I will be your muse

В тот вечер что-то ломается в вечно неунывающем О, и он снова не спит всю ночь, потому что все повторилось вновь: напряженный взгляд раскосых глаз, маленькая ладонь поверх его, пока Минсок объясняет, как рисовать, и легкая улыбка, обнажающая ряд белоснежных зубов. Все это никак не выходит из головы, и Се зарывается в теплое одеяло, стараясь забыть. - Скажи, чего ты хочешь, Сехун?- не выдерживает Пак, поворачиваясь лицом к младшему в темноте,- чего хочешь добиться от этого паренька? Носишься за ним повсюду, как хвостик. Тебе не надоело? - Я хочу, чтобы он снова взялся за кисть,- выдыхает Сехун. - Неверный ответ,- улыбается Пак,- ты же такой смышленый: пишешь программы и алгоритмы, не теряешься в шифрах и троичном коде, но вот в себе потерялся на раз. - Что ты хочешь сказать?- выпутываясь из одеяла, отвечает Се. Чанель уже не может сидеть на месте, ну как тут растолкуешь ребенку о любви, если он даже не хочет слушать тебя? - Я хочу сказать,- Пак садится на чужую кровать и накрывает мягкие волосы своей рукой,- что ты капризный ребенок, Сехун. Ни больше, ни меньше. Он же нравится тебе, да? Картины – всего лишь повод, да и не видел ты их никогда, чтобы вот такое рвение появилось вдруг. Признайся себе и не мучай его. - Но как же? Он ведь…,- младший замолкает и тут же краснеет. - Думаешь, откажет? Не примет такого, как ты? - Конечно, он же такой хороший и светлый, а еще очень добрый, хотя и вредничает порой и ведет себя хуже капризного ребенка. Ну а я? Что могу я? На что я такой несмышленый ему? - А вот это уже ему решать, а не тебе,- Чанель отвешивает легкий щелбан и улыбается, когда О морщится и трет ушибленное место,- покажи ему всего себя, малявка. Сехун засыпает под утро, а затем несется сломя голову в институт, потому что впервые проспал. Он с трудом досиживает до конца пар и бежит в любимое кафе. Кажется, он все понял и готов сделать шаг вперед, хотя слабо представляет, какие последствия его ждут. Но сейчас это неважно совсем, ведь у него не так много дней до похода в зоопарк, и он просто должен успеть осуществить задуманное. *** - Хен, я читал, что вдохновение может зависеть от эмоционального состояния человека, поэтому будем тебя удивлять,- тараторил Сехун, уже привычно идя с Мином под ручку, сильнее кутаясь в легкую ветровку,- сегодня по плану планетарий и звездное небо. - Твоему энтузиазму можно только позавидовать, Се,- вздыхал Ким,- мне вот всегда было интересно - у тебя совсем личной жизни нет? Друзья, родные, девушка, возможно? Когда мне было девятнадцать лет, я коротал свободные часы с друзьями или в мастерской. А ты носишься со мной, как с ребенком. Вбил себе в голову какую-то дурь. Разве тебе не надоело? Я ведь скучный и не интересный совсем. - Хен, да ты лучше всех моих вместе взятых друзей,- смеялся Сехун, кладя теплые ладони на покрасневшие от ветра щеки старшего,- да, ворчишь иногда, как старый дед, и не слушаешь меня, но скоро я это исправлю. На самом деле Минсок уже совсем не был против такого внимания. Ему нравилось, что вечером его ждут на парковке, поправляют теплый шарф и с каждым словом вселяют уверенность в собственный талант, хотя Сехун и не делал-то ничего толком. Обычные прогулки, разговоры, мимолетные взгляды и касание теплых рук – эти, простые на первый взгляд, вещи приносили Мину куда больше спокойствия, чем кружка горячего американо за дальним столиком кафе. На место первоначального раздражения пришло любопытство - на что же еще способен этот парнишка, чтобы заставить его снова взяться за кисть? Ким не понимал мотивов Се, но уж больно упертым он был, и Минсок начал потихоньку сдаваться. Мин любил звезды, но не на столько, насколько обожал их Сехун. Кажется, младший вообще забыл, что в планетарии он не один. А Мину всего то и оставалось, что покрепче ухватиться за чужой локоть и семенить по просторным залам и узким коридорам, перебираться от одного экспоната к другому и смотреть на созвездия в дымке темного зала. Если перед глазами О была вся вселенная, то Минсок видел лишь одну звезду. Планетарий обоим запомнился ярким свечением звезд, таинством далеких планет и как бы случайным поцелуем в лоб на прощание, хотя Сехун не был уверен в случайности последнего пункта. В тот день Минсок впервые сделал небольшой набросок – маленького мальчика с плюшевой звездой в руках, но младшему он никогда не расскажет об этом. В среду Сехуну ясно дали понять, что он напутал что-то с ролями, потому что Минсок с легким беспорядком на голове в черных зауженных джинсах, красной клетчатой рубашке и накинутом сверху легким кашемировом пальто был не просто бесподобен - убивал наповал. Се стало неловко, и как он может быть чей-то музой с такой тощей фигурой, широкими плечами и врожденной неуклюжестью, когда напротив него стоит миниатюрный аккуратный Минсок? Чондэ не любил дорогие костюмы и идеальную укладку, теперь О понимал почему. Этим вечером Се повел Мина в музыкальный центр, и они еще долго слушали джаз с тихим треском старых пластин, а когда Минсок вдруг взял в руки гитару, и аккуратные пальцы коснулись тонких струн, Сехун умер и переродился вновь. Его хен - кладезь тайн и скрытых талантов, и Се просто обязан узнать, что еще скрывает от него Минсок. Вечер четверга он запомнит надолго хотя бы потому, что впервые услышал, как кричит на него хен. Это только ему казалось, что повалить Мина на мокрую от дождя траву будет весело и как-то совсем по-детски. Но уставший после работы Минсок не был этому рад и накричал так, как не кричал еще ни на кого. Сехун тихо слушал, стараясь не шевелиться, но когда вместо крика в вечерней тишине стало слышно лишь тяжелое дыхание и невнятное бурчание старшего себе под нос, О не выдержал. Губы хена были непривычно мягкие и еще сохранили вкус кремового пирога, который они ели пару часов назад. Сехун целует нежно, почти невесомо касается губ, потому что по-другому и не умеет совсем. А Минсок лишь сжимает грубую ткань в руках и жмется сильнее, ведь на улице моросит дождь, а младший слишком теплый, чтобы не воспользоваться таким шансом. В пятницу все идет не так, как он хотел. Сехун застревает в лифте, опаздывает на пары и в наказание остается на нудных дополнительных, а после его просят помочь драм кружку с переносом реквизитов для нового спектакля. Из университета он выбегает с первыми фонарями. На улице льет, как из ведра, а у него, конечно же, нет зонта и только легкая ветровка поверх старой толстовки. Когда Се забегает в кафе, Минсок уже прощается с Чондэ. Опоздал, проносится в голове. - Сехун-а, ты что, совсем с головой не дружишь?- поток мыслей прерывает подошедший Минсок, который с укором оглядывает его с ног до головы,- что такое зонт, ты, конечно же, не слышал? - Я…Хен, я забыл. Торопился с утра,- под строгим взглядом карих глаз Се чувствует себя нашкодившим мальчишкой. - Да ладно тебе, Мин. Ты только посмотри в окно, там никакой зонт не поможет, только помешает,- Чондэ чешет затылок, прикидывая, сколько тряпок ему понадобится, чтобы быстро расправится с натекшей от Сехуна лужей на полу. - Хороший же из тебя старший брат выходит,- цокает Минсок и снова глядит на О,- иди в машину, отвезу тебя в общежитие. - Мы не можем. Не сейчас, хен. Там Чанель с Бэкхеном и мы им только помешаем,- оправдывается Се. Минсок берет парня за руку и на секунду замирает, стараясь собраться с мыслями. Он знает, что если сейчас решится, то пути назад больше не будет. И в отличие от Сехуна, Ким замечательно знает о последствиях. - Хорошо, тогда поедем ко мне,- он кивает сам себе и ведет промокшего младшего в машину, прижимая ближе к себе, чтобы поместиться под небольшим зонтом. В субботу не было никакого зоопарка. Сехун остался на ночь, а Минсок был не против. За окном лил холодный октябрьский дождь, а в просторной квартире было по-весеннему тепло. На удивление Се, у старшего не было большой кровати, как он себе представлял. Что уж там, у Мина вообще не было кровати, лишь небольшой диванчик в огромной гостиной, но и тот с трудом вмещал на себе законного хозяина. Сехуну пришлось применить свою смекалку, и через пару минут на полу появилась гора из подушек и одеял, а сверху он кинул пушистый плед. - Доброе утро, хен,- Се улегся рядом с Кимом, перебирая рыжие волосы на затылке, а затем протянул тому поднос с едой,- я немного похозяйничал у тебя на кухне, ты же не против? - Как будто тебя это волнует, ребенок,- ерничает старший. - И какой я тебе ребенок, хен? - Самый настоящий,- улыбается Минсок, прикасаясь губами к прохладной щеке,- моя невинная муза-переросток. Мин невольно охает и закрывает глаза, когда его накрывают пледом и заключают в кольцо сильных рук, перетаскивая на колени. - Хен, ты же понимаешь, что теперь просто обязан меня нарисовать?- ослепительная улыбка и глаза-полумесяцы заставляют сердце биться быстрее, и Мин неуверенно кивает, потому что не слушал младшего совсем, да и куда ему, когда в голове всплывают сюжеты новых картин. Но своему невоспитанному мальчишке он пока об этом не скажет – не заслужил еще. Весь день они провалялись на полу, сплетая пальцы под мягким пледом, болтали обо всем и ни о чем, а когда наступала тишина, и Минсок уходил в свои мысли, Сехун бесцеремонно нависал над хрупким телом, накрывая мягкие губы своими. А под вечер Мин позволил себе то, что раньше не позволял никому, кроме одного единственного человека, он повел Сехуна в свою мастерскую и еще долго оттуда не выпускал. *** Пустой зал маленького кафе встречает тишиной и легкой прохладой. Чондэ не спеша разминается, готовясь к новому рабочему дню, и берется за тряпку, протирая столы. Младший с Минсоком не появляются в кафе вторую неделю, и Ким знает наверняка, что это как-то связанно с тем, что все вещи Сехуна перекачали в квартиру Мина. Да, Чанель по-прежнему умел хранить секреты так же хорошо, как сам Чондэ рассказывать истории. Ким подходит к дальнему столу, где совсем недавно его младший брат так неумело приставал к пареньку в дорогущем костюме с кружкой остывшего американо в руке, и взгляд падает на небольшую картину, которую он не приметил сначала. На ней мальчишка с широкой улыбкой и глазами-полумесяцами смотрит прямо на него. Рисунок еще сырой совсем: тонкие линии, легкие штрихи и незамысловатые блики, но паренек, как живой, словно фотографию держишь в руке. - И что же такого случилось, Минсок, что ты снова начал рисовать?- вслух произносит Чондэ, переворачивая картину в руках. «С нами случилась любовь» Ким узнает в неаккуратных иероглифах почерк младшего и улыбается во все тридцать два. - Знал же, что мой поганый язык когда-нибудь, да поможет, пусть и не мне.