И наступит завтра (Elsewhere Come Morning)

═●═

В ту ночь, отработав смену и подвезя Марту домой, Джон садится за компьютер. Весь день он пытался фокусироваться на важном, держать себя в руках, но больше не может, а единственная фотография Шерлока, которая у него здесь есть, из новостной статьи, из некролога. Он не может не взглянуть на нее, открывает в новой вкладке, чтобы не видеть сопутствующего текста. Картинка изобличает больше, чем когда-либо прежде. Он все так же высокомерен, так же холоден. Это не изменилось. Но теперь Джон видит причину, видит застегнутую наглухо рубашку и галстук, настоящий галстук. Его волосы короче, скулы, что представляется невозможным, выделяются сильнее. Весь его вид кажется неправильным, сдержанным. Его принудили, силой толкнули на это. Это Майкрофт виноват, только он. Галстук – его идея, как, впрочем, и сама фотография. Это неожиданно, но видится правильным, если только можно сказать, что это ощущение может таким быть. Джон смотрит и смотрит на фото, и надеется, что завтра будет вторник.

═●═

Невероятно, но это вторник. Это даже тот вторник, который ему требуется.

═●═

Проснувшись, Джон первое время лежит неподвижно, ощущая взгляд, скользящий по его губам, пальцы на груди, перебирающие его жетоны. Он ощущает его присутствие, задним умом осознавая, что ночью переместился на кровати. Теперь он лежит на спине, боком ощущая тепло прижимающегося Шерлока. Он открывает глаза, медленно моргая, когда фокусирует взгляд на лице, так близко оказавшемся от него. Это хорошее расстояние. Пожалуй, только слишком большое для поцелуя. Перевернувшись на бок, Джон сокращает расстояние между ними. Рука Шерлока скользит по его коже, касаясь бицепса. С силой сжимает его. Джон соприкасается лбом со лбом Шерлока, сонно опуская веки и уголки губ. Он чувствует себя слишком вялым, чтобы бороться с этим. Их утреннее дыхание смешивается. - Не дай мне заснуть, - шепчет Джон. Шерлок касается кончиком своего носа переносицы Джона. - И не планировал. – Его глубокое удовлетворение можно ощутить физически. - Я серьезно. – Он заставляет себя двигаться, лениво протягивая руку к боку Шерлока. Ладонь прижимается к острой лопатке. Ему хочется смаковать эту секунду, короткий момент, в течение которого будет длиться это прикосновение. Промедление им противопоказано, как бы они его ни затягивали. Шерлок целует его веки. Одно, затем второе. Он бормочет что-то, что можно расценить как согласие, или сонливость, или что-то подобное. Джон пытается сдержать дрожь, хотя бы внешне. С той, что сотрясает его изнутри, ровной, горячей и пугающей, он ничего сделать не может. Шерлок действует согласно списку заранее подготовленных романтических поступков; доверительное отношение с целью отражения эмоций – неоправданный риск. Уткнувшись лицом Шерлоку в шею, Джон старается избавиться от лишних мыслей. Его безжизненное утро перерастает в смутное напряжение. Шерлок недовольно ворчит. - Значит, не хочешь получить свою загадку? – спрашивает Джон ломким ото сна голосом. Шерлок напрягается. Слегка отстраняется. Джон знает: он смотрит на него. Шерлок говорит: - Что бы ты сегодня ни рассказал, ты знал это уже вчера. У тебя не было доступа к чему-то новому. - Не было, но я не знал, - отвечает Джон. Он открывает глаза, поднимает взгляд на лицо Шерлока. – Вот почему это называется загадкой. - Это невозможно. - Я не столь хороший лжец, помнишь? На лице Шерлока виднеется замешательство, оно сквозит и в его глазах. Он поднимает руку – чтобы прикоснуться или сделать жест, только вот не делает ни того, ни другого. - Покажи мне, - говорит он. И Джон показывает. Он выбирается из постели, проходит по ковру и находит бумагу и ручку. Затем возвращается и кратко излагает на бумаге сегодняшний список, используя книгу в качестве поверхности для письма. Сначала название одной из газет, которую он использовал для второй части загадки. Потом четыре заголовка. И последнее – четыре даты, начиная с завтрашнего дня в мире Шерлока. - Вот так, - произносит Джон, передавая листок. Шерлок читал сразу за тем, как он записывал, но он все равно просматривает лист. - Заголовки для следующих четырех дней, - говорит Шерлок. - Угу, - отвечает Джон. – Ты просил расширить диапазон. - Я не проверял те заголовки, которые ты дал мне вчера. - Я знаю. Будь спокоен, они верны. - Джон, ты не можешь… - Шерлок замолкает, но его взгляд говорит за него. - Это просто, когда тебе известен фокус, - говорит Джон. – На самом деле, это смешно. У тебя техника совсем другая, никакой сноровки не требуется. - Это не должно быть возможным, - отвечает Шерлок. - А ты не должен класть головы в наш холодильник, но тебя это никогда не останавливало. - Всего лишь раз, - парирует Шерлок. – Ты сменил тему. - Хочешь, чтобы я рассказал? - Нет. – Спешное, убедительное. – Мне нужно больше времени, но я разберусь. Я не идиот. - Тогда сначала тебе нужно переосмыслить то, что возможно, а что – нет, - отвечает Джон. Он не может удержаться от подсказки. - Джон, - рявкает Шерлок. Джон закрывает рот. Сначала до одного, а затем и до другого доходит, что они до сих пор частично обнажены и находятся в кровати Шерлока. В спальне зябко. В течение прогрессии бесконечно долгих секунд они молчат. Они смотрят друг на друга, избегая взгляда. Они начинают разговор, только чтобы замолчать после первого же звука. - Скажи мне одну вещь, - произносит наконец Шерлок почти безмятежно, но в его голосе чувствуется нарастающая ярость. – Я не хочу услышать ответ, я отыщу его сам, я лишь хочу знать кое-что. - Да, хорошо, - отвечает Джон. - Как я это пропустил? - Не на что было и смотреть, - отвечает Джон. - Потому что ты осторожен. - Потому что я очень осторожен. Шерлок смотрит за плечо Джона, буравя взглядом противоположную стену. Если бы силой воли можно было открыть окно, ведущее к ответам, этот взгляд сделал бы это мгновенно. - Клянусь, я не пытаюсь свести тебя с ума. - Я знаю. - Или оскорбить. - Я знаю. - И я скрывал это не потому, что не доверяю тебе. Шерлок смотрит куда-то рядом с его ухом. Джон тянется к нему, и Шерлок по-прежнему напряжен. Он закрывает глаза, чуть не вибрируя под его прикосновением, дрожа. Рты сомкнуты, губы сухие, прикосновение нежное, но Шерлок не смягчается. Он обхватывает ладонью затылок Джона и вжимает их друг в друга. Джон чувствует себя в центре его внимания, он будто находится в сгустке энергии, словно Шерлок пытается высосать ответы сквозь кожу и кости, из мозга в мозг. - Если я сегодня не буду выпускать тебя из поля моего зрения, - спрашивает Шерлок, - это что-нибудь изменит? - Нет, - отвечает Джон, уступая, и в руку, лежащую на его шее, в бешеном ритме бьется пульс. Целует твердую линию его рта. – Но ты все равно можешь это сделать.

═●═

- Юху! Мальчики! – Двойной стук по дверной раме. К этому времени они переместились в гостиную, но впечатление, которое они производят, по-прежнему далеко от непорочности. Их поймали через долгое время после акта: на шее Шерлока пунктиром виднеется полоса темных отметин. Джон закладывает большой палец между страниц книги и готовится ко всему, что предложит ему судьба. Как выясняется, судьбой ему уготовлен ланч. Очень вкусный ланч, любезно приготовленный их заинтересованной хозяйкой. - Вы прячетесь здесь с той ужасной ночи, - говорит она, оставляя поднос для Шерлока на кухне. – И ваш молодой человек, он постоянно забывает поесть, не так ли? Она чрезмерно доверчива, но у Джона всё равно внутри всё переворачивается. Поднимается давний импульс отрицания, за которым тут же следует быстрый сдвиг парадигмы. Теперь у Джона есть… а черт знает, что такое Шерлок. О терминах они пока не говорили. - До поры до времени безопаснее, - говорит Джон, - оставаться внутри. Плохо только, что внизу сидит охрана – и я прошу прощения за это, мне правда жаль. - О, они все такие душки, - отвечает миссис Хадсон. Джон может и поверил бы, если бы она не отзывалась точно так же о Шерлоке. Он мысленно интересуется, про кого она такое бы не сказала. - А вы – святая, - отвечает он единственно возможное. Это чувство накрывает его с головой, не впервые, но его в первый раз пугает то, что она чуть не умерла. Она могла находиться в той машине с Мориарти, прикованная к сидению и обмотанная взрывчаткой. Где-то в другой реальности это произошло. Он знает теоретически – лучше, чем другие, но все-таки теоретически, - что где-то происходит всё. Где-то, за пределами жизни Джона, миссис Хадсон умерла. Или, быть может, умерла не она, а Шерлок, и Мориарти не нуждается в заложнике. Он не знает точно, но возможно все. Это все очень возможно. Он обнимает ее, и она обнимает его в ответ, с удивительной для женщины ее возраста и строения силой. - Я рада, что вы в порядке, - говорит она ему твердо. Джон сглатывает ком в горле. Женщина отстраняется и улыбается ему. Джон не видел улыбки, подобной этой, с тех пор как умерла его мать. Она поглаживает его по руке. - Я поднялась бы раньше, но подумала, что вам нужно время успокоиться. Каждому иногда это нужно. - О, нет, мы могли… - А потом осознает, о чем она говорит. – Мы могли бы спуститься раньше, если бы не… ну, проблемы с ногой и… все такое. - Ах, я понимаю, - произносит она, трогая свое бедро. – С этим бывают проблемы. А костыли – это такая мука. Я слышала, как он стучит ими. - М-м. – Он хочет и боится спросить. Что именно она слышала? Слышала ли она, как они друг друга «успокаивали»? Боже, и служба безопасности Майкрофта тоже! Мысль об этом подавляет его до глубины души. Нуждаясь в отвлечении, он наклоняется и тихо признается: - Не думаю, что он попросит, но он хотел бы, чтобы вы расписались на его гипсе. Он ворует ланч из подноса его соседа, наблюдая, как миссис Хадсон выводит каракули на голени Шерлока, ухмыляясь его взглядам.

═●═

Джон знает, что интернет на самом деле взорвать нельзя, но почти уверен в том, что Шерлоку бы это удалось. Шерлок хочет взорвать интернет и собирается использовать для этого ноутбук Джона. Он находится в той фазе, когда начинает бормотать и огрызаться, если Джон просит его что-нибудь повторить, но едва ли это самое худшее. Шерлок не дает Джону забрать ноутбук обратно, а еще у него получилось - с костылями или без – отключить телевизор и спрятать пульт. Вероятно, там же, где Шерлок спрятал его сотовый. Когда Джон протестует против непрекращающейся СМИ-блокады, Шерлок, смягчившись, зачитывает вслух его электронную почту. Не спросив у Джона пароль. А после вновь начинает жаловаться на то, как болит рана. Настоящая травма ноги. За этот полдень Шерлок причиняет неудобства больше, чем стоит его доля возмездия за веселые каракули, в настоящий момент украшающие его гипс. Наконец Шерлок решает, что настало время для развлечений. Во всеуслышание огласив этот факт, он добавляет: - Как думаешь, ты с этим управишься? Джон моргает, мысленно перематывая их разговор – или, скорее, отсутствие такового, - но нет, Шерлок ничего не уточнял. - С развлечением? - С фроттажем возле стены. – Ответ поставлен так прямо, что Джон не может понять, было ли это настоящим ответом или невозмутимым сарказмом. - Ну, если ты так этого жаждешь… - Ты сильный, а я не так много вешу. Сначала придется быть осторожными, но, как только прижмешь меня к стене, станет легче. – Шерлок указывает на участок стены. - Давай посмотрим, - решает Джон.

═●═

Это, определенно, не самая плохая из идей Шерлока, но это еще ни о чем не говорит. Они все равно смеются.

═●═

- Я пытался найти причину, - задумчиво произносит потом Шерлок. Пижамные штаны в очередной раз растворились в воздухе – одна из многих причин, по которым двери в их квартиру закрыты на ключ. Джон вновь проинформировал миссис Хадсон и охрану, что несла свой пост внизу; несмотря на ленивые движения пальцев по волосам, в нем уже начала поселяться упреждающая сонливость. Шерлок, навалившийся сверху, теплый; на его плечи накинут халат. - А о чем мы сейчас ведем разговор? – спрашивает Джон. Либо о нем, либо о Мориарти, и если все-таки о Мориарти – так скоро после оргазма, - кому-то придется спасаться бегством. Шерлок хлопает его по лбу. Хорошо. - Причину для чего? – спрашивает Джон. – Их целый ряд. - Ты сказал, что это фокус, - говорит Шерлок. – Никакого мастерства, всего лишь фокус. Разве что фокус частенько оказывается мастерством. - Не в этом случае. - Твоя способность не является тем, что, по твоему мнению, ты заслужил, - продолжает Шерлок, явно не прислушиваясь к собеседнику. – У слова «фокус» есть более опасные значения, чем у других синонимов этого слова, которые ты мог бы использовать. «Уловка», например. - Это не уловка. - Вот, - говорит Шерлок, неожиданно отталкиваясь. Упирается руками по обе стороны от головы Джона. Смотрит на него с видимым возбуждением, близким к порочности. Нет, к страсти. Не менее интенсивно, но чуть более мягко. – Вот оно. Ты недоволен. Джон моргает. - Что? Нет, это не так. - Так, - настаивает Шерлок. – Я слышал тебя, и я почувствовал, как ты напрягся. Ты наткнулся на это случайно, не так ли? Да. Никакого мастерства; фокус, что-то, чем ты не так уж часто пользовался, да, это было случайно. Это верно, не так ли? Вот почему у тебя не было причины делать это. У Джона перехватывает дыхание. Глаза Шерлока сужаются. Под его испытующим взглядом у Джона в горле образуется ком. Он борется с ним, силой принуждает свои легкие расправляться, в то время как его мир, наоборот, сужается. Он заключен в ловушку опутавших его рук и ног, а ведь Шерлок действительно мог понять, что к чему. А если это удалось его Шерлоку, что насчет другого? Что насчет Майкрофта? Взгляд Шерлока становится пронзительнее, голос теряет звонкость. - Ты напуган. - Нет, - отрицает Джон. - Напуган. - Не по той причине, по которой ты думаешь. Шерлок двигается, отстраняясь и отталкиваясь. Джон хватается за его халат, ясно обозначив этим свой отказ. Шерлок пристально смотрит на него. - Все нормально, - произносит Джон. - Очевидно, нет. - Странно, поскольку все остальное не очевидно вовсе. Этого достаточно, чтобы заставить Шерлока прекратить сопротивляться, но не достаточно, чтобы привлечь его обратно. - Я беспокоюсь насчет завтрашнего дня, - говорит ему Джон. - А завтра будет?.. – подсказывает Шерлок. - Среда. И только тогда, когда Шерлок смотрит на него вновь, Джон понимает, насколько бойко, должно быть, прозвучал его ответ. Джон беспокоится о сегодняшнем и завтрашнем днях, вторнике и четверге в другом Лондоне. Другой день, другое завтра. Другой Шерлок. - Прости, - отвечает Джон. Хотя этого недостаточно. – Случайно вылетело. Шерлок садится, свесив с дивана левую ногу, перекинув колено через голень Джона и повернувшись к нему боком. - Что будет завтра? Если Джон ответит неверно, Шерлоку даже не нужно будет говорить: это положит их разговору конец. А может, не только разговору. - Я пока не знаю, - признается он. Опирается на локти. Он чувствует себя беззащитным, мягкотелым, только сильно бьется сердце. – Поэтому и волнуюсь. - А обычно знаешь? - Временами, - говорит Джон, не обращая внимания на проскользнувшее в его голове чувство вины. – И не тогда, когда это важно. Так что пользы от этого никакой. – Он делает паузу. – Ну, например, Гарри. Как правило, я знаю, когда дело доходит до нее. - Только Гарри? Джон кивает. Со всем и всеми остальными он разобщен то в одной жизни, то в другой. Ему жаль, что это произошло с Биллом, и он обязательно восполнит упущенное после возвращения из Афганистана. Он обещает себе, что сделает это, осознавая, что этого, скорее всего, не произойдет. Единственная причина, по которой Гарри просочилась в каждую его жизнь, состоит в том, что она продолжает звонить и поддерживает связь, несмотря на все его чувства. Она даже пишет ему письма в Афганистан, и из-за этого он чувствует себя ужасным братом. - А с кем-нибудь еще ты можешь такое проделать? – спрашивает Шерлок. Он чуть отодвигается, и Джон знает, что это вызов. Джон садится, упирается рукой о голую ногу Шерлока, перекинутую через его колено, покрытое тканью брюк. - Мог бы, с Биллом. Медбрат, который вынул пулю из моего плеча… С ним. Не так продуктивно, как с Гарри, но мог бы. - Ты сознательно посмотрел в сторону. - И я чувствую за это вину, но что есть, то есть, - выпаливает он. Шерлок откидывается назад, слишком скованный, чтобы расслабиться. Он опирается на обычную подушку и диванную так, словно на самом деле ему не нужна никакая поддержка. Он слишком расслаблен, чтобы не быть напряженным. Джон чувствует это в мышцах его ног. - Что насчет меня? Ты не пытался предсказывать мое поведение. Оставил это на завтра? - Ты – слепое пятно, - отвечает Джон. – Ты всегда удивляешь и будешь удивлять. Мориарти тоже является слепым пятном, в случае, если тебе интересно. - Это постоянное состояние? - Да, - говорит Джон, и, поскольку ему не нравится думать об этом, он добавляет: - Раньше проделывал это с машинами. Нахмурился. - Проделывал что? - Я мог пойти в любой район Лондона, в любое время, и знать, какие машины будут проезжать мимо, - отвечает он. – И я имею в виду не цвета, а то, какие именно это будут автомобили. - Это невозможно, - говорит Шерлок. - Теперь да, - соглашается Джон. – То есть, я уже и забыл, когда последний раз пробовал, но даже если я еще могу это делать, это все равно бесполезное знание. Шерлок смотрит на него, не моргая. - Я могу попытаться, если хочешь, но это произойдет через пять дней и может не сработать. - Почему пять? - Вопрос диапазона. – Он мог бы попытаться заставить время в цифровом Лондоне опередить аналоговый, но, учитывая проблемы, с которыми ему здесь приходиться разбираться, он не хочет в этом спешить. Взамен ему придется сесть на поезд из Челмсфорда. Если он сделает это после того, как проснется в Челмсфорде, останется пять дней, начиная с сегодняшнего. Проблема этого плана состоит в разнице между взрывами, устроенными Мориарти. Они, должно быть, создали проблемы с пробками. Шерлок так и не сводит с него взгляда. - Я не выдумываю, - говорит Джон. Шерлок хранит молчание. - Вот почему я об этом не рассказываю, - добавляет Джон. - Очевидно. – Ответ так же далек, как и глаза Шерлока. Джон опускает взгляд и обнаруживает, что его ладонь соскользнула с колена на гипс. Намного менее внезапный контакт, нежели с обнаженной кожей, контакт сквозь твердое препятствие. - В этом не будет никакого смысла. Внутренняя логика присутствует, однако перед прыжком тебе придется как следует разогнаться. - Сейчас в моей компетенции скорее хромое падение, - отвечает Шерлок. – Думаю, наша попытка со стеной ясно дала это понять. Он качает головой, встречаясь взглядом с серыми глазами. - Если бы кому-то это и удалось… - Джон, это безумие, - категорически отрезает Шерлок. - На то, чтобы привыкнуть, не понадобится много времени. – Хотя, конечно, все относительно. Как бы Джон ни считал, он может годами наблюдать за тем, как Шерлок приспосабливается к этой концепции. Или один год, если Шерлок отступится через три календарных месяца. Джон уверен, что по крайней мере такой срок детектив выдержит. Но опять же, когда-то он был уверен, что это будет длиться гораздо дольше, а это было лишь на прошлой неделе (в прошлом месяце). – Или, наверное, скорее понадобится, но это не должно стать помехой повседневной жизни. Раньше не становилось. Когда Шерлок не отвечает, Джон задает вопрос: - Ты бы предпочел не знать? - Не говори чепухи, - отрезает Шерлок. Несмотря на то, что их ноги переплетены, Шерлок не прикасается к Джону торсом. Если бы он приподнялся, расстояние между ними сократилось бы достаточно, чтобы его поцеловать. Откинувшийся назад, отклонившийся, он находится на расстоянии вытянутой руки. Джон остается в вертикальном положении. - Не-а, - отвечает Джон, - ничего не могу с этим поделать. Молоть чепуху – лучшее мое умение. Я хорошо его скрывал, но ты вывел меня на чистую воду. Шерлок поворачивает голову, переводя взгляд на стену. Как и утром, он словно пытается проникнуть взглядом сквозь обои и штукатурку. Это наводит Джона на мысль о пистолете, который он благополучно вернул обратно в ящичек стола в своей комнате, по милости Майкрофта. Смайлик на стене, несмотря на все его раны, по-прежнему улыбается. Сначала еле-еле, затем все сильнее Джон слышит тиканье своих часов. Звук проезжающих мимо дома машин. - Так что будет завтра? – спрашивает Шерлок. – Чего ты не знаешь. Это что-то конкретное. Я сказал, что ты заполучил свою способность случайно, и это испугало тебя. Почему? Из-за природы этого инцидента или потому что я был прав? - Ты заставил меня кое-что осознать, вот и все, - объясняет Джон. Пытается объяснить. – Но это никак не сказывается на тебе. - Но включает меня. - Не тебя, нет. - Если я – слепое пятно, почему ты уверен, что это меня не затронет? - По той же причине, по которой я знаю, что оползень в Новой Зеландии не обрушится тебе на голову. Сказать по правде, в противоположном случае я буду крайне удивлен. Внешне Шерлок кажется безразличным, бесстрастным. Джону хорошо известно, что это плохой знак, но становится еще хуже, когда Шерлок спрашивает: - А когда ты в последний раз был… «крайне удивлен»? - Во время первого взрыва, - отвечает Джон, не нуждаясь в размышлениях. – Черт знает что, ведь я не знал, что он произойдет. Шерлок хмурит брови. - Что? – спрашивает Джон. - Ты не знал? - Что? Нет, конечно, не знал. Шерлок скрещивает руки на узкой груди; ему удается отклониться еще дальше. Он приподнимает подбородок, сжав губы, непреднамеренно выставляя на обозрение шею в засосах. - Ты покинул квартиру в большой спешке. - Вместо того чтобы оттащить тебя от окна и заставить миссис Хадсон спуститься, - отвечает Джон, понимая, что нельзя заводить разговор о том, что Шерлок практически выгнал его из дома. – Я не знал. Вот как я понял, что Мориарти является слепым пятном. Шерлок бросает мимолетный взгляд куда-то вбок. - Позволил бы я кому бы то ни было навредить тебе? – прямо спрашивает Джон. Он вычерчивает круги на гипсе, большим пальцем поглаживая голубую стеклоткань. – Если бы у меня был выбор в этом вопросе… хоть какой-нибудь? Ответ Шерлока скуп, но он хотя бы не молчит. - Нет. – Словно он сейчас начнет дуться. - Ты понимаешь, что я хочу тебе сказать. - Мне нравится думать, что я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы это понимать, - отвечает Шерлок, и вот тогда до Джона доходит. Сердитый голос, сложенные в защитном жесте руки, неуверенный взгляд – Джон видит лишь малую толику его эмоций. - Ты знаешь, что имеет значение, - говорит Джон. И это не ложь. Он отваживается на прикосновение. Ладонь поднимается с гипса к локтю. Резко выступающая кость даже сквозь халат кажется острой. - Я расскажу тебе завтра, - решает Джон. – Все. - Я могу разобраться в этом самостоятельно. – Его взгляд твердый, но на Джона он не давит. – Мне нужно больше времени. - Я бы дал тебе время, если бы мог, - говорит он. Быть может, он лжет. Он не совсем уверен. Он никогда не думал, что эта загадка будет рвать Шерлока на части. Вероятно, ему следовало бы подумать об этом, но сейчас уже поздно. – Дело в том, что мне нужна твоя помощь кое в чем. - В чем? - В том, что без контекста попросту не имеет смысла, - уверяет Джон. Шерлок опускает руки, в процессе сбрасывая ладонь Джона. - Поэтому ты рассказал мне сейчас? До этого ни словечка, ни звука, зато сейчас, когда тебе понадобилась помощь… - Сейчас, когда мы спим вместе, - поправляет Джон. - Ты сказал Саре, м? - Нет, - произносит Джон. Он все равно с ней не спал. Шерлок должен это знать. Его сосед ревнивый, закомплексованный, вспыльчивый. Джон никогда не видел это так ясно, как сейчас. – И не планировал. В этом не было никакого смысла. Шерлок сгибает пальцы, едва приподнимая ладони с колен. Это сдержанное движение бросается Джону в глаза. Он опускает взгляд, пульс зашкаливает, и Джон вспоминает, что трусы и пижамные штаны Шерлока до сих пор валяются где-то посреди комнаты. В халате или нет, но Шерлок явно ощущает себя обнаженным. Не удивительно, что он чувствует себя уязвимым. - А в чем тогда смысл? – спрашивает Шерлок. - Суть в том, - говорит Джон, - что это не так. – Он ощущает толчки пульса по всему телу, в ушах и сквозь кожу. – Я показал тебе симптомы, не болезнь. Все это, - он машет рукой по направлению к кофейному столику, исписанным головоломками кусочкам бумаги, валяющимся на нем, - это как способность видеть сквозь камуфляж из-за дальтонизма. Помогает лишь выборочно, и мне все равно приходится смотреть. - Ты говоришь так, словно это недостаток. - Я говорю, что это медицинское состояние. И нет, это не заразно. – Насколько ему известно. - Каковы другие симптомы? - Порой краткосрочные нарушения памяти, периодическая эмоциональная неустойчивость и глубокое раздражение в ответ на раннее пробуждение. - И это не полный список, - вставляет Шерлок. – А остальные? Он улыбается. Он не хотел, но все же улыбается. - Я сказал, что расскажу тебе завтра. - Тогда поговорим о том происшествии. Не происшествии в традиционном смысле, а о том, с чего все началось – это твое состояние. Хроническое? - Весьма, - отвечает Джон. – И не задокументированное. Я проверял. Не думаю, что такие люди, как я, появляются часто. – Иначе, их бы точно препарировали. У Шерлока вновь дергаются руки. Джон принимает нерешительность за приглашение и проводит костяшками пальцев по боку Шерлока. Его пальцы скользят между рукой и ребрами. Он зарывается ими в ткань. Медленным движением Шерлок выпрямляется. Даже сидя, он возвышается над Джоном, его губы находятся на уровне его глаз, на расстоянии вдоха. Джон перемещает ладони на его спину. Прижимается щекой к плечу – для подушки оно слишком твердое, - но Джон вздыхает, закрыв глаза. Он расслабляет мышцы, пытаясь таким образом заставить расслабиться и Шерлока. Безнадежная попытка, но он должен был попробовать. - Ты рассказал мне практически все, не так ли? – спрашивает Шерлок. – А я до сих пор ничего не понимаю. - Я и не просил тебя понять, - говорит Джон, прижимаясь губами к мягкой коже его шеи. На данный момент это единственная мягкая часть его тела. – Не совсем. Теплое дыхание овевает ухо Джона. Недоверие и насмешка. - Тогда что? Джон не отпускает. Просто отказывается это делать. - Мне нужно, чтобы ты верил мне, - говорит он. – Я не мог придумать другой способ убедить тебя. Длинные пальцы оказываются у Джона на затылке. Большой палец поглаживает его волосы. Джон дрожит, все в нем дрожит: кожа, и кости, и дыхание. - Хорошо, - говорит Шерлок. – Я убедился.

═●═

- Завтра – это во сколько? К этому моменту они полностью сменили позиции; теперь Шерлок лежит на спине, Джон сверху. Острые тазовые кости вжимаются в его живот. Плечо дрожит, удерживая на себе вес его тела. Халат уже давно распахнут, и полностью одетый Джон лежит на обнаженном мужчине, расположившись меж бледных бедер. - В десять, - отвечает Джон. - Ночи? - Утра. – Следующая часть дня пригодится им для объяснений, а ночь – для планирования. Если и стоит что-либо спланировать, так это то, каким образом Джону избежать разоблачения Шерлоком в другом Лондоне. Таким образом, которым Майкрофт позволит ему. - Я не буду сегодня спать, - решает Шерлок, разглаживая ладонями рубашку на спине Джона. Пальцы блуждают по его спине, поднимаются к ребрам, выводя плавные, нескончаемые круги. – Времени недостаточно. - Хорошо. – Он опускается Шерлоку на грудь, уменьшая давление на плечо, теперь его рука оказывается в ловушке между Шерлоком и диванной подушкой. Левая рука отнялась совершенно. Шерлок весь плотный и твердый, его мышцы напряжены. Его кожа скорее упругая, нежели мягкая, лишь слегка покрытая волосками. Он как хлопок, однако не менее комфортный, чем женский шелк. Он весь бледный, длинный, во всем теле чувствуется скрытая сила. - Можно мне тебя поцеловать? – спрашивает Джон. – Если это слишком сильно отвлекает, ты можешь… Контакт происходит под странным углом. Джон приподнимается, Шерлок открывает рот, и вот они лежат, пробуя на вкус друг друга, губы, язык и сбивчивое дыхание. Шерлок целуется с открытыми глазами, обнаруживает Джон. Только на этот раз или всегда – это ему еще предстоит узнать. Его рубашка сбивается, съезжает по спине, по бокам, по животу. Шерлок толкает бедра вверх, прижимается тазом, обжигая жаром. Джон животом ощущает его поднимающуюся эрекцию. Поцелуй углубляется. Теплые руки в еле ощутимом прикосновении проходятся по спине, заставляя его дрожать. Он выгибает спину, вжимается в Шерлока бедрами. Оба дышат с трудом. Руки спускаются ниже, поглаживая его сквозь молнию брюк. Каждое прикосновение и скольжение – дразнящее. Непродолжительные касания не приносят облегчения. Барьером между кожей и жаром служат трусы и штаны. Шерлок возбуждает его слишком быстро. Затянувшиеся поглаживания становятся мучительными. Целенаправленные движения, каждое требует ускорения. Больше, скорее, быстрее. Может быть опасно, сейчас, скоро, проверь. - Боже, - шепчет он, толкаясь навстречу слишком слабым прикосновениям Шерлока. – Мне нужно больше. Шерлок прикусывает его губу, когда он стонет, и вскоре отворачивается. - Шерлок, - задыхается Джон. Он елозит бедрами, его губы ищут, к чему бы прикоснуться, но этого не достаточно. Ему жизненно необходимо снять штаны, но его руки заключены в ловушку под спиной его сумасшедшего мужчины. – Шерлок. С придыханием, низким, ломким голосом: - Почему? - Что? – Боже, нет. Только не интеллектуальные игры, не сейчас. Не может думать. Нуждается в контакте с плотью. Безумно хочет пролиться на нее и вылизать начисто. Или внутрь. Куда угодно. Рука скользит выше, исчезая с члена Джона, с силой прижимается к его животу. Бедра сжимают ягодицы Джона слишком сильно, чтобы он мог толкнуться, удерживают на расстоянии от прикосновения. Эта хватка удерживает его от оргазма. - Почему? – настаивает Шерлок. - Ты серьезно… - Боже, так и есть. - Почему? - Ты мне нужен, - требует он. – Ты знаешь, что я… блядь, пожалуйста. По молнии проходятся костяшки. - Тебе нужна моя рука. - Ты целиком. – Отчаяние. – Ты сказал, я могу. Куда угодно. – Кончать и кончать, ему жизненно необходимо кончить. - Моя рука, мой рот, моя задница, - перечисляет Шерлок. Джон может встретиться с ним взглядом, но не губами. Он изо всех сил старается высвободить руки, хотя бы одну, но обе они как в ловушке под острыми лопатками. Наконец он вытягивает одну, левую, онемевшую. Тянется к пенису, и Шерлок хватает его за запястье. Шерлок оттаскивает руку Джона от молнии, удерживая ее. Он прикасается к Шерлоку, размазывая предэякулят по стволу. Небрежно, никак не ловко. Едва удерживается, когда Шерлок толкается под ним бедрами. - Идиот, - выдыхает Джон. – Ты гребаный идиот. Дай мне тебя поцеловать. Шерлок напрягается, и Джон прижимает его вниз. Пальцы наконец оказываются на ширинке, и он тут же стягивает штаны, не забывая стеречься металлических зубьев молнии. Брюки спущены, Шерлок ступнями стаскивает ткань, широко расставив ноги. Джон с силой вжимается в него, стонет ему в рот, и Шерлок оборачивает руку вокруг его пальцев, сжимая оба члена сразу. Он распахивает глаза, и Шерлок, не отрываясь, смотрит на него. Всегда смотрит. Всегда, всегда, широко раскрыв глаза. Как долго? Как долго он это делает? Рука исчезает, пальцы впиваются в его ягодицы, притягивая ближе и ниже, и Джон оказывается на коленях, упираясь предплечьями в диван. Ближе, ему нужно ближе, еще больше, его рубашка елозит между их торсами, тонкая цепочка и круглые жетоны запутались в одежде, покрываясь потом от контакта с кожей. Внезапное давление, ниже, между ягодиц. Шок. Он откидывает голову. Кричит. Воздух словно исчезает. Остался только серый цвет. Глаза Шерлока. Жесткое плечо. Упирается подбородком. Прижимается щекой к подушке. Влажный жар под животом. Частое дыхание в ухо, замедляющееся. Движение, толчки. Ладони на его заднице, кончик пальца упирается в отверстие. Кружит. Вращается. Стон. Лицом прижимается к шее. Поцелуй. Потом ему приходится заново учиться двигаться.

═●═

- Только не смейся, - говорит ему потом Джон. Ленивое поглаживание по спине, гладкое, решительное. - Над чем? Его желудок сжимается. От головы отливает кровь. «Я едва удерживаюсь, чтобы не написать тебе сообщение, хотя ты даже не знаешь меня, и я ревную к соседу, которого ты никогда не встречал. Я не могу оставаться в Лондоне, в котором ты умер. Я должен избегать тебя завтра, безумен твой братец или нет, но ты убил во мне чувство самосохранения». - Я скучаю по тебе, когда сплю, - говорит он. Поглаживания прекращаются. Возобновляются. Шерлок не смеется.

═●═

Джон голышом ныряет под одеяло Шерлока. В противоположном конце спальни Шерлок осторожно опускается в кресло, сбросив с него весь хлам. Настольная лампа добросовестно освещает разложенные перед ним бумаги. Джон закрывает глаза и засыпает.