И наступит завтра (Elsewhere Come Morning)

═●═

В первый же вечер Шерлок впадает в отчаяние. Что очень напоминает игру на публику. - Если не встанешь с пола, я на тебя наступлю, - предупреждает Джон. - Мы все-таки погибли, - стонет Шерлок, ладонь ох как небрежно закрывает его лицо. – Это ад на земле. Я не могу двигаться, не могу никуда пойти, и Майкрофт нахимичил с вай-фаем. Я пока не знаю, что он сделал, но это даже на мой телефон повлияло. Джон продолжает нажимать на клавишу F5. - Прекрати, это не сработает. – Шерлок приподнимается на локтях, глядя на Джона поверх кофейного столика. – Жирный ублюдок хочет, чтобы я взял перерыв. - На самом деле он не толстый, твой брат. - Раньше был, это считается. Джон оставляет F5 в покое и начинает набирать статью для блога в вордовском документе. Шерлок плюхается обратно на спину. - Я осознаю потребность в восстановлении, - говорит он в потолок. – И если существует хоть что-то, в чем Майкрофт может меня ограничить, он это сделает. Он может делать все, что ему заблагорассудится, только когда я болен. - Как насчет парня из программного отдела? – спрашивает Джон. У него сохранился телефонный номер, тот, что из другого Лондона. Он совершенно уверен, что в этой реальности он будет такой же. – Он проводил много времени с Молли. Он мог оставить там своего рода след. - Вряд ли, - говорит Шерлок. – Уже думал об этом. Чем, по твоему мнению, я занимался, пока ты был без сознания? Они очень продуктивные ребята, думает Джон. Пока он спит, работа кипит с обеих сторон. - Расскажешь? – предлагает Джон. Что Шерлок и делает, то и дело жестикулируя, растянувшись на спине, ощущая себя раскованно в своем халате. Ранее он, упрямый, как всегда, сказал Джону, что не видит смысла прилагать усилия для того, чтобы надеть на него трусы и штаны, когда они вот-вот вновь займутся сексом. И до сих пор никакого секса, как, впрочем, и никаких брюк. Весьма справедливый компромисс. Значительная часть ноги находится на виду. Немного более волосатая, чем он обычно предпочитает, но он приспособится. Джон слушает, задает вопросы, и они исчерпывают тему разговора до последней детали. - Что ты сможешь сделать, узнав номер телефона? – спрашивает Джон. - Взял его у Молли, уже пытался. Одноразовый мобильник. Джон закрывает ноутбук, кладет его на кофейный столик. - Так ты не можешь отследить его таким способом? Он четко дал понять, что хочет, чтобы ты позвонил. - Кажется, уже нет. Или так, или номер, который он оставил мне в Бартсе, отличался от того, что был у Молли. А так как я уверен, что на прошлой неделе они вывезли мусор, мы так и не узнаем правду. - Что ж, ладно, - произносит Джон. – Что тебе нужно, чтобы отследить телефон? - Он не так глуп, Джон. Джон борется с желанием поморщиться. - Я имею в виду, теоретически. Как все это работает? Чем больше объясняет Шерлок, тем большую радость испытывает Джон от того, что уронил мобильный Джо Харрисона в Темзу. Телефонные компании хранят записи, включая текстовые сообщения, но лишь в течение короткого времени. Есть способы определить, откуда они были отправлены. Отправка тех последних сообщений на виду у всех, в месте, оснащенном системой охранного видеонаблюдения, не была лучшей идеей, понимает он. Был ли Шерлок достаточно решительно настроен, чтобы перерыть все сообщения, отправленные в этот краткий промежуток времени в той части Лондона, в поиске того, чьи сообщения были доставлены в надлежащий период времени? Ему хочется сказать «нет». Он был бы рад сказать «нет». Но это же Шерлок. - Ты в порядке? – спрашивает Шерлок. - В порядке, - отвечает Джон. – Просто задумался. Но как только телефон отследят вплоть до Харрисона, что тогда? Возле квартиры камер видеонаблюдения еще больше. Джон привык к тому, что Майкрофт находится на его стороне, привык к тому, как закрываются глаза на все их с Шерлоком небольшие провинности. Он избежал предписания суда за злостное нарушение общественного порядка. Он получил извинение по поводу этого самого предписания. Мысль о том, что эта власть может обернуться против него, не доставляет много радости. - Эта штука, которую проделывает Майкрофт, с камерами системы видеонаблюдения… - говорит Джон. - И что? - Ну, Мориарти ходил куда-то после работы в Бартсе, разве не так? С пола не доносится ни звука, что означает, что Шерлок дуется на своего брата. - Значит камеры видеонаблюдения – целиком прерогатива Майкрофта. - Я больше по части телефонов, - подтверждает Шерлок так, словно это самое обычное, нормальное утверждение. Кстати, неутешительное. Джон жует губу. Шерлок вновь приподнимается. - Ты раздражен, из-за чего? - По городу свободно передвигается психопат, до зубов вооруженный Семтексом, - отвечает Джон. Шерлок изучает его. - Нет. Здесь что-то еще. – Мужчина перемещает свои длинные конечности, с помощью рук передвигая левую ногу. Халат вот-вот распахнется, и Джон пытается заглянуть под него. – Ты беспокоишься, из-за чего? Джон качает головой. Шерлок хмурится. - Из-за меня? - Что? Нет, - отрицает он с большей силой, нежели должен. - Да, это из-за меня. - Ты такой эгоист. - Джон. Джон вздыхает, борется с желанием потереть виски или потянуть плечо. - Ни в чем из этого нет твоей вины, - говорит он. - Значит, ты беспокоишься о том, что я могу сделать, - говорит ему Шерлок. – Или… О. – Его голова отклоняется назад, рот широко открывается. – Ты ждешь, когда я что-то пойму. - Ты не мог бы этого не делать, пожалуйста? Шерлок морщит лоб. - Если ты хочешь, чтобы я перестал о тебе думать, ты выбрал неправильную тактику. Джон знает. О, Джон знает. - Так секс был плохой идеей? Шутка не произвела впечатления. Что-то во взгляде Шерлока меняется. - Я первый мужчина, с которым ты спал, - делает он вывод. Джон хочет отвести взгляд, но не делает этого. Кивает. - Как давно ты узнал о своей ориентации? Джон подсчитывает, умножая ответ на четыре. – Немногим больше месяца назад. Шерлок переваривает сказанное. Составляет собственную версию, абсолютно неверную, учитывая временные рамки. Джон пригласил Сару на свидание до этого небольшого открытия, не после, но он полагает, что сейчас это не имеет значения. Если Шерлоку хочется думать, что свидание с ней было последней попыткой удержаться в рамках гетеронормативности, он не против. - Ты не хочешь пробовать анал, - говорит Шерлок. – Ты думаешь, что сейчас твоя очередь, и… Нет, дело и не в этом тоже. Ты знаешь, я вряд ли буду настаивать так скоро. Джон решает проигнорировать «так скоро», прилагая тщетные усилия в попытках решить, что ему делать. - Значит, причина не сексуального характера. - Ты ведь понимаешь, что я могу встать и оставить тебя здесь, - предупреждает Джон. - Не сможешь, - говорит Шерлок. И все равно кладет руку на один из своих костылей. – Ты хочешь сказать мне… но. Здесь что-то есть, какая-то причина, по которой ты боишься моего ответа. Джон встает, обходит его и направляется на кухню, чтобы соорудить небольшой ужин, который только можно приготовить из их запасов. Майкрофт поставил внизу устрашающее количество охранников и отремонтировал квартиру, но он, кажется, думал, что оба жителя квартиры 221Б имеют что-то против потребления пищи на регулярной основе. Он бы съел фасоль на тосте, но хлеба нет. Он бы съел хлопья, но нет молока. Он не обладает умением Дерека залезть в пустой холодильник и приготовить обед для двоих, или даже троих, но кое-чему он все же научился. Когда все готово, он моет посуду. Колеблется. Шерлок все еще находится на полу гостиной, возможно, в своей неизменной позиции не молящегося богомольца. Думает, всегда думает. Если он убежит, Шерлок его выследит. Вот как Шерлок работает. Вот кто он такой. Джон идет к нему. Садится на пол, скрестив ноги, его колено касается шерлокова бедра. Шерлок поднимает на него взгляд. - У меня есть для тебя головоломка, - говорит Джон. Губы Шерлока изгибаются в насмешливой улыбке. - Есть, сейчас? - Да. Ты получишь ее утром. Если ты сможешь ее решить, ты узнаешь, что меня беспокоит. - Если, - повторяет Шерлок. - Это значительное «если», - отвечает Джон. Довольный и немного растрепанный даже сейчас, Шерлок откровенно в этом сомневается. - Если не сможешь… Шерлок фыркает. - Если не сможешь, - повторяет Джон, - то я расскажу тебе, когда ты сдашься. Я объясню все. Я не буду врать. Пока Джон говорит, Шерлок садится, в линии рта прослеживается серьезность. Его взгляд блуждает по Джону, по напряженным плечам и сознательно разомкнутым кулакам. - Это так важно, - говорит Шерлок, в его голосе лишь намек на вопрос. Джон кивает. - Ты рассказывал кому-нибудь еще? Джон качает головой. Шерлок тянется к нему, его теплая рука обвивает его шею. Поцелуй выходит мягким, затем становится глубоким. Он соблазняет, предназначен для этого, и у Джона нет намерений сопротивляться. - Я сохраню твои секреты, - шепчет Шерлок возле его подбородка. – Сколько бы у тебя их ни было. Тот, на который ты намекнул в твое первое утро здесь, я не забыл. Это он и есть? В ответ Джон запускает пальцы в густые темные кудри. Его левая рука не дрожит. - Пойдем в кровать, - шепчет Джон.

═●═

Он просыпается от голоса поющего в душе Дерека. Это снова «California Dreaming». Некоторое время он просто лежит, размышляет, ошарашенный и улыбающийся.

═●═

Работа в хирургии впервые тянется слишком долго, все остальное привычно. Его тело болит не больше, чем обычно; он не ощущает ничего, кроме постоянной тупой боли в плече. Никаких синяков, легкие в полном порядке. Призрачная боль, испытываемая им, имеет психосоматическую природу. Он думает только об одном. Эта ладонь вокруг его члена, язык, дразнящий его рот изнутри. Спор во время мастурбации. Секс в наказание или секс во имя примирения; их первый раз – одно из двух. Шерлок проголосовал за первое, Джон – за второе. Глаза Шерлока также темны и широко распахнуты, как и его зацелованные губы, когда Джон произносит: - Секс не считается наказанием, если никого не отшлепали. - И это должно отбить желание плохо себя вести? Каким образом? – Он сверху; мир сужается до их торсов и бедер, и членов, зажатых между их телами. Джону приходится сделать один вздох. Потом другой. Больше никаких мыслей, пока не закончится его смена.

═●═

Добираясь до дома глубоко погруженным в свои мысли, он едва не упускает из виду весьма важную деталь. Какую-то долю секунды ему кажется, что он становится параноиком. Он проверяет часы, видит электронный циферблат, и надежды на паранойю рассыпаются в пух и прах. Через пол квартала он уже уверен. Камеры системы видеонаблюдения следят за ним. Не так, как обычно. Так, как это делает Майкрофт. Он ждет, что телефон из кабинки зазвонит, но нет. На долю секунды он задумывается о том, чтобы просто позвонить Майкрофту и перейти непосредственно к делу, но к этой битве Джон предпочел бы подготовиться. Это, должно быть, предупреждение. Не то чтобы Майкрофт когда-либо был очевиден. Как тактично с его стороны.

═●═

Дерек бросает на него взгляд и издает вздох облегчения. - Тебе легче? - Да, - отвечает Джон. Это даже не ложь. – Прости. - Не беспокойся об этом.

═●═

Следующий – Афганистан. Игра в заложника продолжается, новые вариации выскакивают каждые несколько дней. Большинство новых украдены из фильмов, в основном Бонда. Это спокойный день, такое чувство, что хирургию передислоцировали на Ближний Восток. Ангина, головная боль, один или два случая аллергии. Однако вокруг ходит кишечный грипп, так что ему приходится быть настороже.

═●═

Он наконец перестает пугать Марту. Это хорошо, не хватало еще прослыть сумасшедшим, особенно если постоянно окружен врачами. Сегодня он не на вызовах, она по-прежнему беспокоится за него, и все заканчивается тем, что они выбираются выпить с группой людей, которых Марта зовет «девочками». Он абсолютно уверен, что одной из женщин, попавших под это определение, лет шестьдесят. Блестящая рассказчица, как выясняется. Напоминает Джону более пухлую версию миссис Хадсон, хотя он не понимает, почему, пока они не собираются уходить. Он видит, как Марта обнимает и целует миссис Рейнольдс на прощание. - Что случилось с мистером Рейнольдсом? – спрашивает Джон Марту, когда они едут домой. - Никто не знает, - отвечает Марта низким голосом, полным драматизма. Кому-нибудь другому он, вероятно, не стал бы подыгрывать. - Правда? - Нет, сердечный приступ. Он был на двадцать лет старше нее, что-то вроде того. - Это объясняет шуточки в стиле «помни о разнице в возрасте», - размышляет Джон. - Разве? Он паркуется, они выходят, и он по привычке провожает ее до двери. - Прости, я был… в последнее время. Она поджала губы. - На самом деле, ты уже некоторое время словно отсутствуешь. - С октября, - соглашается Джон. Даже в конце апреля не поздно в этом признаться. - Что произошло? - Я не знаю. Правда не знаю. - У тебя должны быть хоть какие-то мысли по этому поводу, - говорит она. - Полагаю… - Он трясет головой. - Что? - Я осознал, что я не тот человек, которым хочу быть, - произносит он. - Ранний кризис средних лет? - По существу, да. - Что ж… - начинает она. Пожимает плечами. – Если тебе нужен кто-то, кому можно излить душу… - Да, - говорит он. - И, ну… если ты до сих пор ищешь девушку, я думаю, Таша – брюнетка в зеленой блузке, – она может…. - По правде говоря… - произносит Джон. Марта улыбается. - Да? - Не хочу сглазить. Она улыбается шире. - Тогда Таше отбой. - Не то чтобы она не симпатичная. Я просто… определился. Марта так рада за него, что ему больно смотреть. - Стой, я не говорю, что я кого-то… что я кого-то нашел. – Ему нужно как можно скорее придумать правдоподобную ложь. В отношениях с альтернативной версией мертвеца, с которым он технически не знаком, нет никакого смысла. - Слишком рано, - говорит она. – Ладно, да, я понимаю. Они прощаются, расходятся, и Джон проводит остаток ночи в «гугле».

═●═

Результаты его поиска все еще свежи в его памяти, когда он просыпается от того, что Шерлок перекатывается, ткнувшись ступней в его ногу. Обнаженный, если не считать часы и жетоны, он пытается разглядеть в темноте время. Почему-то до смешного рано. Четыре или около того. Могло быть и хуже. Он устал, ему больно, и его тело не оставляет сомнений в том, что секс является характерной особенностью в его расписании. Это все немного лучше, чем по праву может быть. Шерлок удивительно податливый, пока спит. Стоит только до него дотронуться, и он идет Джону прямо в руки, длинные конечности вытягиваются и опутывают его. Шерлок сопит возле его плеча, и Джону кажется, что у него вот-вот разорвется сердце. Боже, он влип. Совместный сон будет настоящей проблемой, вынужден был осознать он, лежа на кровати и рассеянно лаская своего психопата. Какое бы удовольствие Джон от этого ни получал, акклиматизация займет некоторое время. Он будет просыпаться часто и рано, в самые странные моменты, как было раньше, пока он не научился спать, не обращая внимания на скрипичные концерты в три утра. Это разовьет между ними временную пропасть. Он полагает, все его жизни стараются уравновесить друг друга, но у него так мало контроля над ними! В трех реальностях из четырех не страшно задремать, прикрыл глаза на пять минут, и очнулся совершенно в другом месте. Как бы то ни было, когда Джон просыпается в Афганистане, там он проводит целый день. Если окажется, что Шерлок спит беспокойно – что вполне вероятно и неизбежно, учитывая перелом кости, причиняющий ему боль, - Джон может проживать неделю, а то и две, за одну лишь ночь. И это большая проблема в плане разума и секса. Две недели вдали – и он все забудет. Две недели – и он проснется, отчаянно нуждаясь в мужчине, который пресытился всего пару часов назад. Он сделал правильный выбор, решив объясниться. В первую очередь важно запастись доказательствами. Пару часов спустя Шерлок просыпается, только чтобы пожаловаться. - Еще рано, - стонет он, утыкаясь лицом в шею Джона. – Почему ты не спишь? Это не по-человечески. - Если я проснулся, я больше не засыпаю, - объясняет Джон, чуть сдвигаясь. Шерлок стонет по совершенно другой причине. Тело ломит, и это потрясающе. Он также немного ерзает. - И, проснувшись, ты часами лежишь в темноте? - Угу. - Ты смешон. - Очень, от тебя научился, - говорит Джон. Длинная спина Шерлока теплая под его ладонью. Он, кажется, не может оставить ее в покое, так же как и вопрос, мучающий его с тех пор, как они оказались вместе в больнице. – Ты нормально высыпаешься? Когда вообще спишь. - Что ты понимаешь под словом «нормально»? - Спрашивает Шерлок у его плеча. Губы задерживаются над шрамом. В этом, вероятно, есть что-то нелепо символическое, но Джон не может понять, что именно. - Когда сон проходит без последствий. Шерлок обдумывает его слова, пристально изучая шрам уже рукой. Поврежденную кожу покалывает. - Иногда у меня бывают головные боли. Нормально. Его тоже подстрелили, но он не изменился, как Джон. Некоторое время Джон нежится в кровати, смакуя последние минуты затишья перед бурей, созданной им самим. Несмотря на все джоновы долгие дни ожидания, ни один из них не готов к следующему раунду. Это раннее утро - легкомысленное, исследовательское, Шерлок проходится по его коже языком, смывая несвежий привкус сна. Это приятно, очень приятно, движения томные и вялые. Перекатившись, нависая над Шерлоком, стараясь не задевать ногу, Джон тянется за поцелуем. Шерлок оплетает руками торс Джона, держит его так, что ему следует отказаться от любой борьбы за свободу. В ответ Джон прижимается ближе, ведет костяшками по засосам, и они оба улыбаются. Постепенно Шерлок замедляется, его хватка слабеет, настойчивые губы движутся вяло. - Только не засыпай, - настаивает Джон. Прикусывает местечко за ухом, обычно это срабатывает. Волосы Шерлока щекочут его лоб, щеки, нос. Шерлок ворчит. Сейчас он представляет собой распростёртое на кровати подобие консультирующего детектива. На нем не очень удобно лежать, учитывая, стоит сказать, выступающие бедра и твердую грудь. Хотя они чертовски сексуальные. - Шерлок. – Прикасается к острым скулам – невозможная угловатость. Ответом служит еще более тихий, нежели ранее, стон. - Значит, загадку ты решить не хочешь? Шерлок дергается, тут же просыпаясь, и это по-настоящему пугает. Джон словно лежит на взорвавшемся надувном матрасе. - Блядь, - ругается Джон. – Черт, не делай так. - Да, - говорит Шерлок. На мгновение Джону кажется, что он сказал «минет» вместо «загадки» - прямо оговорка по Фрейду, - но нет. Это же Шерлок. Ему хочется загадку. - Ладно, - произносит Джон. – Я запишу ее для тебя, идет? - Вон там на столе ручка и бумага, под абажуром. - Под каким? – Там их три, и все без ламп. Джон усвоил урок: вопросы стоит задавать только ради уточнения, но не объяснения. Если Шерлок захочет объяснить, он объяснит. - Под тем, что в полоску. - Окей. – Он выбирается из кровати, надевает трусы. Храбро минует минное поле, которое представляет собой пол в спальне Шерлока, чтобы добраться до стола. Джон записывает результаты поиска. Вручает их детективу. Шерлок внимательно изучает список. - Счеты регбийных игр. - Сегодняшние, - подтверждает Джон. На лице Шерлока появляется выражение, с которым Джон хорошо знаком. Оно переводится как «Как же, черт возьми, ты живешь с таким крошечным мозгом?» с щепоткой «Для твоего же собственного благополучия надеюсь, что ты оговорился, потому что это чистой воды идиотизм». - Не вчерашние, - говорит Джон. – Сегодняшние. Шерлок еще раз просматривает список. - Ты понимаешь, что сейчас… - он смотрит на часы Джона, - девять двадцать шесть. - Первый матч в четыре, - добавляет он. За этим следует более долгий взгляд, путешествующий от одного глаза Джона к другому. Этот означает: «Ты кажешься удивительно уверенным, но я по-прежнему не вижу в этом смысла», а еще: «Что ты пытаешься доказать?». Неплохое начало. Джон слабо улыбается. - Просто проследи за ними, вот и все. - И когда я сегодня проверю счет, я обнаружу, что ты был прав, так? - Просто посмотри, - повторяет Джон. Шерлок складывает бумагу, свешивается с кровати и прячет ее в карман снятого халата. - Ну вот. – В это мгновение он весь состоит из обнаженной кожи. А потом снова скрывается под одеялом. Какая жалость. Шторы опущены, и в сумраке потемневшая от синяков кожа не выглядит так пугающе. Джон поднимает оставшуюся одежду. - Я пойду, посмотрю, смогу ли убедить кого-нибудь из наших охранников внизу пойти за покупками, - говорит он. – Какие-нибудь пожелания? - Удиви меня, - говорит Шерлок. - Хорошо, - отвечает Джон. Это не станет проблемой.

═●═

Весь этот день почти можно назвать нормальным. Джону не удается убедить людей Майкрофта смотаться в «Теско Экспресс» без него, но вполне получается заставить одного из них дотащить сумки до дома. И хотя охранники в штатском, ему не особенно нравится ощущение, что его кто-то сопровождает. Однако есть и плюсы: миссис Хадсон безумно рада, что они ошиваются внизу, и ей есть с кем поговорить. Она то и дело приносит им чай и печенья. Джону кажется, что у них там слишком шумно. Их новые соседи расположились в квартире 221В – пол боевой дивизии. Посреди всего этого Джон завтракает, Джон принимает душ, Джон съедает ланч, который одновременно является завтраком для Шерлока, а потом они принимают душ уже вместе. Совместный душ скорее не для глупого траха, а для уверенности в том, что Шерлок не упадет и не разобьется. При этом Джон основательно его облапал. После душа Шерлок мечется от тревожного возбуждения к скуке, готовый разворотить либо свой мозг, либо квартиру. Джон спускается вниз, чтобы переброситься словечком с охраной. После очень любезной просьбы к ним волшебным образом возвращается вай-фай. После Шерлок получает сообщение от Майкрофта, ставшее причиной очередного приступа, но теперь у него хотя бы есть интернет, чтобы отвлечь его от боли в ноге. В начале пятого Шерлок включает телевизор. Если это был первый раз, когда он смотрел регби, Джон не удивлен. Как выясняется, особо и не на что смотреть. - Ты раньше играл, - говорит Шерлок в какой-то момент после того, как закончил свое оральное расследование уха Джона. Джон играет до сих пор. Через Дерека Джон имеет относительно устойчивый контакт с парнями из регбийной команды Блекхита. Он играет, быть может, раз в календарный месяц, что означает – три раза в год, но все-таки играет. Вместо ответа он мычит, размышляя. Когда установится счет, Шерлок весь окунется в разгадывание головоломки. И это, скорее всего, займет длительный период времени. Так что Джон проводит рукой меж их телами и прикасается к нему сквозь пижамные штаны, которые он в конце концов натянул. По-прежнему нет трусов. - Ты же не собираешься меня отвлекать, - предупреждает Шерлок. - Отлично, - отвечает Джон, осторожно высвобождая его. – Отвлекусь сам. Шерлок резко хлопает по его рукам, легкое прикосновение к его рубашке превращается в хватку. - Прекрати. - Ты не хочешь, чтобы я остановился. – Джон опускается перед диваном. Встает на колени. Шерлок – умный человек, он быстро дает согласие. Он даже садится, располагаясь на диване чуть ли не по диагонали. Не расстегивает пуговицы, по-прежнему ведет себя как придурок, только ухмыляется, когда к ним тянется Джон. Джон замирает. Он испытывал приливы смущения и раньше, но сейчас это как внезапное наводнение. Оно накрывает его, омывает берег, разбивает весь мир на грязь и песок. Он хочет ощутить член у себя во рту. Член. Во рту. И высосать его досуха. Это… нет. Нет. По его волосам проводят пальцами. Раздается низкий голос. Он не может поднять взгляд, не может слушать. Он открывает рот, чтобы заговорить, когда в рот проскальзывает большой палец. Он снова замирает, пораженный похотью и ненавистью. - Соси, - приказывает Шерлок, и Джон без всяких мыслей подчиняется. Ладонь Шерлока поддерживает его подбородок. Пальцы поглаживают щетину. Это прикосновение возвращает его в прошлую ночь (четыре ночи назад), к отчаянию и желанию, и сейчас он ничего не может с этим поделать. Ему хочется убежать и скрыться, не обнаружив влажное пятно на штанах. Ему хочется прикоснуться к себе и исчезнуть. Его руки с силой сжимаются на бедрах Шерлока. - У тебя незначительная оральная фиксация, - говорит ему Шерлок. – Ты часто облизываешь и прикусываешь губы. Вот почему они постоянно потрескавшиеся, хотя у тебя и нет привычки дышать через рот. Это также сказалось на твоих привычках в поцелуях. – Никакой заминки, ни одной паузы в его декламации, какие бы он ни проводил манипуляции со ртом Джона, с его языком. И все же его голос углубляется, понижаясь, в то время как выпуклость на штанах возвышается. Джон не знает, куда смотреть. – Я думал, это уже должно быть очевидно, но если тебе нужно, чтобы я это произнес: я одобряю. - Это будет проявляться по-другому, нежели ты привык, - продолжает Шерлок, словно знает, что Джон уйдет в ту же секунду, как он замолчит. – Тебе привычны женская грудь и исполнение куннилингуса. Я полагаю, ты в этом хорош: у тебя есть самонадеянность, необходимая для сексуального мастерства, и ты обладаешь точно выверенным самоконтролем. – Шерлок наклоняется вперед, большой палец толкается глубже. Наклоняется вперед, практически складывается пополам, и Джон закрывает глаза, будучи не в силах встретиться с этим взглядом. Он почти ощущает головокружение от сосания, медленных, расслабленных толчков, по-прежнему дыша через нос, когда должен уже хватать ртом воздух. Дыхание Шерлока ощущается на его лице, лбу, веках. - Это все ухудшает, верно? Мысль о том, что ты начинаешь заново, когда тебе тридцать с лишним и ты потрепан жизнью. Но ты до сих пор способен целоваться и трахаться, и это отлично. – Внутрь и наружу, теплый. – Ты знаешь это, но не веришь этому. Ты не знаешь, как ты сейчас выглядишь. – Та же декламация, тот же список фактов, и с каждым разом все непристойнее. Он бесконтрольно задумывается о том, что Шерлок, вероятно, точно так же мог бы рассказать об одном из своих оргазмов. Он отказывается называть звук, что поднимается по горлу, хныканьем. Он берется за пижамные штаны Шерлока, сжимая хлопчатую ткань в кулаках. - Стяни их, Джон, и всё. – Шерлок убирает ладонь с шеи Джона, с его волос, и хватает одну неловкую руку Джона, приподнимая ее выше. Облизывает его ладонь, прежде чем опустить в теплоту. Джон стонет. Зажатый между ногами и членом Шерлока и кофейным столиком, Джон стонет. - В этом нет ничего, чего бы ты не хотел. Нет опасности, которой ты мчишься навстречу. Да, это изменит то, кем ты являешься. Теперь ты мужчина, который трахает меня до потери сознания. Меня, Джон. Сделай одолжение нам обоим и перестань делать вид, будто этого стоит стыдиться. Открой глаза. Джон открывает, Джон должен это сделать, и Шерлок смотрит на него темным взглядом, с горящими щеками, его лицо так близко. При всей твердости его голоса его грудь быстро, как у птицы, как у запыхавшегося спринтера, поднимается и опадает. Они вместе сжимают ладони вокруг шерлокова члена. - Я не буду тебя заставлять, - говорит ему Шерлок, и это утверждение, не обещание. Его голос становится грубым. – Это ты мне позволяешь, но вопрос не в этом. Он вытягивает свой палец, убирает его без предупреждения, и Джон бездумно прикусывает его, потому что нет, потому что останься. Рот открыт, протест растет, когда внутрь врываются сразу два пальца, и он готов поперхнуться. Мир становится белым по краям. Что-то грохочет у Джона в голове: это кровь шумит в ушах или ревет телевизор. Он лижет и сосет, и мастурбирует, прикасаясь к себе и Шерлоку одновременно. Шерлок замолкает, начинает издавать звуки. Этого недостаточно, близости не хватает. Глубокие толчки в рот Джона ускоряются, замедляются, становятся беспорядочными. Губы прижимаются к линии роста волос, кожу обдает теплым дыханием. - На колени, - выдыхает Шерлок. Каким-то образом им это удается. Ягодицы Джона прижимаются к его бедрам, и Шерлок вздыхает от боли и приглушенно ругается. Ширинка брюк расстегнута, пуговицы - тоже, они притягивают друг друга к себе, резко, с силой. Пальцы Шерлока сгибаются у него во рту возле языка и зубов. - Не двигайся, моя нога, не двигайся… Ответ Джона – что-то среднее меж ворчанием и гудением. Взгляд Шерлока не отрывается от его лица, ни разу, и, когда он кончает, он вырывает пальцы изо рта Джона, заменяя их своим языком. Глубоко засовывая его ему в рот, и Джон посасывает его язык. А звук, что он издает, Боже, этот звук! Он и рядом не стоит с тем, что производит пораженный Джон, необъяснимо захваченный врасплох в своем суженном мире. Это практически вздох, не совсем стон, в котором так тесно переплетены облегчение и освобождение. Когда гудение в его крови и костях прекращается – ослабевает - Джон упирается лбом в плечо Шерлока. Он наконец может дышать. В голове пусто, словно часть ее содержимого испарилась, была аккуратно извлечена, пока он отвлекся. По-видимому, так и было. Он целует Шерлока в шею. - Лучше? – спрашивает Шерлок. Одной рукой поглаживает влажную ткань рубашки Джона. Другая отдыхает на бедре Джона. Джон думает: «Как ты это делаешь?» Это отношения, а не скорый поезд. Я немного напуган, и мне кажется, это плохой знак, что мне это нравится. - Да, - говорит Джон. Он несильно дрожит. Это приятно. Он сфокусируется на этом. Шерлок продолжает поглаживать его спину с отсутствующим видом. Джон устал, он потный, липкий. Кожа Шерлока так близко к его губам. С оральной фиксацией все в порядке. Его тело хочет спать, дремать, и Джон почти решается позволить ему это. Если бы он знал, что проснется, когда Шерлок его отпустит, он бы задремал. Он бы вернулся точно в это место, эту точку реальности и в этот промежуток времени. Он бы вернулся сюда и застыл в этом моменте. В посторгазменом блаженстве. Шерлок совершенно активен, разумеется, сверяется со списком счетов в рэгби и переключает каналы, но это не проблема. Джону не удобно сидеть на коленях верхом, но это также не проблема. Да хоть весь дом охватит пламенем, Джон почти уверен, что это тоже не стало бы проблемой. Прошло два (пять) дней. Завтра пойдет третий (девятый). Нет, не спать. Он слишком долго ждал. Он чувствует, как ерзает Шерлок, слышит, как меняются программы по телевизору. Диктор прерывается на полуслове. Результаты игры. - Первые три верны, - говорит Шерлок, рука на его спине неподвижна. - Гм? – А, загадка. Все проясняется. – Что насчет остальных? - Матчи еще не закончились. - М-м. – В этом есть смысл. Диктор продолжает говорить. Джон не прислушивается. Он посмотрит этот матч завтра с Дереком, правда, ощущение предвкушения перед результатами игры ему уже не испытать. Они сидят так долгое время, достаточно долгое, чтобы объявили несколько периодов матча. Шерлок даже не жалуется на свою ногу. Колени Джона начинают привыкать, словно понимая, что их положение вряд ли изменится в течение всего вечера. - Нам нужно привести себя в порядок, - задней мыслью осознает Джон. – Я тебя всего перепачкал. - Не всего, - поправляет Шерлок, мысленно явно находясь в другом месте. – Мы можем решить эту проблему позже. Джон усмехается в его плечо. - Ты просто извращенец. - М-м-м. Сначала надо обмотать гипс пакетом. Джон фыркает. Сумасшедший, думает он. Мой сумасшедший. Вечер продолжается, Джон находит салфетки, а все счета регбийных игр оказываются верными. - Ты можешь сделать это снова? – спрашивает Шерлок. – Более подробно? Спокойствие закончилось. Джон лишь надеется, что оно вернется. Он целует своего соседа и спрашивает: - Насколько подробно?