Между небом и землей

Спустя может быть неделю, может больше, на пороге квартиры Савады вновь объявился Суперби Скуало, улыбаясь, даже с какой-то невозмутимой надеждой во взгляде. Тсунаеши молча смотрел на него, потом скривился, словно съел дольку лимона, и захлопнул перед его носом дверь. Сказать, что Скуало удивился – ничего не сказать. Он с криком застучал в дверь, силясь ее попросту выбить. - Открой, Савада! Я все объясню! – на повышенных тонах говорил Суперби, считая, что Тсунаеши так лучше услышит и все же откроет дверь. - Ты кто вообще такой? Я тебя не знаю, - в меру громко ответил Тсунаеши, и еще с таким раздражением в голосе, что становилось не по себе. «Да уж. Чего еще было ожидать. Надо было раньше ему написать или позвонить», - Суперби молча обдумывал план действий. Из всех вариантов почему-то выделялись именно эти три: первый – продолжать бить в дверь с криками еще громче, чтобы соседи вышли на площадку; второй – завалить телефон Савады сообщениями до такой степени, пока он не разозлится и не откроет дверь; и третий – все-таки выбить эту чертову дверь. - Больше всего мне нравится последний, - бурчал себе под нос Скуало, - он самый надежный. - Савада, - уже спокойно заговорил Суперби, - пожалуйста, открой. Я не прошу впускать меня, но ты должен меня выслушать. Так поговорить не получится, поэтому… Речь Скуало казалась слащавой, немного бабской, однако не лишенной здравого смысла. Именно благодаря часам просмотров мыльных драм по телеку на больничной койке, ему удалось склеить это нечто и выдать на одном дыхании удивленному Саваде. Дверь открылась, и Суперби наконец-то увидел того, ради которого бросил все, что было в его никчемной жизни. - Прости меня. - Ты. Ты просто идиот. Я тебя ненавижу. Нет, правда, ненавижу! - Савада говорил сбивчиво, повторялся, тяжело дышал из-за нахлынувшей волны ярости, но вразрез словам, выглядел он больше расстроенным. Глаза уже не первый день были красными из-за бессонных ночей, а теперь еще ком чувств, которые он тщательно пытался похоронить, подступил к горлу, навернулись слезы. Скуало стоял в немом шоке. Савада в тот момент казался ему таким беззащитным и даже маленьким, хотелось его прижать к себе и утешить. А еще сердце зачастило, забилось так сильно, что даже отголосками по телу шла дрожь. Почему Скуало дрожал, почему так больно было в груди и почему вдруг стало так горько – он и сам понимал. Почти понимал. Ему все время не хватало уверенности, какого-нибудь подтверждения, а теперь все это было. Он наконец-то увидел всё в этих любимых уставших покрасневших глазах. - Савада, я пропал не потому что мне так захотелось. Я был в больнице. Поэтому не мог прийти к тебе раньше. - Господи, да что случилось!? - Я. Я хотел быть свободным. - Ты хоть понимаешь, как это звучит?! Мы что в мыльной драме?! Говори нормально, черт побери. - Короче так. Я подрался с бывшим. Сначала были просто ссадины и вполне обычная боль, а потом на вдохе стало больно. И на работе отправили в госпиталь. - И что там сказали? - Два ребра сломаны и отек сильный. Я планировал вернуться к тебе, как только с лица припухлость сойдет и ранки затянутся. А оно вон как получилось. Такие дела. - Такие дела? Такие дела?! Да ты издеваешься! Сумасшедший! Где вообще можно было так подраться? - Савада. - Ну что? Что Савада?! Ты хоть понимаешь, что я уже тут напридумывал? Я ведь нормальным человеком был… стал… Черт! Все шло так хорошо, пока тебя не было! Ну как так? За какие грехи?! - Савада, послушай! - Да что слушать!? Что!? Самодовольный эгоист! Я думал, ты умер! Думал, что больше никогда не увижу тебя. И вообще, после того, что случилось в тот вечер, я думал… думал… Надеялся. Хотел, - тут уж Савада совсем замолчал, смущаясь заканчивать мысль вслух. Они так и стояли с минуту в полной тишине, пока ее не нарушил Скуало: - Меня не было всего неделю. - Это тебе так кажется. Как будто за это время нельзя было коньки отбросить. - Я здесь. Жив. Уже здоров. Все хорошо. Поэтому, прости, что исчез и ничего не сказал. - Не все так просто. Не думай, что извинился и дело улажено. Я буду зол еще некоторое время. - Вот. Возьми, это тебе. Еще я номер поменял сегодня. И его тоже запиши. - Зайди. Чай будешь? - Да. - Хочешь, иди в комнату, хочешь – на кухню. Я пока чайник поставлю. - Спасибо. - Натс! Завтрак еще никто не отменял, - сначала крикнул, а потом заворчал Савада. Поставил чайник греться и насыпал в мисочку котенка корм. Натс прибежал сразу, стоило только Тсунаеши его позвать. - Он уже так освоился. Такое чувство, что месяца прошли, - хмыкнул Скуало и поставил пакет с пирожными на стол, а потом сел на мягкий кухонный диванчик. Савада молчал. Он и так уже с пылу наговорил всякого, а теперь, чуть успокоившись, накатило чувство стыда и смущения. Если бы это было возможно, он бы вернулся на минут пять назад и заткнулся, пока не поздно. Сейчас же остается только молча себя ненавидеть за весь вываленный шквал чувств и эмоций. И как вообще Суперби не сбежал, и как ему хватило мужества не заткнуть Саваду крепким ударом справа или, что еще проще, развернуться и уйти, не дожидаясь финала всей разыгранной им комедии. - А здесь все так же тихо и спокойно. Эх, мне бы немного этого спокойствия в свою жизнь, - Суперби заулыбался, потянулся и, сложив руки перед собой на столе, оперся на них, внимательно наблюдая за движениями Савады. Времени, и правда, прошло слишком много. Скуало успел загрустить. А еще соскучиться по запаху Тсунаеши и прикосновениям его мягких ладоней. Он мечтал снова увидеть смущенную улыбку и толику радости во взгляде. «Черт, как же я хочу остаться с ним. Здесь и сейчас, и вообще навсегда. И время пусть больше не идет. А эта ссора, она пройдет. Вот уже прямо сейчас. В эту же минуту», - Тсунаеши как раз подошел к Скуало и поставил чашку с чаем перед ним, а Суперби успел взять его за руку и снова потянуть за нее к себе. Савада опешил, уперся второй рукой в стол и не сразу понял, что его поцеловали. Он отпрянул от довольно улыбающегося Скуало и прикрыл ладонью губы.