И наступит завтра (Elsewhere Come Morning)

═●═

По всем правилам Афганистану следует быть раскаленным, сухим шоком для его тела. Он ведь проводит три четверти своего времени в Англии в теплой одежде, защищающей от холода и влаги. Это не разнообразие, это всего лишь погода. Иногда, стоит ему сосредоточиться, его разум регистрирует разницу между его телами. Отсутствующая мышечная масса в Челмсфорде. Тупая боль в плече в каждом Лондоне. Сухость от слишком сильной жары и слишком резкого холода, и пониженной влажности в Афганистане. И хотя эти различия очевидны, каждый раз они воспринимаются его телами как шок. Это застает его врасплох только тогда, когда он засыпает в ожидании тождественных ощущений. Теперь он редко чего-то ждет. Сегодня он фокусируется на деталях, на незначительных фактах в незначительные моменты между бесконечными рутинными осмотрами, проблесками чрезвычайных ситуаций и большими объемами бумажной волокиты. Он знает: Шерлок спросит.

═●═

Снова Лондон, снова вторник, и Дерек кричит в телефон. Джон идет прогуляться. Его прогулка переходит в смену в хирургии, смена переходит в обеденный перерыв, а вторая половина дня отпечатывается в сознании весьма смутно. И пусть камеры наблюдения до сих пор явно за ним следят, он перестал обращать на это внимание. По крайней мере, он пытается убедить себя в этом. Он идет домой и смотрит по телевизору то, что пропустил из-за Шерлока. Дерек готовит обед, одну из его сумасшедших вспышек «могу соорудить все из ничего», и Джону каждый раз кажется, что это закончится слезами. До сих пор все заканчивалось неплохо. Его заполненная доверху тарелка явно является извинением за это утро, и он съедает все подчистую. - Кориандра оказалось больше, чем я думал, - говорит Дерек, работая вилкой. - Все лучше, чем в армии, - отвечает Джон. - Ты всегда это говоришь. И всегда от армейской пищи его отделяет день или два. - Тогда мы оба последовательны. Джон моет посуду, Дерек включает новости, и они оба делают вид, что смотрят телевизор из-за экранов ноутбуков. Джон главным образом занят тем, что нажимает F5. Приевшаяся процедура. Когда появляется последнее сообщение на форуме, Джон нажимает на клавишу дважды, чтобы удостовериться, что единственное выплывшее предложение является полным текстом сообщения Шерлока. Самаритянин, я жду твоего ответа к полудню завтрашнего дня. И все. Ни угроз, ни настойчивости, ни уточнений. После краткого общения с Майкрофтом это даже немного разочаровывает. Джон аккуратно закрывает ноутбук. - Спокойной ночи, Дерек, - произносит он. - Спокойной. В своей комнате он закрывает дверь и вновь открывает ноутбук. Он размышляет. Живя с этим мужчиной, он изучил тактику управления им настолько, насколько Шерлок Холмс вообще может быть управляем. Шерлок доволен, когда ему не перечат. Джон понятия не имеет, что Шерлок собирается делать. Он может лишь надеяться, что это происходило раньше, потому что если Шерлок – его Шерлок – не знает о себе такого, у Джона нет ни единого шанса. Его пистолет лежит под замком в ящике стола – часть его самого, от которой он давно отказался. Он устанавливает будильник на шесть утра и забывается беспокойным сном.

═●═

Он открывает глаза, и Шерлок прямо здесь, рядом. Когда Джон отходит от небольшого сердечного приступа, Шерлок все еще сидит возле него, положив руки на кровать, но Джону требуется некоторое время, чтобы свыкнуться с этой идеей. Он-то думал, что проснется в Челмсфорде. - Доброе утро, – довольное урчание с нежно очерченных губ. Джону хочется прикоснуться к его рту, так он и делает. Левую руку покалывает, более-менее отошли от онемения только два пальца, но этого ему достаточно, чтобы чувствовать. Под кончиками его пальцев улыбка Шерлока ширится. - Доброе утро, - отвечает Джон. – Давно ты здесь сидишь? Шерлок ловит его руку и смотрит на часы Джона. - Не очень. - Знаешь, обычно будить солдата таким образом нежелательно. - Просчитанный риск. – Его пальцы ласкают внутреннюю сторону запястья Джона. – Ты не любишь их снимать, не так ли? - Что? – Легкое прикосновение отвлекает. - Часы, - поясняет Шерлок. – Кроме того, ты недавно поменял запястья. Линия загара на правом более заметна. Обнаженный под одеялом, он перекатывается на живот и зарывается руками под подушку. - Ты каталогизируешь каждого, с кем спишь? – уклоняется от ответа Джон. - Тебя задела эта тема. – Упираясь локтями в кровать, Шерлок соединяет кончики пальцев. Пауза, после которой он указывает на него соединенными ладонями. – Ты поменял их из-за хромоты. Часы, как правило, носят на недоминирующей руке. Так получилось, что это та же рука, которой ты держишь трость. Так трудно смотреть на часы. – Логика безупречна несмотря на то, что неверна. - Что еще ты выяснил? – спрашивает Джон. Это заставляет Шерлока замолчать. Джон приподнимается на локтях, игнорируя резкую боль в плече, и сверяется со временем, прежде чем вернуть руку под подушку. - Осталось чуть меньше двух часов, но хочешь получить следующую часть головоломки сейчас? - Это риторический вопрос? - Частично. Шерлок тянется к чему-то, лежащему на полу, и выуживает ручку и бумагу. - Это не обязательно записывать, - говорит Джон. – Я мог бы, но это займет слишком много времени. Останови меня, когда услышишь достаточно. - Хорошо. – Шерлок складывает ладони, опираясь на них подбородком. Это странно, на первый взгляд. Единственные, кому Джон рассказывал о прошлой (текущей) службе в Афганистане, были его психолог и Билл. Доктор Томпсон хотел услышать о его чувствах, а не о событиях. В первый раз (повторившийся дважды) Джон встретился с Биллом в баре, их встреча прошла в компании анекдотов и товарищеского молчания. Шок нахождения в штатском, атмосфера Уизерспунского бара, окружение из ограниченного разброса акцентов – этого всего было для них слишком много. Второй раз, когда Джон столкнулся с ощущением, обратным культурному шоку, был первым для Билла, от этого в их разговоре то и дело проскальзывала тоска, которую психолог Джона нашел бы тревожной. С Шерлоком все по-другому. Само собой разумеется, это что-то нечто большее, чем гипервнимание Шерлока к обнаженному разглагольствующему Джону в его постели. Джон никогда никому ничего из этого не говорил и никогда по-настоящему не верил, что соберется. Сдерживаемый лишь врачебной тайной, он рассказывает Шерлоку о смертях и операциях в его подразделении, продираясь сквозь шесть месяцев (два года) службы, которые он провел на поле боя с тех пор, как был (не был) подстрелен. Он осторожничает, но лишь частично. Он говорит о раненых, не называя их своими пациентами. Отклоняясь от главной темы в рассказе, он никогда не упоминает себя в повествовании. Тем не менее, Шерлоку не понадобится много времени, чтобы понять, что это не простой отчет. Судя по странной неподвижности мужчины, генератор в голове Шерлока трансформировался в целую электростанцию. У него двигаются только глаза и рот. Снова и снова Шерлок собирается его прервать, но так ничего и не произносит. Джон говорит, пока не пересыхает во рту, и он с удивлением для самого себя заходится кашлем. Это, безусловно, самый долгий промежуток времени, в течение которого Шерлок когда-либо слушал его. Да любого человека, пожалуй. - Сколько еще там? – спрашивает Шерлок. - Немного, - отвечает Джон. – Слушай, я знаю, что не могу доказать, что то, что я говорю, правда… - Сколько «немного»? - Вплоть до начала мая. - И ты полностью осознаешь, что в настоящий момент стоит середина апреля. - В настоящий момент, - подтверждает Джон. Шерлок тянется к запястью Джона и смотрит на его часы. - Девять двадцать шесть, - произносит он. Момент нерешительности, а затем: - Вставай, оденься, найди что-нибудь для горла. У тебя тридцать четыре минуты, а потом ты мне все расскажешь. Джон приподнимается, одной рукой рассеянно поддерживая одеяло. - Ты не собираешься отгадывать? - Джон, ты больше часа излагал явный рассказ очевидца о месте, в котором, я уверен, ты не был; не в тот промежуток времени, на который ты ссылаешься. Ограниченность того, что ты можешь рассказать, чрезмерно условна, и количество выданной мне информации определяется лишь возможностями твоей памяти, - резюмирует Шерлок. – У тебя не было доступа к какому-либо электронному оборудованию в последние два дня. Я не выпускаю тебя из поля зрения уже двадцать четыре часа. Поскольку твои заголовки газет в течение нескольких дней оказывались верными, существует большая вероятность, что ты можешь видеть будущее. Ты ссылался на эти способности как на общее состояние, но также показал, что это состояние не замечалось до тех пор, пока ты был осторожен и не показывал своего дара предвидения. Остается только два варианта. Оба до смешного невероятны – и, как ты сказал, не задокументированы, - или ты успешно провернул самый удивительный трюк, который я когда-либо видел. В любом случае все мои догадки будут звучать непростительно по-идиотски, если не сказать бессмысленно. В десять часов ты объяснишься, пока я не буду удовлетворен. Я полагаю, тебе нужно подготовиться. - Идет, - охотно соглашается Джон. До сих пор все идет гораздо лучше, нежели ожидалось. Он смотрит на край кровати. Хотя нет, не так уж хорошо. – Куда подевались мои штаны? Выражение лица Шерлока моментально меняется от убийственно серьезного к до жути ликующему. - Я их спрятал, - говорит он, усмехаясь. Джон пытается удивиться и, честно говоря, не может. - Ну конечно. Чтобы их достать, я должен наклониться, не так ли? - Так, - подтверждает Шерлок. Мгновение он размышляет, после чего ставит достоинство превыше скромности. Выбравшись из постели, он предоставляет Шерлоку полный обзор, прежде чем выйти в коридор, а затем – в туалет. Вряд ли это последний раз, когда он разгуливает по квартире в одних только часах и жетонах. Он снимает их, чтобы принять душ, после незамедлительно надевает назад и в одном полотенце поднимается по лестнице, по-прежнему пытаясь придумать, что сказать.

═●═

В десять часов Джон уже в гостиной, сидит за столом напротив своего соседа, своего безумца, своего… кем бы они сейчас друг другу ни были. Джон полностью одет, в рубашку и плотный джемпер, что не уменьшает ощущение откровенной наготы. Это относится ко всей гражданской одежде. Во всяком случае, так считает Джон. Быть может, Шерлок думает иначе. Впервые после возвращения из больницы его сосед одет не в халат и пижаму. Стильный костюм, свежая рубашка, и Джон был поражен, увидев его таким, прежде чем осознал стоящие за этим жестом намерения – признание момента. На столе между ними стоит его кружка с чаем, стопка бумаги, ручки и маркеры. Ничего другого он использовать не может. Джон подготовлен настолько хорошо, насколько это вообще возможно, и этого все равно недостаточно. Джон складывает руки, смотрит Шерлоку в глаза и произносит: - Меня подстрелили четырнадцатого октября. Он облизывает губы. Опускает взгляд на чистый лист бумаги. - Я упал на землю и проснулся тем же утром в Челмсфорде, графство Эссекс. Не следующим утром, тем же утром, утром четырнадцатого октября. – Он рассказывает о брумфилдской больнице, вызове, поступившем тем утром. О ключах от автомобиля на этажерке и о том, как он метался по дому в поисках входной двери. О вождении автомобиля, к которому он вскоре привык. О больнице и операциях, словно он вернулся назад во времени. О его панике, нарастающей и нарастающей, которую приходилось сдерживать ради пациентов. Она по-прежнему жива, даже сейчас. Он говорит о ней дольше, чем следовало. - К тому времени, как закончилась смена, было начало ночи пятнадцатого. Я задремал, проблеск, проснулся в Афганистане утром пятнадцатого. - Проблеск? – Голосовой модуляции достаточно, чтобы это прозвучало как вопрос. Лицо Шерлока оставалось, как и прежде, крайне невозмутимым. - Краткий момент сознания, - уточняет Джон. – Я был на земле, и рядом находился Билл. - Почему на земле? - Минуту назад меня подстрелили, выбора особо не было. Шерлок очень медленно моргает. - Я вновь потерял сознание, - продолжает Джон. – Когда я проснулся, было пятнадцатое число, и я не был ранен. Я не помню остальную часть дня после того, как меня… я думал, что меня… не… - Он замолкает. – После выстрела. После этого только пустота. В Брумфилде все было как обычно, но я… я не знаю, о чем я думал. Что у меня просыпаются воспоминания о гражданской жизни хирургом. Кажется, я верил в это, пока не пошел той ночью спать. У меня вновь был проблеск, и я проснулся в больнице. Сцепленные пальцы, бесстрастное лицо. - В проблеске был Билл? - В проблеске был Билл. Он работал над моим плечом, и я снова отключился. Во всяком случае, когда я вернулся в Челмсфорд, было довольно очевидно, что что-то пошло не так. – Он не упоминает об испытанном тогда дезориентирующем ужасе, пока еще нет, возможно, вообще никогда, не говорит о том, как смотрел в зеркало, видя версию себя того, каким он не являлся. – Какое-то время меня мотало между Англией и Афганистаном. Проблески длились все дольше. Становились скорее не проблесками, а полноценными днями. Мне приходилось отказываться от обезболивающих ради этого. - А сейчас? - Что сейчас? – Джон нигде не сидит на обезболивающих. - Каковы проблески сейчас? – спрашивает Шерлок. - А, ты об этом, - говорит Джон. - Ну, половинные. Другая половина проходит в Уондзуорте. – На Грант-роуд, по сути. - Что там в Уондзуорте? - Скромная арендная плата. Долгое молчание. Шерлок едва кивает, скорее понукание, чем согласие. - Продолжай. Джон продолжает. Он рассказывает о том, как обнаружил различия между его пребываниями в больнице, об исчезновении книги. Как Афганистан всегда опережает остальные миры, поскольку там он бодрствует до победного, пока не валится с ног. Как он думает, что его реальная жизнь отделилась от жизни в Челмсфорде по крайней мере на восемь лет от того момента, как его подстрелили. Он лишь смутно упоминает о дезориентации, составлявшей важную часть его жизни в Челмсфорде, о неспособности понять, кем были его друзья, кем была женщина, что угощала его кофе и которую он подвозил на своей машине. Он не упоминает об их длительных отношениях. Он не в состоянии думать о своей половой жизни. Он быстро переходит к части, которую, по его мнению, Шерлоку больше хочется понять, - к правилам. - Насколько я могу судить, это происходит мгновенно. Как только я засыпаю, я переключаюсь. Не имеет значения, как долго я сплю. – Он подробно расписывает свои ранние эксперименты, то, как он намеренно задремал на диване Марты, когда она отлучилась в туалет. Разбуди она его минутой позже – и он завершил бы полный цикл. - Но, кажется, имеет значение то, как долго я бодрствую. Если слишком долго, то порой я пропускаю эту реальность во время следующего цикла. Такое случилось утром. Я думал, что окажусь в Челмсфорде, но в последний раз я там всю ночь провел на дежурстве. Потому, скорее всего, и перескочил. Вероятно, этот день будет завтра. Обычно так происходит. - Но бывает и по-другому. Если я несколько раз подряд, проснувшись, тут же снова засыпаю, где бы я ни был, каждое пробуждение возвращает меня в то место, пока я не проведу там полноценный день. Своего рода борьба за равновесие. - О, и я больше не вижу сны. А если и вижу, то не помню. Это… да, основное я рассказал. Он поднимает кружку и отхлебывает чуть теплый чай. Он горький и невкусный, но иначе он не сможет говорить. Он пьет маленькими глотками, наблюдая за руками Шерлока, сцепленными ладонями, упирающимися в его губы. Когда Джон ставит кружку на место, Шерлок тянется за ручкой и бумагой. Кратко записывает примечания, небрежно выводя каракули. Бумагу покрывают чернильные пятна резких мазков стенографии. Похоже на диаграмму Венна, только с подразумеваемыми, а не нарисованными кругами. И хотя Джон не может прочитать написанное Шерлоком, он представляет себе три возможные категории. Джон Ватсон: безумец, лжец или исключение? Минуту Шерлок щелкает ручкой по губам, а потом спрашивает: - Ты посмотрел результаты матчей по регби онлайн в Челмсфорде или Уондзуорте. - В Челмсфорде, - подтверждает Джон. – Говорю же, никаких навыков. - Ты посмотрел результаты онлайн в альтернативной реальности, а потом вернулся обратно во времени, отойдя ко сну. - Я не путешествую во времени, я перехожу из реальности в реальность. Есть разница. Шерлок секунду смотрит на него, после чего зачеркивает одну из строчек и переписывает ее. Пишет ли он «смена реальности» вместо «путешествия во времени» или «точно сумасшедший» поверх «немного сумасшедший», Джон не знает. - Ты отслеживаешь время, - подсказывает Шерлок. - У меня четыре маленьких календаря-планёра и таблица дней. - В Челмсфорде. Джон кивает. - В Афганистане не хватает времени, да и бумаги нет, и не удавалось отслеживать пока был в больнице. - Что за таблица дней? - Так я разбиваю временные рамки. – Он открывает маркер и начинает. – Каждый день в отдельном блоке, у каждой реальности свой цвет, и у каждого блока есть цвет и дата. - Он рисует пример, линию из четырех чередующихся цветов и маркирует каждый блок датой. – Выглядит примерно так. Иногда схема немного смещается, если я задремал или ночью не спал. Шерлок заимствует пример таблицы. Шестеренки все крутятся, и Джон изо всех сил старается игнорировать болезненное ощущение в животе. - Я также использую часы, - говорит Джон. – Не для заметок. Скорее для быстрого напоминания, чтобы не запутаться. Никто не обратит внимания, если ты посмотришь на часы. Вот почему я поменял запястье, не для трости. - Два запястья, но четыре… - Шерлок не может закончить предложение. - Для другого Лондона у меня есть цифровые, - объясняет он. – В Афганистане использую аналоговые, а в Челмсфорде – еще одни цифровые. Кроме того, для них по праву правое запястье, а левое – для Лондона. - «По праву»? – повторяет Шерлок, внезапно оскорбившись. Это первый проблеск чистых, неразбавленных эмоций, преодолевший преграду неявного саркастического сомнения. Видя, как Шерлок переживает эмоциональную перегрузку, Джону не следует удивляться тому, что первыми проявились обида и возмущение. - Как и отсутствие пулевых ранений, - уточняет он. Или отсутствие двойной нагрузки физиотерапии. Шерлок размышляет, затем кивает, успокоившись. И все. Вот оно. Хочет он того или нет, Шерлок ему верит. Может быть, только чуть-чуть, возможно, он верит лишь в то, что Джон абсолютно внушаем, но он чему-то верит. Он верит достаточно, чтобы оскорбляться. Это не говорит о многом, только не для Шерлока, но... Но. Это что-то да значит. Джон закусывает губу. Закусывает довольно сильно. Ладно. Тогда ладно. Продолжаем. - Это скорее привычка, чем мнемоника, - говорит он. – Большая часть носит случайный характер. Система цветного кодирования просто подвернулась под руку. Делай что-то достаточно долго, и это к тебе прилипает, я думаю. - Шесть месяцев, - говорит Шерлок. - Два года, - поправляет Джон. – Шесть месяцев, прожитые четырежды, - это два года. – Боже, а кажется, что дольше. По крайней мере первый год, второй уже не так. Чудеса способности ходить. Легкая пауза, после внимание Шерлока возвращается к таблице дней. Быстрый подсчет. - Двенадцать блоков за три дня. - Три календарных дня, да. По ощущениям, тем не менее, двенадцать, поскольку я их прожил. – Он ждет, когда Шерлок поймет. Когда до Шерлока доходит, он сохраняет неподвижность. Не поднимает взгляда с бумаг, не сразу. На его лице есть что-то такое, что Джон не может со стопроцентной уверенностью назвать мягкостью, но мягкость – это то слово, которое хочется применить. Нет ничего столь доброго и ранимого, как нежность, ничего столь приторного, как беспокойство. - Я знаю тебя около года, - подтверждает Джон. – Мы спим вместе больше двух недель, из которых я видел тебя пять дней. Завтра будет шесть твоих дней против трех моих недель. Шерлок складывает руки. Прижимается ртом к костяшкам пальцев. Не издает ни звука, но в этом нет ничего похожего на молчание. Звук, с которым работает мозг Шерлока, - это низкий гул ультразвука на сверхзвуковой скорости. Он давит на уши Джона, предупреждая о грядущем землетрясении. Джон тоже складывает руки. Ему хочется встать, заложив руки за спину. Это придется сделать. - Ты сказал… - Шерлок наклоняет голову. Не многозначительно наклоняет, и это не многозначительная запинка, но, когда дело касается Шерлока, все имеет свой смысл. – В ту ночь, когда умерла пожилая женщина, ты сказал мне, что хочешь оставаться в сознании. Ты сказал, что не хочешь больше уходить. Джон не намеревался кивать. - Плохая неделя. - Вот почему ты рассмеялся, когда я сказал, что с Афганистаном покончено. На этот раз он кивает сознательно. - Это также объясняет то, что ты забыл, как долго в холодильнике пролежала голова. - Увидев ее, большинство с ума сойдет, - замечает Джон. Выгнутая бровь. - Тебя едва ли можно причислить к большинству. Краткая вспышка смеха. - Нет, больше нет. Подергиваются губы, и Шерлок выглядит так, будто собирается возразить. Что не имеет смысла, он сам это понимает. В конце концов Шерлок решает промолчать, и его взгляд покидает лицо Джона, перемещаясь куда-то в пространство, где и остается на некоторое время. - Если тебе нужно время подумать в одиночестве, я могу пока сходить в магазин, - говорит Джон. – У нас снова закончилось молоко. Шерлок перегибается через стол и, не глядя, кладет ладонь поверх сцепленных пальцев Джона. - Ладно, - произносит Джон. Он что-то обдумывает, его плечи окутывает ожидание, на них ложится спокойный вес вялых надежд. Он не возражает. Позже Шерлок отстраняется. Напоминает ему: - Ты сказал, тебе нужна моя помощь. - Понадобится время, чтобы объяснить, - отвечает Джон. – Это не к спеху. Я могу не ложиться спать столько, сколько нужно. – Сейчас едва полдень. – Можешь все обдумать. Я представил тебе лишь краткий обзор. - Все четыре реальны, - полуспрашивает Шерлок. - Между ними достаточно совпадений, так что или все, или ничего. - Значит, все, - немедленно приходит к выводу Шерлок - ну не философские же дебаты. Еще одна продолжительная пауза. - Ты сказал, твоя личная жизнь в Челмсфорде отделилась от «реальной» примерно на восемь лет до того момента, как ты был ранен. - Был или не был ранен, да. - Ты всегда думаешь двойными сроками? - Более или менее. - Хорошо. Что произошло восемь – или десять – лет назад? - Видимо, я присоединился к Врачам Без Границ вместо Медицинской службы сухопутных войск. Не помню ни минуты из того периода. - Версия тебя без военной подготовки. – Кажется, эту мысль Шерлок находит слишком нелепой. В Джоне что-то теплеет и ширится, но для этого сейчас не время. - Как мне рассказали, момент переключения был не из легких, - признает Джон. – Что касается персонала больницы, четырнадцатое октября стало днем, когда я забыл все имена и встал по стойке «вольно». – И это до того, как произошел обратный культурный шок. Психиатрическая оценка – не то, что он потрудился запомнить. - По сути, ты переписал альтернативную версию самого себя. – Никто не может сказать нечто подобное так, чтобы оно прозвучало разумно, но голосу Шерлока в тандеме с его уверенностью подвластно все. Джон отвечает: - Я пытаюсь не думать об этом. Шерлок вздыхает. Этот его вздох отражает скучные нравственные нормы. - То, что ты не можешь это контролировать, очевидно. Не понимаю, почему ты чувствуешь себя виноватым. - Это не вина, на самом деле. - Нет? - Нет, - подтверждает Джон. – Мне не по душе мысль о перезаписи самого себя. Глаза Шерлока заметно расширяются. Кроме этого, он никак не реагирует, разве что спрашивает: - Это может произойти? - Откуда мне знать? – резко отвечает Джон. Потом: - Прости. - Нет, все… в порядке. - Уверен, это будет безболезненно для меня и очевидно для тебя, - добавляет Джон. - Не надо, - говорит ему Шерлок. - Просто… будут последствия. Я так думаю. Я был серьезен, когда назвал это заболеванием. Мне будет девяносто в мои пятьдесят – нет ничего хорошего в… - Джон. Помолчи. Просто… просто минутку помолчи. Джон замолкает. Шерлок напуган, Джон молчит, и это только начало. - Я понимаю, это не то, на что ты подписывался… - Я ни на что не подписывался, - прерывает Шерлок. – Если не можешь держать рот закрытым, иди за покупками. Джон поднимается. Берет куртку. Заглядывает в холодильник и на полки, чтобы понять, что закончилось. В другой комнате буйствует тишина. Пересекая гостиную, Джон проходит возле мужчины, который категорически отказывается смотреть на него. Кладет руку на худое плечо. Когда Шерлок игнорирует его, Джон прижимается губами к его макушке. Он делает глубокий вдох. Шерлок терпит и это. Решая расценивать это как победу, Джон спускается по ступенькам и позволяет телохранителям следовать за ним полтора квартала до «Теско».

═●═

Примостившись на подлокотнике кресла, Шерлок с закрытыми глазами играет на скрипке. Если он и обращает внимание на Джона, раскладывающего покупки, то никоим образом не выказывает этого. Джон заканчивает и садится в свое кресло. Шерлок спрашивает, придерживая подбородком инструмент: - Афганистан, Челмсфорд или Уондзуорт? - Что? - Где тебе нужна моя помощь? – уточняет Шерлок. Он садится в кресло, затем укладывает скрипку и смычок на пол. - Уондзуорт. - Что происходит, было или будет происходить в Уондзуорте? Джон смеется. - Я собираюсь немного изменить курс. Звучит немного безумно. - Только сейчас? – мягко спрашивает Шерлок. - Заткнись, - сквозь улыбку произносит Джон. – Это звучит особенно безумно. - Ладно. Мне нужны детали. Джон облизывает губы. Ему требуется время, чтобы найти верную формулировку. Он говорит: - Я не знаю, что произойдет, когда я умру. Я думал об этом, и я могу умереть в Афганистане. Когда ты в любом случае просыпаешься, смерть походит на потерю сознания. Я так думаю. Я мог бы разделиться на десять или шесть умирающих меня. Я не знаю. - Тогда, - говорит Шерлок, - в бассейне? - Я думал, что умер, - соглашается Джон. – Проснулся в Челмсфорде – так почти всегда происходит после чего-то травматического, - и я… - Он сглатывает. С трудом улыбается. – Ну, я очень сержусь, когда меня убивают. Казалось бы, такому бледному лицу уже некуда бледнеть еще, но Шерлоку это удается. - Джон, я… Он в предупреждающем жесте поднимает руку. - Подожди, я тебе обрисую. - Обрисуешь что? - Что я сделал дальше. Он быстро сооружает таблицу в восемь блоков длиной. Голубой, голубой, оранжевый, красный, зеленый, зеленый, зеленый, голубой. Вручив бумагу Шерлоку, он указывает на два первых голубых блока, встав у его плеча. - Тут два подряд, потому что я не спал в ту ночь, когда мы подрались с Големом. Голубой – это здешний Лондон. День Голема, потом бассейн, потом я проснулся в Челмсфорде. Это оранжевый. После день в Афганистане, это красный. Потом день Голема в Уондзуорте, бассейн в Уондзуорте, последствия в Уоднзуорте. Это три зеленых, я не спал. Потом… - Подожди, - перебивает Шерлок, моргнув. – Голем и тут, и там? Джон тоже моргает. - Да? - Альтернативная реальность. - Не совсем альтернативная. - Отсюда соответствующие заголовки газет и счеты в матче, да, да, я понял, - фыркает Шерлок. – Насколько альтернативна альтернативность? Для Челмсфорда очень, но что насчет остальных? - В Афганистане жизнь идет как обычно, - отвечает Джон. – В самом начале Лондоны были практически идентичны. Насколько я могу судить, единственными изменениями являются те, что внес я сам. Вот почему я упражнялся на машинах. И на старых лотерейных номерах. Случайный шанс уже не так случаен во второй раз. Шерлок думает. - Продолжай. - Ну, если кратко, я не знал, умру ли я насовсем, когда вернусь сюда, поэтому, когда я был в другом Лондоне, я решил не спать до тех пор, пока не уничтожу его. - Голема? - И Мориарти, - поясняет Джон, не уверенный, почему Шерлок выглядит таким обеспокоенным. – Не лично, как получилось в итоге, но я приложил к этому руку. Наклонившись вперед и упираясь локтями в колени, Шерлок произносит одно-единственное слово: - Как? Джон объясняет. Разведка в бассейне и представление сценария скучающим солдатам. Его довольно неразумная и в конечном счете бесплодная поездка в Бартс, чтобы пристрелить Джима из айти. Квартира Джо Харрисона, потерянные оборонные планы и мобильник на стойке. Выстрел в Голема, спасение профессора. Кофе в «Speedy’s», ожидание его открытия и сообщения Лестрейду, подписанные инициалами ШХ. - И он тебе поверил? - Я знаю твою манеру изъясняться. Намек на то, что Джон был обманщиком, появился только тогда, когда Лестрейд связался с Майкрофтом, как и планировалось. Похищение миссис Хадсон. Отказ Лестрейда поделиться информацией, пришедший утром. Решение написать другому Шерлоку, прежде чем выбросить телефон в Темзу. Пять дней уместились в десять минут. - И теперь ты пытаешься избежать обнаружения полицией, - делает вывод Шерлок. - Н-ну… - тянет Джон, пытаясь не улыбаться. Хмурится. - Что «ну»? - Ну, - произносит Джон, - вот тут начинается веселуха. - Джон, это уже самое странное, что я когда-либо слышал. - Нет, - поправляется он, - это правда смешно. Главным образом иронично, но если бы не два висящих на мне убийства, это было бы… Нет, это в любом случае забавно, но последуют очевидные сложности, если он меня найдет. - «Он». - Ты. - Я? - Да. Пауза, после которой Шерлок говорит: - Не вижу в этом проблемы. Разум Джона производит помехи. Это краткий момент перестройки работы его мозга на частоту Абсолютного Сознания, за которым следует… нет, по-прежнему необъяснимо. - Кажется, я чрезмерно все упростил, - решает Джон. – Ты должен иметь в виду вот что: мы не знаем друг друга, он и я. Я живу неподалеку от Клэпхема, а он до сих пор обитает в Вестминстере, мы не пересекаемся. Он думает, что я перехитрил его и Мориарти одновременно… - Что ты и сделал. - Предвосхитил, быть может, но это совершенно другое. Когда он придет на меня взглянуть, он не увидит всех этих способностей. Он будет искать связи, которых не существует. Шерлок откидывается на спинку кресла, наклонив голову. - С его точки зрения, - медленно начинает он, - ты очень хорошо знаком с методами Мориарти, а также с моим поведением. То, что ты использовал телефон с предоплаченной сим-картой, определенно привлечет мое внимание. Он связывает тебя со мной из-за твоего пребывания в квартире Джо Харрисона. - Были проблемы из-за камер видеонаблюдения и твоего брата, - признает Джон. Шерлок качает головой – быстрое, пренебрежительное движение. - Я не пойду к Майкрофту. Частично потому, что я никогда так не делаю, но главным образом из-за того, что это личное. Я не люблю, когда он лезет в мою личную жизнь. Джон хмурится, вспоминая, как Майкрофт назвал его игрушкой Шерлока. - Не настолько лич… - Это очень личное, Джон. – Шерлок выпрямляется, жестикулирует, пока говорит, подчеркивая слова чередующимися взмахами рук. – Ты рассматриваешь этот путь как единственный возможный вариант. А он – нет. Вместо того чтобы воспользоваться сотнями других возможностей, которые нашел бы истинный гений, ты сосредоточился на мне. Ты взял идею насчет телефона у убийцы, которого обнаружил я. Ты использовал его, чтобы сымитировать меня. Ты дал Лестрейду телефонный номер моего брата. Его личный телефонный номер. Ты рассказал ему о моем плане, о плане Мориарти и о том, как нейтрализовать обоих, используя объединенные тактические знания дюжины скучающих солдат. А потом, на следующее утро, ты написал мне. – Он резко наклоняется вперед. – Ничего более личного и придумать невозможно. - Ох, - восклицает Джон. – Это… Упершись предплечьями в колени, он пытается думать. Но получается лишь ссутулиться. Глядя в пол, он делает размеренные вдохи, и это помогает. Внезапно сдаться в руки Майкрофта кажется почти разумно. - Что именно тебя волнует? – спрашивает Шерлок. Джон переводит взгляд на него, и это вообще не помогает. - Быть может, то, как он ворвется в мою квартиру и использует тот факт, что я незаконно храню оружие, чтобы попытаться выбить из меня информацию. Я знаю, каким любопытным ты можешь быть. - Я бы не сделал этого. Незамедлительная подоплека этого ответа выводит из себя. - Мы говорим не о тебе, - напоминает ему Джон. – Мы говорим о нем. Другие взаимоотношения. - Но человек тот же, - спорит Шерлок. – Я не шантажирую людей. - Это твоя позиция? – спрашивает Джон. – Ты уверен? - Я отказываюсь быть похожим на моего брата, - решительно говорит ему Шерлок. - Это… успокаивает. – Он делает глубокий вздох. – Может, я не упоминал, но Майкрофт уже проделал там со мной свою фишку с похищением. Пренебрежительный взмах руки. - Я предполагал это. - И еще ты не выглядишь обеспокоенным. Почему? Шерлок закатывает глаза. - Ты действовал в интересах моей безопасности, частично за мой счет, предупредив его. Можно с уверенностью сказать, что он это одобрил. Ты – темная лошадка, за которой он будет приглядывать. - И если я перейду черту, ко мне нагрянет полиция, - напоминает ему Джон. - Видимо, так, - признает Шерлок, пожав плечами. - Не думаю, что мне нравится эта ситуация, - говорит Джон. - Если бы ты не отправил Лестрейда к Майкрофту, было бы хуже, - отвечает ему Шерлок. – Звонок моему брату смягчает впечатление от попытки подражания. - Верно, - бормочет Джон. – Верно. Это, это хорошо. Но ты… он… другой, он сможет найти меня без использования системы видеонаблюдения? - На это потребуется время. Телефонные компании хранят копии сообщений, хотя и не долго. Учитывая время, я смог бы определить приблизительные районы отправки сообщений. Ты кому-нибудь писал из дома? - Лестрейду, - вспоминает Джон. – Боже. - Где ты живешь? - Здесь, - автоматически отвечает Джон. – Нет, извини. Грант-роуд. - Жилой комплекс? Джон кивает. - Это несколько повышает уровень сложности, - размышляет Шерлок. Сложив ладони, он стучит пальцами друг об друга. – Опять же, нет ничего, что указывало бы именно на тебя. - То есть я чист? – спрашивает Джон. - Как сказать. – Его взгляд перемещается на лицо Джона. – Как много информации о себе ты выдал? Лестрейду нужны были основания доверять тебе – что ты ему сказал? - Что Мориарти прицепил на меня бомбу. Что он угрожал важным мне людям. Думаю, это все. – Джон закусывает губу. – Да, все. Подожди, нет, черт, нет. Я все испортил. - Что? Когда? - Написал тебе. Ему, - поправляет Джон. Боже, будет неловко. Не то чтобы сейчас не так. – Он сказал, что дает мне неделю на то, чтобы присоединиться к его охоте на оставшихся в сети Мориарти, но что он найдет меня в любом случае, что бы я ни решил. - И? - И я не спал два дня, думал, что есть вероятность, что я никогда вновь не проснусь, и я был уверен, что никогда не проснусь здесь. Мне казалось, не имеет значения, что я скажу. - И что это было? – рычит Шерлок. Джон закрывает глаза. Он вздыхает и отворачивает лицо, испытывая слишком много видов смущения одновременно. - Я сказал: с нетерпением жду новой встречи. Наклонившись, Шерлок жестко целует его, затем еще жестче. Джону приходится вывернуть шею, на которой ощущается тепло руки Шерлока. И он обожает это ощущение. - И все-таки, несмотря на усилия, ты явно солгал, - бормочет Шерлок в уголок его рта. - У меня есть ты, - говорит Джон, полуприкрыв веки. – Он может подождать своей очереди. Они переплетают ноги, оставаясь в таком положении еще некоторое время. - Тогда все в порядке, - произносит Шерлок, отстраняясь. Не очень далеко, по-прежнему близко для того, чтобы его дыхание касалось губ Джона, но они могли смотреть друг на друга, не собирая глаза в кучку. – Я тебя не встречал и буду искать кого-то, кого смогу узнать. - Гм, - говорит Джон. Наблюдать за тем, как сужаются глаза Шерлока, с такого маленького расстояния немного страшно. - Да? – спрашивает Шерлок. - Тебя должен был зарезать циркач, - напоминает ему Джон. – Это казалось важным. Джон считает от десяти и добирается до шести, прежде чем Шерлок отмирает, спросив: - Когда именно ты начал принимать участие во всех событиях, спасая его от неприятностей? - Это было всего три раза, - говорит Джон. – В какой-то момент, когда я впервые заснул на этом диване и проснулся там. На повестке дня вновь стоят жесткие поцелуи. Джон жаловаться не собирается. - Купи телефон с проплаченной сим-картой, - говорит ему Шерлок с непроницаемым лицом. – Я найду тебя через него, но ты уверен, что оно того стоит? Я заинтересован, не заинтересован причинять тебе вред. Он думает, рассказать ли ему о своем правиле раздельной социализации. Он должен сказать Шерлоку, насколько такая жизнь уже сбивает с толку. Он должен упомянуть, наличие четырех Гарри научило его не искать встречи с более чем одной версией кого угодно, это же чертовски непрактично. Ему следует поднять тему другого соседа в Уондзуорте и сказать о том, что ему нравится жизнь, где у него может быть и друг, и его сумасшедший, где ему никогда не придется выбирать. Но все, что он говорит, это: - Так ты не против делиться? Серые глаза сужаются. - Ты шутишь. - Не знаю, - отвечает Джон. – В конце он даже флиртовал. - Ты шутишь. - Серьезно, нет. Как насчет: «У меня раньше никогда не было партнера. Думаю, мне бы понравилось, если бы это был кто-то столь сообразительный, как ты». А хищный подтекст? Черт, это были намеки. «Я найду тебя». Буквально готов объявить на меня охоту. - Джон. – Явное предупреждение, которое так легко проигнорировать. - Он зовет меня «самаритянином», - добавляет Джон. – Такие выражения привязанности не по мне, но, думаю, мы были бы очень счастливы вместе. - Ты и близко не подойдешь к этому человеку. - Проблема не во мне, не так ли? Хотя то еще положение. Либо позволить ему рыться в моей жизни, либо Майкрофт донесет на меня в полицию. Без обид, но я могу и возмутиться. - Разные взаимоотношения, - напоминает ему Шерлок. - Тот же человек, - возражает Джон. Шерлок смотрит на него в течение трех долгих секунд. - Найди телефон, - инструктирует он. – Мы попрактикуемся. Не знаю, как много времени это займет, но тебе нужно сделать все правильно. - Сначала ты должен мне его отдать, - напоминает ему Джон. Он несколько дней не видел свой телефон. - Что? А, да. – Шерлок машет рукой на каминную полку. – За черепом. И говори мне все, что делаешь. Ничего не упускай. - Это сработает? – спрашивает Джон, поднимаясь, чтобы взять телефон. – То есть серьезно, каковы шансы? - Ничто не сможет убедить Майкрофта перестать за тобой следить. Удовлетвори мое любопытство, обдумай свое поведение, и у тебя может быть… ну, месяца три до того, как я тебя разыщу. Этого времени должно хватить, чтобы найти разумное объяснение, - поясняет Шерлок. Он уже набирает сообщение под столом. Джон кивает, возвращаясь к столу. - Это все, о чем я прошу. – В руке вибрирует телефон. Джон опускает взгляд. Тебя так легко удовлетворить. ШХ Джон медленно печатает ответ. Проблема не во мне. Они смотрят друг на друга через стол, не усмехаясь и не улыбаясь. Они делают что-то другое, что-то, что легко видно в глазах, и возвращаются к работе.