать. — Петуния Дурсль потерла переносицу, успокаиваясь. — Ты волшебник, Гарри. Через три дня, в твой день рождения, тебе придет письмо из школы для волшебников. Если ты хочешь, ты сможешь там учиться, среди других детей с таким... даром. — тетушка явно сдержалась, чтобы не сказать что-то колкое. — Я знаю, тетя. — огорошил мальчик родственницу. — Но... Откуда? — только и смогла выдавить Петуния после минутного молчания. — Это сложно объяснить... Помните кошмары, которые меня мучили раньше? — спросил мальчик, совершенно не показывая свое волнение. — Д-да. — Тетю передернуло от одного воспоминания: то, что видел в своих снах ее племянник, не оставило равнодушными никого из взрослых. Первый год их даже регулярно посещали представители органов опеки, просто потому, что кошмары просто кричали о серьезных повреждениях для психики ребенка. Мальчик вздохнул, поднял правую руку, и, нахмурившись, начал смотреть на нее сквозь его старые очки-велосипеды. Глаза родственников округлились, когда кончики пальцев мальчика покрылись языками пламени длиной в пару сантиметров, совершенно не причиняя вреда. Как только пламя появилось, мальчик протянул левую руку к салфетке, с не менее напряженным выражением лица поджег ее и выбросил в тарелку, где та не менее молча превратилась в пепел. Выдохнув, Гарри посчитал, что представление окончено, и огни исчезли. — Н-но как? — все еще немного ошарашено спросила тетя. Она до сих пор не могла поверить — как ей хвасталась Лили, то она смогла уже на пятом курсе освоить невербальную магию, и на седьмом собиралась освоить еще более сложную беспалочковую магию, которая являлась показателем «очень сильного волшебника». И вот, на ее глазах, ее племянник показал то, чему в Хогвартсе учат совершеннолетних! Мальчик замялся. — Как вам сказать... Кошмары меня не оставили. — начал он, но как только тетя открыла рот, он продолжил. — Постойте. Как только я перестал на них сосредотачиваться, чтобы нарисовать, меня стали посещать другие сны. В них меня и других детей учили магии. Я еще очень огорчился и подумал, что в реальности магии не существует, раз меня не забрали раньше. Вот в этих снах я и научился понемногу колдовать... Тетя минут пять сидела, переваривая новость. Чему бы мальчик ни научился в своих «снах», он не стремился использовать это во зло. Более того, он стремился скрывать это ото всех. Тетя тряхнула головой с поблекшими светлыми волосами. — Ладно, только пообещай никому больше это не рассказывать и не показывать. Не поймут и не оценят. Даже начнут завидовать. — начала стращать мальчика Миссис Дурсль. — Само собой. — Гарри испуганно передернуло. — Только вы тоже никому ни слова, даже тем, кто за мной придет, хорошо? Я... Боюсь. Тетя только хмыкнула. — Ладно, глупый, я продолжу то, что хотела сказать. Настало время показать тебе настоящую могилу твоих родителей. И они погибли не в автокатастрофе. На них охотился темный... В дверь вбегает очень взволнованная рыжеволосая женщина. В несколько движений палочкой она запирает дверь целым комплектом чар, которые годовалый ребенок не может ощутить. Он чувствует, что мама расстроена, и взволнованно агукает, всем сердцем желая показать, что он рядом. — Все хорошо, Гарри, все хорошо, сейчас... — женщина взяла мальчика на руки, корзинку с запасными вещами, взяла в руки статуэтку волшебника в длинной мантии, и... Ничего не произошло. Женщина озадаченно посмотрела на статуэтку, и до нее начала доходить степень тяжести ситуации. — Портал не сработал, не сработал!.. — и начала активно пасовать палочкой у кроватки, надеясь оттянуть неизбежное. — FiendFire! — тихий голос за дверью, в комнату врывается поток пламени, опаляя стены и потолок. Фигура волшебника в темном балахоне входит в комнату, женщина выходит на середину комнаты, между ребенком и вторженцем. — С дороги, грязнокровка! Отдай ребенка, и я оставлю тебе жизнь! — Только не Гарри! — женщина поставила перед собой некое щитовое заклинание. — FiendFire! — женский крик потонул в реве пламени, затопляя комнату духотой и запахом паленой плоти. — Я знаю. — прохрипел Гарри, прерывая тетю после посетившего "видения". Еще один кошмар из его "коллекции". Петуния только выдохнула. — Очередной кошмар? — Да. И в нем я видел их смерть. — по щеке мальчика покатилась слезинка. — Мне так жаль мою маму... — Она в лучшем мире, да будет земля ей пухом. — Сказала Петуния, обойдя стол и обняв плачущего мальчика. Как странно, он ведь даже ни словом ни обмолвился, что один из его ночных кошмаров был о смерти его родителей. — Ты, надеюсь, не рисовал этот эпизод? — Рисовал. Чтобы не забывать о черноте людских душ. — высокопарно ответил мальчик. Наверняка почерпнул из какого-нибудь фильма или книги, маленький чертенок. — Давай ты его достанешь, покажешь мне, и мы его разорвем? Ты будешь помнить, но ты отпустишь своих маму и папу? — Хорошо. — мальчик скупо улыбнулся и побежал к себе в комнату. Приглушенный стук шкафа, и на кухню прибегает мальчик с большим тубусом. Открывает его, быстро что-то по касательной просматривает и достает один рисунок. На рисунке был изображен вид из детской кроватки. Распахнутая дверь, фигура в черном плаще и хрупкая женская фигурка, которая встала на пути потока пламени. Лица волшебника не видно, только пола плаща, но вид сгорающей заживо сестры полоснул Петунию ножом по сердцу. Пусть у нее с сестрой были разногласия, но они были сестрами. А знать, что твой племянник как минимум один раз «видел» это в своих пропитанных жестокостью кошмарах, делал еще больнее. — Ладно, завтра утром мы поедем туда, где они похоронены. — чуть успокоившись, дрожащим голосом сказала миссис Дурсль. — И я тебе расскажу, что они были за люди, и кем были их друзья. Дадли, ты можешь или ехать с нами, или остаться с миссис Фигг. — Я-я останусь. — сказал Дадли, все еще переваривающий произошедшее. Вечером он обязательно спросит у Гарри про мистера Лапку. Дальнейший день прошел вяло: все переваривали новости. Гарри радовался, что его будут учить волшебству, и не придется так много ошибаться, не забывая выполнять работу в саду. Дадли думал, что некого ему будет больше защищать в школе (хотя, будем честны, с этим проблем у него не будет: из-за определенных финансовых проблем оба мальчика были в меру худощавые и спортивные), не забывая наводить порядок в комнате. А тетя Петуния размышляла над открытиями сегодняшнего дня, работая на кухне. Эти «обязанности» были распределены между всеми очень давно, и дети были только рады немного облегчить ношу женщины.