Дети - цветы жизни

***

      Оставлять убитую горем Дис одну было нельзя, поэтому Торину пришлось отложить свои дела и на время поселиться у сестры. В теплом доме, где вечером тебя ждут из кузни с горячим ужином, воин чувствовал себя немного странно. Он привык шататься по трактам и лесам, ночевать в трактирах или вовсе на относительно безопасных полянках возле дороги. А здесь была мягкая постель, бадья горячей воды вечером… И Фили.       Мальчонка таскался за дядей маленьким хвостиком, разрываясь между необходимостью заботы о матери и желанием неразлучно быть рядом с Торином, за которым следил восхищенными глазами. Мужчина редко бывал у сестры, так что племяннику в новинку было его постоянное присутствие. Гном вздыхал, но терпел: сердце разрывалось при виде затихшего Фили, сидящего в тихом уголочке со слезами на глазах. Он скучал по отцу, безмерно скучал, но искренне пытался быть настоящим мужчиной и не показывать этого матери. Дис, конечно, все видела, чаще прижимала сына к груди, гладила по спинке или трепала по волосам, дольше обычного сидела возле его кровати вечерами, рассказывая какую-нибудь историю.       Сначала Фили стеснялся и предпочитал наблюдать за дядей, сверкая глазенками из укромного уголка. Торин, никогда не отличавшийся говорливостью и общительностью, все же старался растормошить племянника. Ребенку нужно было отвлекаться от свалившегося на их семью горя, мальчик и так частенько плакал по ночам и звал отца во сне, а днем забивался в уголочек, где мог довольно долго просидеть, обняв ручками колени.       Немного осмелев, Фили начал встречать дядю у двери, с нетерпением ожидая, когда он придет. Торин скидывал куртку, развешивал ее на крючках, стягивал тяжелые сапоги и трепал крутившегося рядом племянника по светлым волосенкам. Теперь гноменку можно было начать рассказывать, как прошел его день, незаметно, как ему казалось, заглядывая дяде в лицо. Воин рассеянно кивал, задавал вопросы, советовал или журил, попутно успевая устроиться за столом и поужинать. Роль была непривычная, но мужчина старался, потому что видел, как расцветает Фили, получив возможность похвастаться старшему родичу своими успехами. Он всегда так делал, когда был еще жив отец. Дис тоже украдкой улыбалась, видя, что сын забывается и перестает грустить и хмурить бровки. И ничего дороже этих улыбок для Торина не было.

***

      - Дядя, дядя! – гном отвлекается от своих дел, переводя взгляд на племянника. – А ты сильный воин? – ребенок смущенно переминается с ноги на ногу, боясь, что вопрос рассердит Торина. Мужчина и правда на несколько мгновений хмурится, но все же неохотно отвечает:       - Сильный, - и пытается вернуться обратно к своим делам, но Фили упрямый, он не уходит, собираясь с мужеством, чтобы попросить.       - А научи меня? – Торин снова отвлекается, тяжело вздохнув, и вопросительно приподнимает бровь. – Я хочу защитить маму, чтобы она больше не плакала ночью, - мальчик боится, что родич откажет ему, и на его лице появляется выражение, очень напоминающее дядино, когда тот, как выражалась бойкая на слова Дис, упрется рогом. Торин вздыхает, понимая, что от него не отстанут. Гном знает это по собственному опыту родом из детства, когда точно также страдал Траин.       На следующий день вечером гном возвращается из кузницы позже обычного, неся под мышкой продолговатый сверток из темной ткани. Деревянный меч оказывается племяннику впору, удобно ложится в руку и… Первым поверженным врагом становится несчастная ваза, пробным взмахом восторженно сверкающего глазенками мальчишки сбитая со столика. Дис подозрительно скручивает тряпку, которой только что стирала со стола крошки.       - Беги и положи свое оружие куда-нибудь, чтобы за столом я его не видел, - строго говорит Торин, косясь на сестру. Фили кивает и уносится по лестнице в свою комнату. И правильно, не нужно ребенку видеть, как женщина бьет мокрой тряпкой его короля. Дис убирает осколки вазы и украдкой смахивает со щеки слезинку.

***

      Торин немало постранствовал и бывал в разных передрягах. Гному приходилось сражаться с орками, гоблинами, зверями и людьми, решившими, что его кошель неплохо смотрелся бы на их поясе. Но ему все равно немного страшно возвращаться в дом Дис, хотя воин никогда и никому (даже самому себе) в этом не признается. Он ушел почти полгода назад, а расставание помнит так ярко, будто это было вчера. Губы у Фили дрожали, а глаза подозрительно блестели. Сестра и вовсе не сдерживалась, больше обычного боясь отпустить от себя брата. Но сидеть на месте дольше было просто нельзя, дела звали Торина, который являлся не только дядей и братом, но и Королем.       Пару мгновений потоптавшись на крыльце, гном решительно постучал в дверь. Послышался топот, лязгнула задвижка.       - Фили! – послышался со стороны кухни возмущенный голос. – Я же… - договорить гномка не успела.       - Дядя Торин приехал! – звук «р» теперь выходил у племянника гораздо лучше.       - Может быть, ты все же дашь ему войти? – сурово спросил гном. Племянник посторонился, пропуская мужчину внутрь, закрутился под ногами, пытаясь помочь раздеться, хотя больше все же мешал. Перспективу споткнуться о мальчишку и упасть к ногам улыбающейся сестры воин считал вполне возможной.       - Фили, дай дяде спокойно раздеться! – строго сказала Дис, сияя от радости. Что-то подсказывало Торину, что только присутствие сына, для которого нужно быть примером и авторитетом, и округлившийся живот удерживают сестрицу от повторения маневров Фили, нарезавшего круги вокруг дяди и матери.       - Ну ма-а-м? – тянет мальчишка, с интересом косясь на ту часть снаряжения родича, которую еще не успел осмотреть. Обычно спокойного и сдержанного гноменка переполняют эмоции, которые нужно куда-то выплеснуть.       Ухмыльнувшись, гном подхватывает племянника за воротник, ловко перебрасывает через плечо, придерживая рукой ноги, и идет на кухню, свободной рукой обнимая сестру. Дис улыбается, а Фили верещит и счастливо смеется.

***

      Торин сидит у окна и задумчиво курит трубку, невидящим взглядом уставившись в камин. Прощальный подарок мужа Дис в виде заметно округлившегося живота привел гнома в замешательство. Сестре теперь нужна будет его помощь, значит, придется снова отложить все дела и остаться на некоторое время у нее.       Однако не перспектива сидения на месте тревожит гнома. Он привык уже терпеть лишения, сражаться, править и вести за собой, но дети… Они навсегда останутся слабым местом для сурового воина, который никак не может понять, как же все-таки обращаются с этими забавными созданиями. Стыдно вспомнить, но первое время Торин упрямо отказывался подержать племянника на руках. Дис обижалась, ругалась и даже грозила вовсе не разговаривать с братом. Ей, ловко пеленавшей этот крохотный комочек, было невдомек, что воин, привыкший держать в руках меч и топор, боялся не рассчитать силу и нанести малышу вред. Фили тогда вполне помещался у дяди в широких ладонях, а уж веса-то его и вовсе было не почувствовать.       Теперь же в семье ожидалось появление еще одного такого комочка, от участия в воспитании которого Торину точно не отвертеться. У Дис не было мужа, который бы мог объяснить мальчишке, как быть мужчиной, когда он подрастет, а до того – помочь по хозяйству, пока живот мешает даже нормально передвигаться.       Гном с тоской думал о том, что рубить орочьи головы будет явно попроще, нежели заботиться о семье.

***

      Утро для Торина началось с вопля Дис и визга Фили. Еще не до конца осознав, что и где произошло, мужчина ринулся спасать сестру.       Когда в кухню ввалился взъерошенный суровый воин в исподнем, но с мечом наперевес, гномка заливисто засмеялась. Фили цепко обнимал мать за ногу, абсолютно круглыми глазами глядя то на нее, то на дядю.       - Что произошло? – ругнувшись сквозь зубы, Торин спрятал меч.       - Он толкается, - просмеявшись, сообщила Дис.       - Кто? – до мужчины все еще не доходило, кто толкается и зачем.       - Малыш, - фыркнула гномка, отрывая сына от юбки и возвращаясь к приготовлению завтрака. Мелкий не спешил уходить, крутясь возле матери и украдкой пытаясь приложить ручонку к ее животу. Торин со стоном осел на стул.       Оказалось, что сегодня дитя впервые пнуло свою мамочку. Гормоны сработали раньше Дис, так что восторженный вскрик сдержать не удалось. Фили, проснувшийся сегодня раньше дяди, услышав оханье матери, кубарем скатился с лестницы. Приложив ладошки к животу хитро улыбающейся гномки, мальчик почувствовал второй пинок, коим активное дитя наградило свою родительницу. Как тут было не заверещать, когда Дис объяснила немного испуганному сыну, что это малыш так сильно хочет встречи с братом, что уже возится внутри.       - Почему ты решила, что это мальчик?       - Потому что только мужчина может так сильно пихаться, - сообщила довольная гномка, шлепая на стол перед братом тарелку с кашей. Торин даже не нашелся, что ответить.

***

      Торину иногда казалось, что в известном месте у Фили застряло сапожное шило. Время от времени оно там неудобно проворачивалось, и обычно спокойный мальчишка выкидывал какой-нибудь фокус. Если бы воин только знал, что, продолжая аналогии, у его пока не родившегося племянника там находятся парочка эльфийских копий и орочий ятаган, то был бы готов ко всему.       Кили всегда отличался непоседливостью, обаятельной улыбкой и полным отсутствием хоть капли терпения. Он физически не мог ходить – только бегать, зато дурацкие затеи генерировал с потрясающими скоростью и постоянством.       Дотерпеть до положенного срока мальчишка, как водится, не сумел и осчастливил семью решением выбраться на две недели раньше.       Схватки начались неожиданно, когда морально к ним был не готов никто. Особенно, как ни странно, Торин. Он привык ко всему, к любым поворотам судьбы, но проблема была в том, что гном сейчас не знал, что делать. Мужчину готовили быть воином и вести гномов за собой, поэтому он прекрасно умел обращаться с оружием, оценивать ситуацию в бою и принимать быстрые и верные решения. Еще он мог даже оказать какую-никакую первую помощь раненому. Как и большинство подгорных жителей, он был хорошим кузнецом и ювелиром, даже после десятидневной попойки способным сообразить в кузнице что-то пристойное. Торин представлял, как вести себя в шахте. Увы, в воспитание принцев не входило ничего, что могло бы помочь ему сейчас облегчить страдания сестры, с совершенно неженской силой вцепившейся в его ладонь. Хорошо еще, что Двалин и Балин заглянули проведать в кои-то веки осевшего на одном месте друга, так что один из них уже отправился к повитухе за помощью.       Дис отнеслась к схваткам философски, волнуясь только о том, что не выносила дитя положенное время. А еще о том, что одну из ее ладоней мертвой хваткой держал перепуганный Фили. Мальчишке всего пять лет, рановато ему еще знать, как на свет появляются дети. Вон глазищи круглые, ошалелые от страха, а уж что он себе навоображал уже – гномка боялась и предположить. Хотя и брат, кажется, не может удержаться от паники.       - Торин! – резко окликнула мужчину Дис, мысленно мечтая применить стоящую на небольшом столике возле кровати вазу в качестве метательного снаряда, чтобы старший родич начал уже соображать. – Фили уведи.       Если не знаешь, что делать, то найди того, кто знает, и слушайся его советов. Сестра уже имела опыт родов и воспитания подрастающего поколения, так что ее указания растерянный воин решил принять за приказы, которые, как известно, не обсуждаются. Племянник был не без труда оторван от материнской юбки и сунут в руки Балину, быстро исчезнувшему за дверью. Пожилой гном наверняка сумеет, несмотря на волнение, подобрать нужные слова, чтобы успокоить ребенка.       Взгляд Торина снова вернулся к Дис, по лицу которой стекали крупные капли пота. Женщина морщилась от боли, сжимала и комкала покрывало, на котором лежала. Сердце гнома сжималось от тревоги. Если бы Махал милостиво разрешил ему страдать вместо сестры, то мужчина согласился бы мгновенно и без колебаний. Он воин, боль ему привычна.       - Воду нагрей, - сквозь зубы процедила Дис. – Найди в шкафу горку чистых вещей, я все приготовила.       Торин метнулся сначала на кухню, где его ждал перепуганный Фили, одной рукой цепляющийся за кафтан Балина, а второй за игрушку. Мимоходом потрепав племянника по макушке, мужчина поставил согреваться воду и побежал обратно в комнату. Найти среди чистых вещей в шкафу именно ту стопку вещей, которые Дис приготовила к родам, оказалось намного сложнее.       Грохот распахнутой не иначе как с ноги двери показался Торину самым чудесным в мире звуком. Повитуха, которую Двалин, испугавшийся за сестру друга, едва ли не на руках принес в дом, вошла в комнату роженицы, оценила обстановку и… Что было дальше гном помнил смутно. Он подавал, держал, резал – в общем, выполнял все, что приказывала гномка, помогавшая второму сыну Дис появиться на свет.       Громкий крик огласил комнату, новорожденный недовольно морщил крошечный носик и вопил. Повитуха, не обращая внимания на его недовольство, осмотрела мальчонку, пощупала животик, закутала в теплое покрывало и отдала на руки счастливой матери. Дис побаюкала сына, коснулась губами нежной щечки, отчего плач почти сразу затих, после чего комочек, снова начавший возмущенно попискивать, перекочевал в руки Торина. Сестра откинулась на подушки и устало закрыла глаза, засыпая. Мужчина, бережно, будто невероятно хрупкую вещь, прижал к груди все еще недовольного жизнью ребенка и на цыпочках вышел из комнаты, чтобы не мешать сонной сестре и возившейся с ней повитухе. Новорожденный племянник оказался еще легче и меньше, чем Фили, когда Торин впервые взял его на руки. И оттого было еще страшнее держать в привыкших к оружию лапищах такое крошечное чудо.       За дверью Торина уже ждал Балин, видимо, сдавший пост няньки брату. Пожилой гном улыбнулся, как-то неловко поправил покрывальце и качнул головой в сторону лестницы. Внизу было подозрительно тихо, и мужчина поспешил спуститься. Фили бросился к дяде, едва только тот оказался в поле его зрения. Он, очевидно, хотел обнять родича, спросить о матери, но, заметив сверток, замер, непонимающе глядя на кулек из покрывала.       - Брат это твой, - хмыкнул Торин, садясь на лавку так, чтобы Фили мог забраться на нее и посмотреть на кроху. – За маму тоже можешь быть спокоен.       - Такой маленький, - восторженно прошептал мальчик, кончиком пальца аккуратно касаясь покрывала.       - Будто бы ты больше был, - проворчал мужчина, неловко баюкая младшего племянника, снова начавшего морщить нос и попискивать, как котенок.       - А почему он плачет? Он меня боится? – Фили немного испуганно отдернул ладошку, которой поглаживал сверток с братом.       - Пошли спать, - если не знаешь, что сказать, буркни что-нибудь себе под нос. Торин и сам не представлял, чего не хватает ребенку. Старший племянник неохотно сполз с лавки и топтался возле дяди. Ему очень хотелось еще посмотреть на брата. Может, удастся даже потрогать крошечную ладошку, высунувшуюся из покрывала, или щечку.