Мертвый мир

Безопасное высохшее дно между материками, по которому передвигался Флэш к Н, было довольно не глубоким, и уходило вниз плавно и едва заметно. По подсчетам, в самой глубокой точке океанического дна он опустился всего метров на восемьсот ниже уровня суши. Рельеф дна шел на удивление ровно. Вряд ли весь океан Юшен был таким ровным, океаническое дно обычно напоминает озверевшие скалы с глубокими широкими пропастями, так что Флэш радовался, что решил не бежать в обход материков по высохшим бассейнам. Тем более дальше оказалось, что не так уж окончательно море было высохшим. Сначала стали появляться редкие, мелкие лужицы. При приближении к шельфу они зачастили, разлились в озерца, а когда вдали стала угадываться земля, вовсе образовали вполне настоящее, правда, мелководное пространство. Флэш, в принципе, мог бы перебежать по водной глади на скорости, если бы не одно но: увеличилось не только количество воды, но и фон радиации вырос невероятно. И куда податься было непонятно. Остатки безопасного шельфа и небольшая высохшая коса, заваленная галькой и валунами, до которой добежал Флэш, были последней безопасной зоной. На это косе Флэш и замер в раздумьях, словно наткнувшись на невидимый барьер. Дальше шла только коротенькая полоска мокрого песка, а за ним раскинулась морская гладь с частыми зубьями коварных рифов. Бежать? Обойти? Даже отсюда он ощущал чуждое, мертвое дыхание зеленой воды, остро пахнущее солью. Флэш принял решение, прикрыл на секунду глаза, собираясь, замер всем телом – и рванул на доселе небывалой в этом мире скорости. Край материка стал приближаться, занимая горизонт все больше и больше под звуки создаваемого и не успевающем за ним ветра. Склон Н являл собой неприступные пики скал, вознесшиеся своими вершинами, казалось, к самому небу. При приближении они все сильнее занимали горизонт монолитной стеной, становясь все больше и начиная отбрасывать мрачную тень. Внизу, под этими нависшими над ним скалами, задерживаться было непозволительно: неслышимый на такой скорости звук дозиметра Флэш все равно почему-то ощущал, может, с подачи ПИП-а, и чувствовал, что дозиметр еще сильнее повысил частоту истеричного предупреждения. Да и без него было ясно, сам Флэш начинал чувствовать себя очень нехорошо. Поэтому он сразу, не останавливаясь, взлетел по пологой природной стене и побежал по ней, столько, сколько хватило запала противостоять гравитации. Удачно удалось добежать, ни разу не споткнувшись и не накренившись, до удобного крепкого козырька, схватиться за него и на остатках запала подтянуть тело и усесться, свесив ноги над пропастью. Догнавший слух писк дозиметра на этой высотной отметке все еще напоминал о себе, но уже гораздо слабее. Зараженная зона была пройдена! Флэш неверными руками, грозя выронить драгоценный мешочек, достал антирадин и употребил его по назначению. Тошнота, жжение и остальные неудобства радиационного отравления исчезли. Что происходит с его кожей под тканью костюма, знать не хотелось. Подбородок на ощупь вроде в порядке, но.. Надо будет принять стимулятор по окончании квеста. А лучше – регенератор. А то по возвращении его не узнают. Флэш убрал мешочек обратно, перевесив его пока на грудь, откинулся на неровную поверхность позади себя и расслабился, закрыв глаза. Перед глазами возникла карта, к вящему недовольству Флэша, который навострился ненадолго отстраниться от реальности. Чтоб этого ПИП-а. Ладно, отдохнет потом. Как там в поговорке? Нет, не в той! А, все равно. Так, если верить карте, скалы не только стояли неприступной стеной, но и уходили вглубь на много миль. Так что одним восхождением отделаться не получится, дальше тоже ожидались горы-горы-горы. Нда.. что ж, главное, писк почти исчез, можно уже не торопиться. Погоди-ка.. писк? - ПИ-ИП? ПИП! – позвал Флэш, смотря на ручной девайс, - Я же сказал сменить звук! - По собранным данным этот звук более эффективен. - Он просто действует на нервы, - не повелся Флэш, - Смени обратно на тот треск, в моем мире он является сигналом радиации, и поэтому ОН более эффективен. Слышишь? ПИП не реагировал. Флэш еле удержался, чтоб не постучать тому по «лбу» в надежде на отклик. - Разве ты не должен выполнять приказы своего носителя? – надавил он на долг девайса вместо этого. Законный звук потрескивания – фирменно земное палево радиации - вернулся обратно. Вуаля! Разобравшись со своенравным ручным помощником и отдышавшись от дикого забега, Флэш поднялся снова на ноги, и, осторожно прилипнув к камням и цепляясь за трещины и выступы, пополз вверх. Вверх и вверх. И снова вверх, и конца тому видно не было. Становиться скалолазом или заняться фигурным катанием на коньках – вот чего Флэшу никогда и в голову не приходило. Что в этом интересного? Коньки натирают, давят, ноги потом как чужие, а это тараканство все равно что отжимания: раз подход, два подход, короткий отдых, и все заново. Посмотрев вниз, Флэш сглотнул. Может и не совсем отжимание. Но все равно ничего интересного. То ли дело бег! Ладно, когда-нибудь это бесконечное подтягивание закончится триумфальной вершиной. И продолжится уже в качестве спуска. Флэш задрал голову, оценивая длину маршрута. Да. Когда-нибудь. ****************************************** Флэш методично убыстрялся и останаливался, преодолевая путь от вершины к вершине, перепрыгивая обрывы и обходя или перелетая на ускорении крутые пропасти. Радовало, что горы постепенно понижались, и к концу своему ландшафт очень скоро при таком темпе перейдет в ровную долину. Если верить карте. Как успел сообщить ему ПИП, этим скалам было по-крайней мере пара миллионов лет, и название они носили соответственно со здешней традицией - на старом диалекте. Если пропустить оригинал и оставить перевод, то они назывались «Стражи, стоящие пред приливом». Как пояснил ПИП, пролив между материками был очень неспокойным, и стена буквально спасала побережье Н от уничтожения. А вот соседний берег Мересс не защищало ничего, потому он и был пустынным во всех смыслах – когда берег систематически атакуется многометровыми цунами, заливая на мили, заселить его побережье довольно сложно. Климат изменился еще на подходе, стоило добраться до верха «стены». Словно из душной комнаты он перешел в соседнюю с открытым окном и бодрящим сквозняком - температура понизилась, зато появился легкий ветерок. Стало намного, намного лучше! Не то, что дохлый воздух, висящий неподвижно в пустыне. Что бы ни происходило в этом мире с атмосферой, на материке Н она явно была менее поломанной, чем на Мересс. В тех частях горизонта, что были не закрыты методично опускающимися все ниже и ниже вершинами, появился белый ободок, явственно и четко отделяя твердь от неба. Это вряд ли было приближением беды, как оказалось на Мересс, скорее, ободок походил на обнадеживающий кусочек неба, выглядывающий из-под непогоды. Ясное, чистое, белое небо! Вокруг стало светлее. Угольно-пепельный, давящий, скрадывающий очертания сумрак - как грозовые тучи в момент их освещения молнией - развеялся и стал напоминать все еще мрачную, но уже дневную картину, а не вечернюю. Чем дальше Флэш углублялся в скалистое побережье, тем явственее доносились звуки вокруг. Это ветерок гулял эхом меж камней, создавая протяжное, бесконечное завывание на гулкой ноте. Завывание напоминало причитание привидений, бесприкаянно бродивших меж безжизненных камней. В очередной раз поднимаясь по узкой скальной тропинке, Флэш заметил темный оскал пещеры. Эта пещера заинтересовала Флэша. Вокруг нее были разбросаны предметы явного искусственного происхождения, поэтому Флэш, не долго думая, прервал намеченный маршрут и остановился. - Как думаешь, что там? – спросил он вслух, раздумывая, заходить внутрь пещеры или нет. - Скорее всего ничего. - Нет. Видишь, вот это точно был стул, а вон там, Бэтсом клянусь, настоящий железный прут. И остальной мусор не сам собой появился. Здесь явно кто-то был. Или еще есть. - Тогда возможно это была шахта. - А может там внутри очередное Убежище, которое ты пока не уловил. Да, там вполне может быть если не Убежище, так чей-то схрон точно. С этими словами Флэш ступил под темный свод пещеры. Пока он шел по широкому проходу, услужливо освещяемого ПИП-ом, Флэш продолжил начатый разговор с новой темы, которая давно его интересовала. - Так почему у вас тут все это началось? – как бы вскользь спросил он. - Конфликт Истс и Мересс. - Истс.. – Флэш обвиняюще поднял руку и крикнул, - Так это вы уничтожили Мересс?! - Подтверждение. Вот так.. неожиданность. - Значит, ты знал, что мы встретим на Мересс, - спокойнее сказал Флэш, продолжая путь. - Отрицательно. Мересс разработали новое оружие, тестировать не успели, сразу применили. Но уже было поздно, Истс успели ответить своим оружием. Взаимное уничтожение. - Взаимное.. – Флэш покачал головой, - И все равно нельзя было применять такое.. Флэш задумался. - А на Истс тогда что? Хотя, раз я с тобой разговариваю, а мерессцев ни одного не встретил.. Обдумать двойственный вывод и свое отношение к нему Флэш не успел. В мелькнувший карте он заметил новую точку, и Флэш прервался. Остановился ненадолго, чтоб разглядеть более подробно. Да, где-то впереди него зажегся уловленным ПИП-ом объект – Убежище 87. Флэш поспешил вперед. Каменный проход вывел его в просторную пещеру. Она резко отличалась от предыдущего пути не только размерами, но и более богатым пейзажем. Флэш сделал еще несколько шагов и застыл в восхищении, увидев эту красоту. Перед ним была сказка наяву. Светящееся мягким светом зеленое озеро, парящие над ним пушинки отражались и вспыхивали в отражении света. Капель с потолка то и дело с тонким мелодичным звуком достигала водной поверхности, распуская идеальные круги на воде. Светящиеся пучки кристаллов играли всеми цветами радуги и завораживали своей красотой и великолепием. Зачарованный, Флэш прошел вперед и уже протянул руку к самому близкому кристаллу, как красота разбилась со страшным треском ручного дозиметра. Зараженная зона. Радиоактивная вода, и, судя по сильнее забесновавшемуся дозиметру, когда Флэш потянулся к кристаллу, эти образования тоже были не безобидной люминесценцией. Действительно – великолепная, прямо убийственная красота. Флэш вымелся из пещеры в мгновение ока. Целое Убежище 87 теперь было недоступно и гибельно - одни лишь секунды в той зоне стоили ему двух доз антирадина. Осталось всего четыре. В другие пещеры, кои такие встретятся, Флэш решил не соваться. Когда ободок горизонта сменил свой белый цвет на отчетливый фиолетовый, наружние скалы тоже стали светиться причудливо изогнутыми ручейками. К счастью, радиация от светящегося мха, из которых состояли эти ручейки, была гораздо слабее, чем та, что скопилась внутри скал, зато дополнительное освещение пришлось как никак кстати. Флэш спускался, карабкался обратно, спрыгивал, если высота между выступами позволяла, до самого дна, снова полз. Путь был тяжелым. Еще в самом начале он застрял в трещине, метко попав в нее сапогом. Потом чудом услышал камнепад сверху и успел уйти с его траектории. Пару раз он едва не упал, когда уступы оказались недостаточно прочными для его веса. Местами скальная порода была обманчиво крепкой, и осыпалась целыми пластами, грозя придавить или рухнуть вместе с ним обратно вниз. Мышцы ныли и угрожали растяжением связки. Пальцы немели от напряжения. Редкие горные тропинки то и дело приводили в тупики, и приходилось возвращаться и пробовать другой путь. Вознаграждением стало узенькое, но уверенное ущелье, по которому Уолли наконец вышел на открытое пространство. Горы закончились, начиналась пологая и все еще каменная, с редкими зубцами низеньких скал, равнина. И впереди как раз виднелось какое-то одинокое строение. ****************************************** Пока Флэш преодолевал каменные преграды, ободок горизонта окрасился в сочно-синий. Флэш взлетел на уже невысокий, метров под пятнадцать, пик, и наблюдал за этим сочным на фоне всего остального, ободком. Это было занимательно и любопытно. - Если фиолетовый цвет ободка обозначает наступление ночи, а синий характеризует день, то что являет собой белый? – поинтересовался у воздуха Флэш, - Эй, ПИП, здесь бывало, чтоб небо было белое? - Подтверждение. - А отчего? Облака? Своеобразный искусственный щит? Или природный, как озоновый слой? Или.. - Или. - Исчерпывающе, - фыркнул Флэш. Странность в капельках выдаваемой информации тревожила, но он списывал это на неисправность бедного девайса. Или на его прототипность, читай, косячность. - У нашего мира три светила.. Флэш от неожиданности дернулся, и против воли посмотрел в небо. Нет, все такое же темное, вокруг все такие же слегка развеянные сумерки. Как-то не располагает пейзаж к мысли, что эта планета вращается вокруг аж трех звезд! - ПИП, ты шутишь? – облек Флэш свое сомнение в вербальную форму. ПИП не шутил. Рассказ был короткий, но емкий. ПИП начал с истории сотворения мира. Данная звездная система имела три светила – два карлика голубого и желтого цвета, и что-то, что местные называли прото-звездой. Прото-звезда по выбитому описанию больше всего походила на обычный белый карлик, только почему-то размером с голубой гигант. Голубой и желтый карлики наворачивали круги почета вокруг прото-звезды, а планета в свою очередь описывала более далекую дистанцию вокруг всех трех своих светил. От излучений и магнитных полей целых трех светил траектория планеты была не плавной, а дерганой. Планету то приближало, то уносило вниз, то вверх, по отточенной, но от того не менее хаотичной синусоиде. Когда светила выстраивались в нужный порядок и словно линзой «смотрели» в какую-то точку планеты одновременно, создавался эффект «чистой ночи» - небо становилось настолько ярким, что белело до цвета парного молока. Этот эффект кочевал с материка на материк, гостив определенный отрезок времени на каждом. На Н белое небо наблюдалось несколько месяцев целыми сутками во время подобного парада. При убывании сезона сокращалось и время «чистой ночи», оставаясь только по утрам или вечерам. Обычно же небо этого мира могло похвастаться фиолетово-розовым оттенком ночью, и темно-бирюзовым днем – сказывалась близость к такому количеству светил. Дав интересующий Флэша ответ, ПИП на этом не остановился и продолжил рассказ. Климат практически на всей планете был холодным, что неудивительно. Карликовые звезды скудны на тепло для своих ведомых. Привычные земные сезоны отсутствовали за ненадобностью – температура была довольно стабильной, не прыгая от крайности к крайности. Взять хотя бы Н: что «зимой», что «летом» здесь были одинаковые 17-20 градусов. Поэтому по температуре сезоны в этом мире не делили, не было здесь зимнего умирания природы, оживания весны, зеленого лета и щедрой осени. Зато были сезоны этой самой «чистой» ночи, сезон всплесков, тихий сезон и сезон разрушений. И все они создавались непосредственно влиянием светил, как на Земле создаются приливы Луной. «Чистая ночь» - тот самый парад планет – приносила не только белый оттенок небу над головами местных, но и похолодание. На пару градусов, но все же для Флэша это стало поводом называть этот сезон зимним. Зима. Сезон всплесков из всех материков сильнее всего действовал на Мересс. Со своим интервалом в 20-25 градусов низкая, ровная, без всякой защиты пустыня - лишь мягкий песок от края до края – становилась самой несчастной, избиваемой жертвой сезона всплесков: взбесившийся океан атаковал берега с лютой злобой, цунами затапливали на многие километры вглубь, а закручиваемые торнадо разрывали все на своем пути. По сравнению, тот же Н во время этого сезона защищала природная стена, другие материки стояли выше, от чего накаты волн приносили меньший ущерб. Действительно угрожающим для них этот сезон был лишь на морских просторах, а вот Мересс получал по полной. Флэш решил этот взрыв природы считать весной. Сезон разрушений приносил жестокие бури Истс и раз за разом становился причиной разрушений на Спрере. Там, на оторванном ото всех материке, царили небывалые для этого мира тропики – выше тридцати градусов круглый год. Но не из-за «благотворного» влияния светил, а множества гейзеров и вулканов, необычайно активных на этом материке. Когда в сезон разрушений активность вулканов поднималась до опасного уровня, начинался локальный армагеддон. Может поэтому Спрере ПИП ни разу не упомянул, как заселенный материк. Судя по его описанию, извержения там были обычным делом, а в сезон разрушений материк вовсе щедро покрывался магмой и полностью скрывался за тучами пепла. Местная флора с фауной к этому относилась с буддистским хладнокровием, тропики отрастали обратно быстро, местные животные всегда чуяли, что где, и своевременно мигрировали в безопасные зоны или прятались. Люди тоже научились предугадывать, в каком месте проснется вулкан, но при таких условиях ни о каком городе не могло быть и речи. На других материках, если, конечно, там не было в этот момент «чистой» ночи, в этот сезон был самый пик теплого времени. Поддающий жару огненный сезон определенно походил на лето. Тихий сезон имел разный интервал на разных материках. Да они все имели неодинаковые интервалы, никаких там ровно три месяца по столько-то дней каждый. Нет, сезоны определялись именно их влиянием на материки, а не временными рамками. Как при таком календаре здешние умудрялись не путаться, было непонятно, но в целом вопросов не вызывало. Вон, у них тоже есть сезон торнадо, в Африке сезон засухи, и Флэш мог поклясться, что тем же пигмеям плевать, как называется месяц, в который польет долгожданный дождь, запланированной никем, кроме природы. Так вот, тихий сезон означал именно то, что и имел ввиду своим названием. Это время, когда не было сезона всплесков, не было «чистой ночи» со своим похолоданием и уж точно не наблюдалось локального катаклизма. Сильнее всего фартило на стабильность и продолжительность тихого сезона главной тройке материков Охомме-Н-Азанне. Мересс праздновала целых полгода затишья, а в остальное время отбивалась от затоплений. Самый короткий тихий сезон – всего три месяца – был на Истс. На такое короткое время там прекращались всевозможные бураны, метели и остальные передвижения осадков посредством ветра. Истс был самым холодным неприветливым материком, температура колебалась в интервале от 40 градусов до 55 в особо паршивое время. Минус, конечно. Так что получалось, что на Н сейчас определенно спад парада светил. Это давало небольшое понимание, что за время года Флэш застал на Н, и какие будут на других материках. Что ж, узнает точно на своей же шкуре, когда добежит. ПИП обещал, что на Истс во время «чистой ночи», особенно если она пересекается с сезоном разрушений, совсем-совсем не только дубак, но и полный белый пушистый полярный зверек. Веселая перспектива. Ну, зато точно будет светло. Будет же? Флэш подавил тяжелый вздох, и вернулся к лекции. Спутников у планеты, как оказалось, не было вообще. Ни одного, даже самого мелкого, самого астероидного или искусственного. Поэтому у океанов и морей не было приливов и отливов в человеческом понимании, но были «всплески» от магнитных притяжений самих светил. Светила вообще принимали самое активное участие в жизни планеты. Сезоны разрушений, всплесков – они влияли на материки. Водные же просторы в любой сезон были суровы. Невероятных размеров цунами, водовороты, штормы – на любую фантазию здесь разворачивались целые стихийные баталии, в которые бы побоялись вмешаться даже атлантийцы. Сильнее всего развитию судоходства мешали бы водные ямы: где в следующий раз вода схлопнется как не было всего на секунду-другую прямо под днищем судна, утягивая с поверхности вниз и моментально скрываясь опять идеально водной гладью, угадать было нельзя. Поэтому плавать, ходить на кораблях, жители этой планеты так и не додумались – безумия, видимо, не хватило. Водный транспорт развит не был даже на материках, на спокойных реках и озерах. Зато они сразу стали «плавать» в небе, сверху изучая непредсказуемую водную поверхность. - Красиво, наверное, целых тре светила в небе, - сказал Флэш вслух, когда ПИП замолчал. - И оттенки тоже наверняка красивые. Особенно если и звезды были видны. Жаль, что сейчас.. Флэш поднял глаза к небу. Серость убивала любую эстетику. - А почему оно такое теперь? Облака? - Здесь облаков нет. - Почему же тогда сейчас небо все серое? - Мало данных. После Войны увидели это явление, но изучить было нечем и некогда. Бросили все силы на нас, ПИП. В нашем Убежище. Информации про исследование в чужих – нет. - Жаль. Хотелось бы разогнать эту серость и увидеть фиолетовое ночное небо. Может дальше небо станет яснее. Появился же на Н этот ободок, и стало посветлее, не так ли? ПИП привычно отмолчался.