И наступит завтра (Elsewhere Come Morning)

═●═

Джону удается застать Шерлока бодрствующим лишь спустя несколько дней. А этот везучий засранец все это время либо отсыпался, либо смотрел дурацкие телепередачи в их больничной палате. - Наконец-то ты проснулся, - замечает Шерлок в своей обычной скучающей манере, растягивая слова. Он сидит, спинка его кровати приподнята, поддерживая его; с таким же успехом он мог бы развалиться на громадной софе. Его выдает лишь больничная сорочка, вместо привычного халата поверх пижамы, но в остальном это все тот же Шерлок в своем неизменном состоянии глубокой скуки. Немытые волосы спутались и торчат в разные стороны, на подносе перед ним стоит нетронутая тарелка, он смотрит пренебрежительно и сердито; все в порядке вещей. На столе между их кроватями стоит открытый ноутбук, и Джон без удивления обнаруживает, что он его, а не Шерлока. Он представляет собой самое успокаивающее зрелище, которое Джон когда-либо видел. Между операциями в Челмсфорде, службой в Афганистане и отдыхом от событий, развернувшихся в другом его Лондоне, у Джона более чем достаточно времени, чтобы придумать, что сказать этому мужчине. У него заготовлены требования, оскорбления, вопросы, угрозы. О чем, черт возьми, думал Шерлок? Позвонил Мориарти, пошел один, передал противооборонные планы – и его еще называют гением? Джон точно знает, что выиграет эту схватку, но, когда он открывает рот, на него находит внезапное озарение. - Шерлок, я… Вот мелкий ублюдок. Мориарти украл мою куртку! Шерлок бросает на него взгляд. - Ты… Мориарти украл твою куртку, - эхом откликается он. - Мне нравилась эта куртка, - протестует Джон. – В ней были мои вещи. – Вторая потерянная за неделю куртка. По крайней мере, не одна и та же. - Например? – спрашивает Шерлок, на его лице написано выражение скептицизма. Джон не может сдержать улыбку. - Вещи, - настаивает он. - Он навесил на тебя бомбу, а тебя беспокоит потеря карманных мелочей. - Бомбы были повсюду, я это предвидел. Но никто не предупреждал, что у меня еще и куртку украдут. И пусть Шерлок не смотрит на него разинув рот, но близко к тому. Джон не уверен, кто является инициатором, но они начинают хохотать, и вполне возможно, что они не собираются останавливаться. Стресс и болеутоляющие. Это все стресс и болеутоляющие, и им требуется некоторое время, чтобы успокоиться. - Я думал, что был мертв, - говорит Джон, когда смех затихает. – Я просто провел… даже не знаю, сколько времени. Я думал, я умер. - Я в достаточной степени уверен, что это не работает подобным образом, Джон, - говорит ему Шерлок. - Конечно работает, - отвечает Джон. – Ты отправляешься в Эссекс, когда умираешь, ты разве не знал? Казалось, лицо Шерлока никак не может решить, что ему делать. Его губы по-прежнему растянуты в улыбке, все еще на грани смеха, но глаза сканируют лицо Джона с тем, что может быть тревогой или даже заботой. - Какую дозировку они тебе назначили? - Не очень большую. Только для плеча и последствий несостоявшегося утопления. Улыбка Шерлока уже испарилась, сменившись серьезностью, которая плохо с ним сочетается. Это выражение не подходит к его лицу, не в полной мере ему соответствует, словно у этой эмоции никогда не было достаточно практики, чтобы умоститься на его невозможных чертах. Что-то в Джоне шевелится, и согревается, и распускается. Социопатам не знакомо раскаяние, но Шерлок его испытывает. - Что? – спрашивает Джон. - В бассейне, - произносит Шерлок, с несвойственной ему осмотрительностью подбирая слова, - мне понадобилось время, чтобы осознать, что бомба не взорвалась. Что, учитывая светозвуковые гранаты, которые использовали люди Майкрофта, звук был оглушительно громким и ярким. Вода была достаточно холодной, и я не смог… я не отметил отсутствие надлежащего взрыва. – Взгляд Шерлока мечется по комнате, туда и обратно, то и дело останавливаясь на Джоне. - Ладно, - говорит Джон. – В этом есть смысл. Почему ты мне это рассказываешь? - Ну, я среагировал так, словно взрыв все-таки произошел, - говорит Шерлок, стараясь не встречаться с ним взглядом. Джон собирает его слова воедино. Потом вновь собирает их воедино, просто чтобы удостовериться. - Шерлок, - начинает Джон. - Да, Джон. - Ты держал меня под водой? В то время как я был без сознания. - …да, - признается Шерлок. – Немного. - Ты чуть не утопил меня. - Если бы мы могли сосредоточиться на слове «чуть»… - Боже, ты серьезно? – восклицает Джон, на лице широкая улыбка. – Я столько всего для тебя сделал, а ты чуть не убил меня дважды за одну минуту. - Джон, я… - Оставь, - говорит Джон. – Все нормально. Я серьезно, все в порядке. Даже не думай провернуть такое вновь, но все в порядке. – Сейчас он чувствует себя таким оправданным. Вся эта паника, весь этот страх полностью оправданны. Хуже самого ужаса может быть только то чувство, когда ощущаешь себя полным идиотом за то, что испугался. Майкрофт очень быстро помог ему это осознать. И теперь, когда Джон слышит слова друга, ему становится… Джону становится лучше. Шерлок наблюдает за ним опасливым, виноватым взглядом, а Джон может лишь улыбаться. - Я собирался покричать на тебя еще, - говорит он, - но, думаю, ты сам себя наказал. - Ты все равно будешь кричать, - говорит ему Шерлок. – Сейчас ты ощущаешь облегчение, а потом разозлишься. - Уверен, так и будет, - соглашается Джон. Вот что он ощущает: желание соглашаться. - К тому времени я хотел бы оказаться дома. - Завтра. – Если он отслеживал временные рамки так, как положено, Шерлоку должны разрешить вставать на эту ногу через день. - Да. И как только мы там окажемся, Майкрофт захочет закрыть нас под замок. - Это в его стиле. Шерлок фыркает. А Джон никак не может перестать улыбаться.

═●═

Еще один день в Челмсфорде, и Джон в ярости. Он давно смирился с тем, что Марта думает, будто он сумасшедший, но сегодня это уже не цветочки, это ягодки. Потому что это было хуже, чем ожидаемое похмелье, намного хуже. Шерлок чертов Холмс чуть не убил их обоих. Провернуть все джоновым способом, безопасным, аккуратным джоновым способом было бы лучшим вариантом. Что плохого в том, чтобы связаться с полицией? Разве нельзя взять их в качестве запасного варианта? Перед тем как Джон засыпает в больнице, он отправляет Саре письмо со своего ноутбука. Это дерьмовый способ с кем-то порвать, но сейчас это кажется важным, разве что ему не должно быть дозволено принимать важные жизненные решения в таком состоянии. «Я понимаю, что оказался эмоционально ущербным типом, - пишет он. – Судя по тому, как все складывалось в последнее время – и, скорее всего, будет складываться в ближайшем будущем, - я думаю, будет лучше, если мы останемся друзьями». На самом деле, нет, это был хороший жизненный выбор. И он должен быть применен ко всей его жизни, ко всем четырем ее проявлениям.

═●═

Еще один день в Афганистане, и Джон по-прежнему функционирует. Не сказать, что на автопилоте; не сказать, что плохо; не сказать, что хорошо. Не оцепенелый. Утомленный. Истощенный. Джон неплохо справляется с этим в Афганистане. Джон знает, как идти и продолжать идти. Что он не особенно знает – это как остановиться. Ожидание – это другое, это не то же самое, как останавливаться. Он не быстр и не медлителен; такова его жизнь. Джон сам по себе неизменен, и он доволен этим. Шерлок, напротив… Шерлок – это нечто другое. Джон не уверен, что это такое, но он думает о том, каково существовать без этого, и эта мысль не стоит рассмотрения.

═●═

Он рассчитывает, что проснется в своей квартире, но вместо этого пробуждается в больничной кровати. По крайней мере, снова Лондон. Повернувшись на бок, на правую сторону, относительно неповрежденную, в тусклом утреннем свете он рассматривает спящее лицо Шерлока. По всем правилам, Джон должен его ненавидеть. Он не должен… это. Но он и ненавидит, и не ненавидит, и ему придется с этим жить. Он планирует с этим жить. Когда Шерлок наконец просыпается, Джон уже полчаса или около того сидит за ноутбуком, проверяя почту и подтверждая, что да, он снова одинок. На нем снова его часы, и все, кажется, нормализовалось, возможно, больше, чем должно. - Джон? – тихо зовет Шерлок. Джон закрывает ноутбук. - Пойдем домой. Я несколько недель не был дома. - Четыре дня, - говорит Шерлок. - Гипербола, - отвечает Джон. – Давай пойдем домой. Что они и делают.

═●═

Шерлок на костылях – это как страшный сон. Он шатается, ему больно, он разочарован сверх меры, а ведь они еще даже не пытались поднять его по лестнице. Если бы гипс наложили на всю ногу, это было бы безнадежно. И без того, даже с гипсом ниже колена они еле управляются. Если бы пуля пришлась точно в голень – благодарение Господу за неудобный для снайпера угол, - по мнению Джона, ни один из них не пережил бы процесс восстановления. Прежде чем Шерлок сделает что-то глупое, Джон забирает костыли из его рук и прижимается к левому боку мужчины. Теплая рука Шерлока тут же опирается на его плечи. Взамен Джон обвивает руку вокруг талии Шерлока, крепко сжимая ладонь на его бедре. Рука Шерлока опускается на перила. Они поднимаются вверх, преодолевая все семнадцать ступеней. - Это глупо, - раздражается Шерлок, в его голосе ясно слышится напряжение. - По крайней мере, твоя травма реальна. - Я предпочел бы обратное. Ответом Джона становится его непрерывная поддержка, его плечи под рукой Шерлока, рука – на его бедре. На верхней ступеньке Джон отодвигает Шерлока подальше от края площадки, оставляя его возле стены, прежде чем отстраниться. Шерлок ловит его за руку, не отпуская далеко. - Куда ты собрался? – Почти встревоженно. - Оставил костыли внизу, - напоминает ему Джон. - Их можно прислонить к стене. Меня – нет. - Тогда диван? – спрашивает Джон. - Кровать, - поправляет Шерлок. Быть может, он колебался перед тем, как это сказать. А возможно и нет. Джон не колебался, провожая его туда. Комната Шерлока является неизведанной территорией, вроде тех, что бросает вызов всем попыткам составить карту или проложить навигацию благодаря полнейшему, непреодолимому хаосу. Это комната для по-настоящему сволочных во всех смыслах людей. Если верить обонянию, то он бы сказал, что в этой комнате ничего не гниет, но это же Шерлок. Джон представить не может, чтобы где-нибудь здесь не было пары расчлененных конечностей. После очень осторожных шагов и нескольких ловких перестановок они с Шерлоком добираются до той стороны кровати, над которой не нависает стопка книг. Какой-то частью своего разума он интересуется, какие из них принадлежали Лукасу или Ван-Куну – он увидел слишком много, чтобы считать это совпадением, - после чего пытается помочь Шерлоку сесть. - Да, доктор, я знаю, как садиться. – Он просто отказывается это делать. Рука Шерлока поднимается с его плеча, пока мужчина избавляется от своего длинного пальто. Под ним белая рубашка, туго натянутая на спине, не совсем аккуратно заправленная в брюки. У Джона перехватывает дыхание – от возможностей, таящихся в этой рубашке. Вытянуть ее, сдернуть и осмелиться позволить бродить руками там, где вздумается. Джон прикасается, кончик пальца встречается с основанием длинного позвоночника. Шатко стоящий на ногах Шерлок поворачивается, левая рука упирается в изножье кровати, правая рука сгребает в кулак черную куртку Джона. Пальцы Джона медленно скользят по плотно прилегающему шелку, скольжение становится менее гладким, когда ладони начинают потеть. Взгляд серых глаз вперяется в его лицо. Джон приподнимает подбородок – предложение и демонстрация неповиновения одновременно. Он ждет, что Шерлок посмеется над ним или поцелует, но только не все вместе, и гортанный гул возле его губ, внутри его рта становится неожиданностью. От этого звука в Джоне что-то замирает, какая-то постоянно усталая, недремлющая его часть, забывшая, каково это – безропотно подчиняться и сворачиваться в клубок, какая-то часть, никогда доселе не проявлявшаяся. Шерлок теплый, удивительно теплый. Он не теплее большинства, это как раз и шокирует, шок от того, что человечность этого мужчины можно ощутить сквозь кожу. Он не привидение и не статуя, не фантом и не фигура из мрамора. Его руки обвиваются вокруг плеч Джона, опираясь в большей степени на правое. Джон позволяет ему прислониться, смакуя это ощущение, надежный и уверенный в оказании поддержки. Он вытягивает рубашку из брюк и инстинктивно приподнимает руки в поиске грудей. Он вовремя осознает свою ошибку и опускает ладони на слишком торчащие ребра. Шерлок посасывает его язык, притягивает ближе, и Джон перемещает руки на его спину. Он пытается сообщить кончикам пальцев, что поиски лямок бюстгальтера здесь ни к чему не приведут. Они притираются друг к другу, пытаясь прильнуть так близко, как только возможно. Когда Шерлок начинает толкаться в куртку Джона, нетвердо стоящий на ногах мужчина чуть не опрокидывается на кровать, и Джон думает, что это стоящая идея. Шерлок несправедливо высок. - Ты сказал, ты знаешь, как садиться, - подсказывает он, прикусывая его челюсть. Шерлок кладет ладонь на его затылок, удерживая на месте, застонав, когда Джон не может сопротивляться необходимости полизывать и посасывать. - Твой выбор времени жесток. - Мой выбор времени превосходен, - возражает Джон. - Я несколько месяцев буду в гипсе. Пока он говорит, Джон посасывает его шею, вибрации эхом отдаются на его губах и языке. Щетина воспринимается как что-то странное, но это не отталкивает. - Всего-то два. И это ты плохо выбрал время, не я. - Заткнись и сними с меня брюки. - Боже, да ты будешь требовательным, не так ли? Еще один низкий гул, на этот раз возле уха Джон. - Ты даже не представляешь, - отвечает Шерлок, и Джон просто не может раздеть его быстрее. Шерлок опирается на него, и Джон неуклюже разделывается с замком, расстегивая пуговицу и молнию с большим трудом, учитывая выпуклость внизу. Между тем в ухо Джона проникает язык, потом ласкает местечко за ушком, отвлекая. Все колебания исчезают. Трусы и брюки сбились возле колен, Шерлок садится, цепляясь за Джона и изножье кровати. Джон опускается на колени, стягивает одежду сначала по одной ноге, потом по другой, так осторожно, как может, учитывая, что член Шерлока – вот он, прямо перед ним, потемневший от прилива крови и подпрыгивающий одновременно с нетерпеливыми движениями бедер Шерлока. - Поторопись, - канючит Шерлок. - Подожди, подожди, - настаивает Джон, развязывая шнурки, снимая носки, избавляя мужчину от брюк и боксеров. Когда все сделано, он смотрит, просто смотрит, и чувствует, как облизывает губы. Пенис Шерлока подергивается от внезапного прилива крови, и Джон стонет, всего на секунду опередив Шерлока. Он не осознает, что движется ему навстречу, пока Шерлок не скользит большим пальцем в открытый рот Джона. Джон посасывает его, прикасается к себе через болезненно узкие брюки. Он по-прежнему не сводит взгляда с члена Шерлока, сочащегося предэякулятом, умоляющего хорошенько его облизать, и на одну секунду Джон задумывается, кончит он или подавится, ощущая палец, трахающий его рот. - Позже, - говорит ему Шерлок, в глазах плещется чернота. Другой рукой он сжимает волосы Джона. – Если я не кончу - да, все, что хочешь. Высоси меня досуха, только трахни сначала. Джон скулит с его пальцем во рту, на самом деле скулит. И отстраняется. - Твоя нога. - Ты будешь осторожен. - Я… - Ящик, Джон. Тумбочка, верхний ящик. - Шерлок… - Как долго ты собираешься заставлять меня ждать? – требует Шерлок. Есть что-то в его лице, в его голосе, что-то столь далекое от нетерпения, что от этого становится больно. У Джона нет выбора: он поднимается, жестко и развратно целует его, пока руки Шерлока обхватывают и притягивают его. - Верхний ящик? – произносит он в губы Шерлока. - Верхний ящик. – Шерлок отстраняется, подталкивает его. – Иди, пока все не закончилось фроттажем. Джон в спешке поднимается, оставляя Шерлока снимать рубашку, ерзая на пуховом одеяле. Джон открывает ящичек и - о Боже! - У тебя тут четыре фаллоимитатора! - Это называется разнообразие, Джон. Там еще смазка. И, предполагаю, у тебя в бумажнике все еще валяется презерватив. - Что? Да. – Черт. Четыре. После он вручает Шерлоку смазку и задыхается по совершенно другой причине. Это не из-за его наготы, хотя да, конечно, и из-за наготы тоже. Большей частью, именно она заставляет его член пульсировать. Другая часть, из-за которой пальцы крепко сжимаются в кулаки, - испещренный кровоподтеками правый бок Шерлока, отличительные отметки пальцев Голема на его шее. Джон открывает рот, и слова чуть не выходят наружу. Я убил мужчину, который сделал это с тобой, одно из его воплощений. Мужчину, который подослал его, я тоже убил. Другой ты, он остался нетронутым. Ни синяков на теле, ни пули в голени, ни операции, ни гипса. Все должно быть наоборот, я хочу, чтобы все было наоборот. Я должен использовать его жизнь, чтобы защитить твою, но не думаю, что я могу. Мне жаль, Боже, как мне жаль. - Прекрати, - выдыхает Шерлок, погружая в себя длинный белый палец. Джон наблюдает за тем, как исчезает каждый сустав. – Меньше вины, меньше одежды. И подложи подушку мне под бедра. Джон сбрасывает свитер, расстегивает свою рубашку. Он стягивает с себя жетоны, так лучше, чем позволить им болтаться. Взгляд Шерлока жадно скользит по его груди, собственнически рассматривая синяки на левой стороне Джона, их зеркальные травмы, полученные одновременно при ударе. Разрушительная сила поверхностного натяжения воды. Он неловко выбирается из ботинок, сдергивает с себя носки. Снимает брюки, трусы, а затем неистово рыщет в карманах в поисках кошелька, того самого презерватива. Он сделал все не в том порядке. - Шерлок, ты… - Нет, в его дырочке только два пальца. Этого не может быть достаточно. Хотя нет, Шерлок точно знает, что делает. Смазка издает влажные, непристойные звуки. Блядь, это... Боже. - Подушка, - напоминает ему Шерлок. – Под бедра. - Верно, - говорит Джон, хватая ее. – Верно. Приподнимись. Приходится немного повозиться, но вот подушка на краю кровати, нетерпеливая задница Шерлока покоится прямо на ней, скользкая от смазки, почти капающая. Шерлок раздвигает ноги, поддевая руки под колени; он проделывает все это, не отрывая взгляда от Джона, глаза слишком требовательные, чтобы его можно было назвать отчаявшимся. Джону приходится остановиться, приходится отвернуться и отдышаться, прежде чем раскатать кондом. Шерлок чуть не портит все, закричав на него, низким и грубым, и напряженным голосом, словно Джон единственный делает что-то убийственно несправедливое. Джон возвращается к нему, памятуя о гипсе возле икры и голени, и Шерлок оборачивает здоровую ногу вокруг джонова бедра. - Поторопись. - Быть может, если бы ты не толкался мне в живот… - Он заходится стоном, когда находит местечко и толкается внутрь, и блядь блядь блядь так туго, этого не может быть, блядь, это так хорошо, о боже, он едва вошел на дюйм. – Шерлок. - Больше. – Отклик незамедлителен. – Больше. Давай. - Ты слишком тугой, я, я… Шерлок ерзает, приподнимает бедра, прижимаясь к Джону. - Не имеет значения, - задыхается он. – Дай мне минутку. Не имеет значения. Джон погружается дальше, в тугой, бесконечный жар, но это Шерлок тает, это он становится мягким и податливым, испуская безмолвный стон, толкаясь на джонов стояк. Джон прикасается к нему, двигается под почти привычным углом. Шерлок притягивает руку Джона к своему боку, прижимая его пальцы к испещренной пятнами коже. Он принимает эту подсказку, находит свой ритм, зарываясь пальцами в синяки, и Шерлок скулит. Рука Джона путешествует наверх. К кольцу отметин вокруг бледного горла. Он видит, и смотрит, и в нем зарождается гнев, абсолютная ярость. - Ты идиот, ты чертов… Ты не сделаешь этого, ты меня слышишь? Никогда. Блядь. Вновь. – Жесткие, стремительные толчки. Джон отшлепал бы его, если бы не отодрал. - Джон. Согнув его пополам, он приподнимает его ноги, прижимая гипс к его плечу. - Ты мог умереть, Шерлок, ты мог быть мертв. Шерлок уже ничего не соображает. Все, что он может делать, это лежать, запрокинув голову, приподнимая свой зад и прося большего, почти теряя самообладание. Бледная кожа покраснела и покрылась потом. Шерлок сжимается вокруг него, руки закрепляют хватку Джона на его бедрах. Как будто это Джон – тот, кто может уйти, мог уйти, мог сбежать к своей смерти без него. - Ты. Не. Посмеешь. – Джон задыхается. Его яйца хлопают по заднице Шерлока с каждым резким словом, каждым энергичным толчком. - Я думал, что я… я мог… - Не мог! Не один! - Убить тебя, - выдыхает Шерлок между стонами. - Плевать. – Он прикасается к его члену, крепко сжимает и двигает рукой - пот, смазка и кожа. – Не в этом дело. Шерлок хватается за него, хватается за плечо Джон, левое плечо, протянув руку между коленями. Большой палец Шерлока зарывается в его шраме, «В этом», - успевает он ответить, и Джон кончает, кончает так сильно, что темнеет перед глазами. Он не может понять, где он, всего на мгновение, Афганистан это или Челмсфорд, Грант-роуд или Бейкер-стрит. Возвращается зрение, ощущение уходит, и низкий стон объявляет об оргазме Шерлока Холмса. Джон толкается в него сильнее, быстрее, отправляя его через край. Шерлок сжимается вокруг него, судорожно дергается, и этого слишком много и все же недостаточно. Джон хочет его опять, сразу, как только его тело сможет это выдержать. Он вновь хочет увидеть на лице Шерлока это выражение, увидеть, как он запрокидывает голову, как раскрываются губы. Как дрожат и покачиваются его бедра. Он не может поверить, что он только что… что они действительно сделали это. Это сперма другого мужчины холодит его живот, и это удивительно, но Джону кажется, что это нормально. Он стоит там, задыхаясь, немного дрожа, и да. Все очень хорошо, даже лучше. Он по-прежнему зол, немного ошеломлен, но все нормально. Когда Шерлок берет его за руку, чтобы облизать пальцы, настроение Джона подпрыгивает вплоть до гипнотизирующе фантастического. Превосходно за рамками понимания. Абсолютно потрясающе. - Ты понимаешь, что произносишь это вслух? – спрашивает его Шерлок очень мягко для кого-то с членом в заднице. Он задыхается, увидев блеск в глазах Шерлока. Он вышел из него намного более грубо, чем должен был – око за око, зуб за зуб. - Лжец, - говорит Джон, опуская ноги Шерлока. Его бедра задрожали под руками Джона. - А мог бы, - возражает Шерлок, как только восстанавливается. Он приподнимается на локтях, вытягиваясь на кровати в полный рост. И каждое его вздрагивание является дрожью удовольствия. Это зрелище, которое стоит увидеть, такое же неотразимое, как и эксцентричное. – У тебя было очень выразительное лицо. - Тогда давай, - говорит Джон. – Прочитай мои мысли. - Ты думаешь о том, где находится мусорка, а она вон там, под окном, возле стола. Ты беспокоишься о моей ноге, с ней все в порядке, и так и будет. Ты немного разочарован тем, что не видел начало моего оргазма, и это тоже отлично, потому что ты увидишь намного больше. Ты не думал, что это будет одноразовый секс, потому что ты порвал с Сарой прошлым вечером, отправив ей электронное сообщение, меньше для ее безопасности, больше для моей. Я это ценю, но не считаю необходимым – я не так хорош в плане угрызений. - Я заметил это, - отмечает Джон, заползая на кровать после того, как он избавился от презерватива. – Что-нибудь еще? Шерлок перекатывается на бок, на поврежденную правую сторону. Он перебрасывает левую ногу через джоново бедро, гипс отягощает контакт. - Ты испытываешь непреодолимое желание меня поцеловать. - Нет, не испытываю. – Не непреодолимое. - Да, испытываешь, иди сюда. Это очередь Джона смеяться в губы своего соседа, но Шерлок, кажется, не возражает.