Цена слова

      — …Итак, напоминаю, что при следующей встрече у нас с вами будет зачет по двум прошедшим темам и… Такаши-кун, я, конечно, понимаю, что походы по клубам — это святое, но не могли бы вы проснуться хотя бы для прослушивания домашнего задания? Спасибо. — Лектор на секунду опустил взгляд. — На чем я остановился? Ах да, во вторник у нас с вами будет три лекции подряд, так как ваш преподаватель латинского языка заболел, и я буду его подменять. Поэтому, как обычно, отделаться двумя словами не получится, доклады готовим подробные, спросить и погонять успею каждого. — Мужчина немного злорадно улыбнулся: — Все свободны.       Куросаки устало вздохнул и начал отдирать себя от парты. Откровенно спать, как Такаши, на лекциях Яшимото-сана он не рисковал, но фармакология была таким нудным для него предметом, что даже держать глаза открытыми получалось с трудом, не то что внимательно слушать и конспектировать. По счастью, эта лекция была на сегодня последней, значит, ничто уже не помешает доползти до дома и поваляться в свое удовольствие, благо завтра выходной. А до вторника времени достаточно, успеет он доклад подготовить. Ичиго даже зажмурился от предвкушения тихих выходных, но через несколько секунд убедился, что кто-то на небе его явно не любит и спокойно отдохнуть не даст из принципа.       — Чего морда лица такая довольная, Куросаки? Предвкушаешь, как в клуб завтра пойдешь?       — Ну чего тебе, Макото, — на своего собеседника Ичиго даже смотреть не стал. — Ты и сам знаешь, что по клубам я не хожу.       — Ты что, забыл? — в голосе слышалось ехидство пополам с ожиданием хорошего развлечения.       — Что я забы?.. Ох…       — Надо же, помнишь. Позвоню тебе завтра днем, часов в двенадцать, расскажу все детали. Не подведи, малыш! — с этими словами парень издевательски подмигнул Ичиго и пошел к выходу из аудитории, окликнув по пути ожидавших его приятелей.       Со стоном великомученика Куросаки уронил голову обратно на парту, с которой с таким трудом поднялся. Нет. Нет! Нет!!! Да чтоб он еще хоть раз повелся на эти: «Ичиго-кун, ну так весь первый курс соберется. Ну, по крайней мере, половина нашей группы и с других потоков придут, это ж традиция!». Доотмечался, поздравляю!       А начиналось тогда все довольно невинно. Конечно, если б пришел весь первый курс, они и друг у друга на головах бы не поместились в том кафе-баре, но человек тридцать-тридцатьпять наверно набралось. Сдвинули несколько столов, уселись, заказали несколько огромных «башен», чтоб официанты не бегали поначалу с кучей бокалов, и дружно выпили за поступление и начало учебы. Хотя какое начало. Месяца три уже прошло. По мере опустошения тех самых «башен», народ начал заказывать новые, кто-то заказывал отдельные напитки для себя, градус все крепчал, и речь становилась непринужденнее. Вокруг стола началось броуновское движение людей с кружками и стаканами: кто-то хотел пообщаться с одногруппниками, кто-то, наоборот, с незнакомыми людьми; где чье место и чья тарелка, уже никто не помнил. Куросаки никуда не вставал, сидел где сидел, потягивал пиво и иногда что-то отвечал на реплики активного пацана на соседнем стуле, который, видимо, пытался общаться сразу со всем столом, перекрикивая сидящих рядом людей, и до жути напоминал ему оставшегося в родном городе Кейго. По крайней мере, по мере увеличения количества выпитого спиртного желание дать ему по шее, чтоб заткнулся, также увеличивалось в геометрической прогрессии. Ичиго уже подумывал, что надо валить с этой вечеринки, все равно ничего интересного: разговоры ему были не шибко интересны, симпатичных девчонок, с которыми можно было бы познакомиться, тоже не наблюдалось, скука одним словом. Но тут, согнав с места болтливого пацана, рядом приземлилось новое тело. «Хотя не особо новое», — вглядевшись, решил Куросаки. Память на лица у него всегда была отвратная, но этого парня он вроде видел на лекциях в одной с собой аудитории. Одногруппники стало быть. Ичиго слегка кивнул в знак приветствия и опять занялся своим пивом. Допить и домой. Но у севшего рядом с ним парня, видимо, были другие планы на продолжение вечера.       — Ты чего тут такой скучный сидишь? А нам как раз третьего не хватает, — сказал тот и указал взглядом на еще одного парня, севшего на соседний стул. Его Ичиго не помнил.       — Третьего для чего? — меланхолично.       — Для спора, — азартно.       — Извините, я ухожу, — это уже даже не скучно, это тоскливо.       — Вот не думал, что ты такой трус, — это сидящий рядом парень произнес с таким презрением, что у Ичиго аж кулаки сжались. — Я ж видел, как ты того бугая недели две назад отметелил в раздевалке, думал, ты крутой, а ты сыкло обычное, тьфу…       — Погоди. — Пальцы ухватились за рукав уходящего. — Так что за спор-то?       Ичиго уже и сам понимал, что ему в голову ударяет градус, но ничего не мог с этим поделать. Его, как малолетку, пытаются развести на «слабо», так какого он ведется? Но, похоже, алкоголя в его организме было уже больше, чем здравого смысла, так как вместо того, чтобы гордо подняв голову уйти, он вцепился в рукав еще сильнее и усадил поднявшегося парня обратно.       А тот был только рад.       — Да обычный спор. Знаешь, что такое Б-52? И я не про бомбардировщик.       Куросаки знал. Ну как знал, слышал, так как сам по злачным заведениям не ходил, но знакомые рассказывали — как это вкусно, как сносит башню, и как волшебно чувствуешь себя потом.       — Ну и?       — Да мы тут поспорили, что я не смогу и шесть стопок подряд выпить. Но нужен кто-то еще, чтоб можно было понять, кто пьянее. Проигравший выполняет желание победителя. Ты в деле, или уже, как малыш, пивом наклюкался?       Открытая, глупая провокация. Черт. Алкоголь — зло, так как вместо посыла он протянул руку и сказал:       — Заказывай.       А дальше смутно, так как официант принес сразу двадцать стопок, они их поджигали, пили, опять поджигали, опять пили, а что было потом? Кажется, он залез на стол, подстегнутый музыкой, под которую так и хотелось раздеться. И решил не сдерживать свое желание. Девушки в их компании к этому времени тоже были весьма разогреты спиртным, поэтому орали, свистели и чуть ли не облизывались на его танец, что заставляло его еще сильнее распаляться и продолжать стриптиз. Конец же этого действа был покрыт мраком, так как распаленное алкоголем и танцем тело, похоже, просто вырубилось.       Очнулся он явно не у себя в общежитии, к тому же с гудящей и разваливающейся по швам головой. На прикроватной тумбочке стояла банка пива. Ичиго, как сын врача, знал, что похмеляться нельзя, только усугубишь последствия, но ничего не смог поделать со взбунтовавшимся организмом и загребущими руками, которые сами тянулись к холодной банке. Меньше чем за минуту выхлебав ее и слегка поморщившись от неприятного ощущения тошноты, он огляделся. Это явно не комната в общаге, это квартира. Вопрос — чья? Подать голос что ли или выйти поискать, так как в комнате никого не было. Все-таки выбрав второе, так как первое слишком бы сигналило о его слабости, он кое-как сполз с кровати. И пополз на четвереньках вокруг нее, пытаясь найти свои трусы или хотя бы джинсы, так как слезая обнаружил, что полностью обнажен. Мысль: «А что ж вчера было, раз на тебе даже трусов нет» — все настойчивее пыталась проникнуть в мозг. Но мозг к ее приему был еще не готов, поэтому Ичиго полз вокруг кровати и искал, что на себя надеть. Не нашел, но уперся в шкаф. Шкаф был чужой, но сейчас это не имело значения. Открыв и увидев мужскую одежду, Куросаки возликовал и натянул на себя первые попавшиеся спортивные штаны, благо они могли растягиваться. Теперь, когда самое важное прикрыто, можно идти на исследование вражеской территории, на которой он оказался. Почему не дружеской? Да потому, что не было у него друзей на той вечеринке, даже приятелей не было. А значит, кто-то перетащил его в свою квартиру, воспользовавшись его состоянием, чтобы… Стоп. Мозг все-таки начал просыпаться. Нет уже врагов, таких, на которых надо бросаться с мечом наголо и которые хотели бы убить его, сначала насладившись его беспомощностью и… Стоп, стоп. Задница болит? Нет. Еще что-то болит, кроме головы? Да нет вроде. Ну и что он тут напридумывал? Вчера была вечеринка, он видимо много выпил, а так как никто не знал, куда его доставить, кто-то притащил его к себе. Как просто!       Облегченно выдохнув и натянув повыше штаны, Ичиго пошел искать разумных существ, которые могли бы ему рассказать, что было вчера.       Хотя, лучше б не искал. Такая мысль засела в его голове, когда путем недолгих блужданий он набрел на кухню и увидел там того ехидного парня в окружении еще трех, прихлебателей видимо.       — Проснулся, алкаш? — Ичиго только слегка замотал головой.       — Харэ прикалываться, пиво есть?       — Да хоть упейся. — Долгожданная холодная баночка была выхвачена из рук и почти наступила нирвана, если б ее не прервали грубым окриком. — А долг-то как платить планируешь?       — Какой долг?       — Ну, ты совсем слаб, однако… Мы ж договорились, что выпьем на спор, кто больше, и проигравший выполняет желание победителя. Ты проиграл.       Пытаясь собрать в кучку разбегающиеся мысли, Ичиго только и спросил:       — А почему я тогда проснулся без одежды? Ты свое не взял что ли?       Сначала ему прилетела оплеуха, а потом мерзкий смех.       — Нет, извини, Ичиго-кун, но твоя тощая задница меня не возбуждает, как не возбуждают мужские задницы вообще. Тебе придется поискать кого другого, и я даже знаю, как ты это сделаешь. У тебя же желание невыполненное, да, ма-а-алыш…       В квартире было еще достаточно алкоголя, а повод был. И он залился так, как ранее никода не делал. Потому что желание, которое от него потребовали, было постыдным настолько, что он готов был сам себе голову Зангецу снести, но не выполнять его. Но его не торопили. Макото правильно понял, что этот парень скорее с собой покончит, чем нарушит слово, и не сомневался. Он предвкушал.