Между небом и землей

- Ты-ты! Ты! Идиот! Дурак! Кретин! Да как ты посмел?! Что, жить надоело?! Да где это вообще видано!? – Савада возмущался и уже почти что докатился до очередной за этот день истерики, размахивал рукой перед собой и тыкал пальцем в Скуало, другой же - прикрывал губы. Суперби ничего не ответил. Он молча сидел напротив и улыбался. Ему нравилась такая милая реакция и ничего не получалось сделать с этой рвущейся наружу радостью. Он облокотился о спинку дивана, взял чашку с чаем в руки и отпил немного. - Нет, ты издеваешься! - Да ладно тебе. Вот, лучше тоже выпей чаю. - А знаешь что?! Да иди-ка ты домой! Давай, иди уже. Тебе пора. До свидания, - Тсунаеши дождался, пока Суперби поставит чашку на стол, потом схватил его за руку и потянул на себя, прилагая усилия, чтобы хотя бы сдвинуть Скуало с места. – Я тут думал, понять, простить и все забыть, а теперь вот фигушки! - Понял. Ухожу. Он и правда встал и ушел. Причем так быстро, что Савада даже удивился. Ему-то казалось, что Суперби снова сделает что-нибудь эдакое или хотя бы попытается, а-нет. Просто взял и ушел. Тсунаеши молча пялился на входную дверь, только что закрывшуюся прямо перед его носом. Он тяжело вздохнул и уперся о нее лбом. - Дурак, - шепотом бросил он и уже беззлобно пнул дверь ногой. Рядом сидел Натс, довольно щурясь и мурча. Савада лишь глянул в его сторону, опять тяжело вздохнул и вернулся в комнату. - Вот уж не думал, что он заявится и с порога начнет нести весь этот бред. Хотя если подумать, он и впрямь выглядел немного измученным, может правду сказал? День прошел. Ничего больше не случилось. Ничего и не могло произойти. Савада решил больше не думать о поступках Скуало, хотя получалось плохо. Тсунаеши пялился в монитор компьютера, читал новости, гладил котенка. Молча. Тишина давила. Впервые за долгое время. Тсунаеши глубоко вздохнул, перебрался с пола на кровать и, поджав колени к груди, постарался поскорее уснуть. Сны не снились, но он отчаянно позволял себе мечтать о прошлом перед сном и хотя бы немного, но представлять лицо возлюбленного. На следующее утро Савада проснулся без настроения. Просто так. Может, встал не с той ноги. Погода была отвратительно хорошая, и солнце рьяно светило в окна, подогревая в комнате воздух до невозможной температуры, становилось душно и жарко. Савада задвинул шторки, спустился с кровати на пол и улегся рядом с Натсом. В тот день он не произнес ни слова. Делал дела в привычном темпе, по привычке ходил туда-сюда и убирался в квартире. Телефон он выключил почти сразу, как проснулся. Он не хотел говорить со Скуало, а если бы телефон был включен – сообщения бы доходили получателю, а отправителю – отчет о доставке. Это длилось, может, день, может, два или вовсе неделю. Он просто не включал телефон. А когда включил, скоп сообщений обрушился, а читать не было сил. Последнее время Тсунаеши одолевал страх. Ему было не по себе от того, что он начал забывать внешность любимого. Память меняла родные черты лица, накладывая и добавляя мелкие штрихи, от чего новое лицо напоминало образ Скуало. Савада не верил, что он может вот так просто все забыть. Он не мог, не смел! Не имел права забывать. Именно поэтому он лихорадочно искал фотографии в архиве компьютера, тщательно спрятанные в самые дальние папки. Он нашел их, а когда увидел, - человек на фото показался чужим и незнакомым вовсе. Такая игра памяти давила на сознание, стало плохо, его начинало подташнивать. Тсунаеши кликал на иконки фотографий и смотрел на все детали: вот он, рядом с ним его любимый, они обнимают друг друга, улыбки на лицах. Но почему, черт возьми, чувства теперь совершенно не те, что раньше?! Савада злился на себя, на Скуало, на родителей и вообще на все мироздание. А потом начинал себя жалеть, хотел найти утешения, но не мог себе позволить этого. Он мучил сам себя, словно от безысходности загонял себя в тупик воспоминаний. А еще оказывали давление новые чувства, становилось только хуже. Пересилить себя он не мог. Не получалось собрать и без того разбитое давным-давно сердце. Ледышки, в которые он облачил каждый кусочек своей души, один за другим оттаивали. Отмирали и оживали, и ныли! Как же чертовски ныл каждый из них! Как же тяжело было дышать. Как же больно было от одних только мыслей, что может быть он любит Скуало. Савада перестал есть, начал больше спать, почти что забыл про Натса. Он оставлял ему сухой корм в миске, а потом возвращался в постель. Когда стало совсем невмоготу, он приготовил чашку риса, так как больше в доме ничего не было. Можно было подумать, что он живет от депрессии к депрессии, что счастлив и не бывает, и что в жизни ничего не изменится, чтобы он не делал. В один из дней, когда больше не было сил даже думать о чем-либо, он отправил сообщение Скуало. Он сделал это скорее бессознательно, чем нарочно. Наверное, ему нужно было хотя бы на что-то отвлечься. Или может разобраться в себе, что-то наконец-то решить. Скорее всего, он понимал, что если продолжит изводить себя воспоминаниями, он вернется в больницу. Если уж это и случится, то вряд ли бы он захотел вернуться и попробовать жить еще раз. Скуало на удивление не спешил. Не пришел сразу. Не пришел на следующий день. И явился только к выходным. - Тсунаеши, - чуть слышно произнес Скуало, оставаясь на месте, смотреть было больно, страшно. Савада ничего не ответил, уставившись взглядом в пол. Он выглядел забитым, измученным и расстроенным. Почему ему было так больно, когда он увидел Скуало, Савада понял почти сразу и от этого стало только хуже. Вот уже второй месяц он знаком со Скуало, второй месяц они общаются, иногда даже бывает Суперби приходит к нему в гости. Тсунаеши спокойно встречает его, принимает. Ему больше не страшно рядом с ним. Не грустно, не одиноко и уже почти не осталось чувства ностальгии. Осознание этого и причиняло больше всего боли. Савада начал забывать Его. Каждый день он становился все более открытым и веселым. С каждой встречей становилось легче. С каждой минутой проведенной в компании Скуало, он все больше привязывался к нему. И совсем не странно, что вместе с привязанностью появилась симпатия. Жаль, что он осознал это только после первого исчезновения Суперби, оно внесло непоправимую лепту, из-за которой Тсунаеши и решился пригласить его снова. Суперби же хоть и понимал свои чувства и видел, как меняется Савада, но действовать не спешил. По крайней мере, он не хотел давить. Но когда он получил то сообщение… - Что случилось? – Скуало не скрывал тревоги, ему не было безразлично на состояние Савады. И сейчас Тсунаеши выглядел действительно неважно. Савада остался на месте, сжал рукой свое плечо, опустил голову вниз и мелко задрожал. На пол капали слезы, дыхание сбилось, чувство страха и отчаянья сводило с ума. Продолжать бездействовать Скуало больше не мог. Он сделал шаг навстречу Саваде, крепко его обнимая, предварительно закрыв за собой дверь. Тсунаеши замер, продолжая плакать, внимая чувству защищенности, в крепких объятиях Суперби, а через мгновение ухватился за ткань рубашки на чужой спине, прижался к нему и зарыдал еще сильнее. Ошарашенный всем происходящим Скуало молчал, позволяя Тсунаеши выплакаться. Потом он выслушает, потом сможет поддержать, потом сделает что угодно, чтобы Савада не чувствовал себя так больше. Скуало бережно поглаживал его по голове и спине, продолжал обнимать. Савада постепенно успокоился, после поднял на Скуало заплаканный взгляд и, приподнявшись на носочках, осторожно поцеловал его в губы. Неуклюже, отчаянно, медленно, томно. Поцеловал его так, словно всегда этого желал, позволил этому чувству охватить его сознание, разрешил себе стать слабым. Тсунаеши робко обнял Скуало, продолжил целовать его снова и снова, пока Суперби не прижался губами в ответ. Это было совсем не так, как когда-то его целовал тот другой, которому Савада отдал свое сердце. Тсунаеши успокоился, остановился и опустился, полностью наступая на пол, но все еще оставаясь в нежных объятиях Суперби. - Сделаем это, пожалуйста, - чуть слышно просил Савада, прижимаясь всем телом к Суперби. Скуало молчал, колеблясь, стоит ли выполнять эту просьбу. Он приподнял подбородок Тсунаеши вверх и сам впился в его губы новым поцелуем. Савада зажмурил глаза, крепко держась за плечи Суперби, отдавая ему всего себя и даже не стараясь сдерживаться. Суперби сделал шаг в сторону комнаты, потом еще один и еще. После подхватил Саваду на руки, и в несколько больших шагов преодолел расстояние, вошел в комнату и уложил его на кровать, наваливаясь сверху. Тсунаеши жмурил глаза, вдыхал полной грудью и ласкал томными стонами слух Скуало. Савада бездумно водил руками по чужой спине, извивался и терся бедрами о Суперби. Кусал свои губы, и отводил голову в сторону, позволяя Скуало нежить шею прикосновениями. Потом шепотом звал его и напрашивался на поцелуи. Покачивающимися движениями, Суперби осторожно терся о зад Савады, позволяя ему почувствовать себя. Тсунаеши приподнимал бедра и двигался в том же ритме, что и Скуало, он уткнулся лицом в подушку, покусывал свою руку и наслаждался чувством, как когда после долгих уничижений себя же, наконец-то чувствуешь пустоту в мыслях и легкость. Скуало скользнул ладонями под футболку, оглаживая холодными руками грудь и живот Тсунаеши, потом притянул Саваду к себе, заставляя его встать, стягивая с него одежду. Скуало крепко прижимал его, поддерживая сидящим на своих бедрах. Держать равновесие было почему-то сложно, желание лечь обратно и потянуть за собой Суперби превозмогало. Тсунаеши заерзал, чувствуя под собой твердый возбужденный член Скуало, смущенно прижался к груди и только тогда понял, чем они сейчас занимаются. Суперби уложил его обратно на кровать, стягивая теперь штаны вместе с трусами. Тсунаеши накрыл лицо рукой и смущенно перевернулся на бок. Глаза покраснели от недавней истерики и уже начали болеть, а еще хотелось спать, и может поскорее унять это растущее в душе желание стать поскорее чьим-нибудь. На бок Савады легло несколько прядок, щекоча и вызывая мурашки на месте прикосновения. Тсунаеши чуть слышно хихикнул, а через секунду глубоко и томно выдохнул, когда Суперби осторожно провел ладонью между его ног, задевая возбужденный член. Другой рукой он скользнул по бедру к талии, а после крепко ухватился и приподнял его, заставляя встать на колени и оттопырить зад. Тсунаеши ахнул, кротко оглянулся, замечая боковым зрением наполненный желанием взгляд серых глаз, и снова вжался лицом в подушку, сжимая в руках край одеяла. Скуало гладил руками спину Савады, очерчивал линию талии и бедер, легко хлопнув по заднице, и сразу же скользнул ладонью по внутренней стороне бедра, уверенно касаясь подрагивающего от возбуждения члена. Тсунаеши двинулся назад, упираясь задом в пах Скуало, поежился и застонал, ярко ощущая приближающееся желание кончить. Савада стонал как настоящий девственник, накрыв ладонью ладонь Скуало и двигая ею вместе с ним. «Черт», - шепотом выпалил Суперби, будто смущаясь такой милой реакции на простую ласку. И пока он дрочил Тсунаеши, свободной рукой он расстегнул свои джинсы и приспустил их вниз вместе с бельем, вжимаясь членом между ягодиц Савады, сдавливая рвущийся наружу стон. Суперби смочил слюной свои пальцы, размазывая ее по члену. Скользить меж ягодиц Савады стало проще и приятнее. Он плотно прижимал открытой ладонью член к заднице, продолжая ласкать Тсунаеши спереди. Савада время от времени оглядывался назад, наблюдая за выражением лица Суперби, смущался, но наслаждался происходящим, а когда Скуало скользнул членом и ткнулся им в член Савады, Тсунаеши ойкнул, прогнулся в спине и коснулся ладонью головки и повел рукой дальше, поглаживая член Скуало пальцами и лаская его скользящими движениями бедер. Суперби цокнул, ухватился руками за бедра Савады и грубо прижался, потом отстранился и снова провел членом меж ягодиц, снова задевая головкой основание члена Савады. Он продолжал двигаться так, пока не кончил на живот Тсунаеши, а Савада излился следом. Суперби дышал тяжело, отрывисто, глубоко вдыхая воздух. С желанием смотрел на подрагивающую спину Савады и не мог поверить в то, чем они только что занимались. Тсунаеши завалился на кровать сначала на бок, а потом улегся на обе лопатки, смотря на Скуало, жадно впившись взглядом в его губы, вскинул руку вперед, призывая Суперби к себе. Скуало плавно подался вперед, слизывая сперму с живота Тсунаеши, ведя языком вверх и заключая губы в поцелуе. Потом лег рядом и прижал его к себе, замечая на подоконнике плед и накрывая им себя и Саваду. Еще некоторое время они лежали так, приводя дыхание в порядок, а потом, крепко прижавшись, Тсунаеши уснул. Скуало лежал почти что не двигаясь, как когда он задремал на диванчике перед телевизором. Он не понимал, что должен делать дальше и как себя вести, о чем говорить и что лучше не спрашивать. Было сложно держать себя в руках и еще сложнее станет теперь. В какой-то момент он подумывал сбежать, но вовремя опомнился, гоня прочь глупые мысли. - Вот он, рядом. Мой, ты же мой, правда? – Суперби шептал это в макушку Тсунаеши, целовал его в лоб и поглаживал по спине. Казалось, более удачного момента, чтобы наконец-то быть вместе не найти, но почему же тогда, Суперби не давало покоя какое-то тревожное чувство в груди? Неужели все на самом деле так просто... Скуало притворился спящим, заметив, что Савада начинает медленно просыпаться.