Цена слова

      — Черт, этот гигай тесный, как стринги Гранца.       — Я знать не хочу, откуда ты знаешь, какое нижнее белье носит Гранц, и насколько оно тесное.       — Тебе слово «шутка» говорит что-нибудь? Нет? В словаре посмотри. И вообще, мы уже все сделали, пошли расслабимся? В бар какой-нибудь или еще что?       — Меня не интересуют эти плебейские методы расслабления.       — О да, я забыл, ты ж у нас робот чертов, иди пальцы в розетку сунь, подзарядись. И… Смотри куда прешь!       Назначенный час приближался неотвратимо. Все валилось из рук, делать ничего не хотелось, поэтому Ичиго просто сидел на кровати и смотрел в одну точку. Он даже самоедством уже устал заниматься. Было большое искушение наплевать и никуда не идти, но слово есть слово, он себя ж уважать перестанет, если так поступит. Раньше думать надо было.       Клуб, бывший местом назначения, располагался на набережной. Ичиго долго стоял на мосту и смотрел в тихую воду, в которой отражались яркие огни вывесок магазинов, баров и прочих увеселительных заведений, пытаясь собраться с мыслями и прекратить трусить. Он мужик, в конце концов. Мужик сказал — мужик сделал. Но противный узел, в который закрутились его внутренности, реагировать на самовнушение и распутываться не желал. Часы на левой руке подмигнули и сменили цифры. «20.00». Пора идти, хотя очень хотелось постоять еще, ну хоть чуть, вот тогда он точно наберется смелости. Обреченно вздохнув, Куросаки в прострации направился в сторону клуба, практически ничего не замечая вокруг себя. По пути он налетел на кого-то и, не извинившись, пошел дальше. В голове бесконечно крутился голос Макото, как поставленная на повтор песня: «Клуб «Амстердам». Приходи к восьми часам. Подойдешь к бармену и скажешь, что ты от меня, он тебя проводит куда надо…» Массивная дверь захлопнулась за его спиной, как крышка гроба.       — Черт, ты видел? Странно, вроде не пил еще. Что тут делает этот рыжий придурок?       — И какое тебе дело?       — Ха, он повеселиться решил? Ну-ка пошли.       — В гей-клуб? Ты сменил ориентацию?       — Отстань, зануда. Выпивка везде одинаковая.       Внутри была прохлада и полумрак. Зайдя, Ичиго попал в длинный коридор, в котором располагался гардероб. Стены были увешены зеркалами, тут и там стояли небольшие кресла без подлокотников. Раздеваться он не стал и уж тем более не рискнул посмотреть в зеркало, и пошел дальше по коридору туда, откуда доносились голоса и музыка. Основное помещение клуба было не особо большим, но зато двухэтажным. Балкон опоясывал почти все четыре стены, не было его лишь над небольшой сценой. С шестом. Нервно сглотнув, Куросаки поспешил отвернуться и начал осматриваться, выискивая барную стойку. Заметив искомое, пошел туда, стараясь не смотреть по сторонам и не обращать внимания на посетителей. Ему казалось, что каждый присутствующий смотрит именно на него и смотрит оценивающе, так, что он начал почти кожей ощущать взгляды.       — Эй! — попытался он привлечь внимание бармена, но тот стоял спиной и был занят разливанием пива в высокие бокалы, так что на окрик внимания не обратил. Пришлось перегнуться через стойку и подергать за рукав. Бармен недовольно обернулся, но все-таки натянул приветливую улыбочку и спросил:       — Чего налить?       — Эмм… Нет, мне не надо. Я от Макото.       Улыбочка из приветливой переросла в похабную.       — Опаздываешь. Пошли.       Рядом с барной стойкой оказывается располагалась служебная дверь, настолько сливающаяся со стенами, что заметить ее было проблематично. Коридоры за ней разительно отличались от яркого и шумного зала, но Куросаки было наплевать на окружающую обстановку. Ему уже вообще на все было плевать, нервное напряжение и страх догорели до конца, оставив после себя сосущую пустоту. Он чувствовал себя легко и даже почти уверенно. Это как на экзамене: весь изведешься, пока сидишь под дверью, а как взял в руки билет — отпускает. Вот так он и будет думать — он на экзамене. Хотя, учитывая некоторые нюансы… А, ладно, это не экзамен, это зачет по физкультуре. Главное, не думать об этих самых нюансах, чтобы железобетонная корка спокойствия не треснула.       — Хм, а тут ничего.       — Ничего особенного.       — Ну и куда этот рыжий подевался? Ты… Виски. Полный стакан. А, к черту, давай сразу бутылку… Ты его не видишь?       — Не имею ни малейшего желания разглядывать этот пьяный сброд.       Шоу в этом клубе начиналось в девять вечера, а значит, у него было еще пятнадцать минут, чтобы собраться с мыслями. Ичиго сидел на крутящемся стуле в одной из небольших комнаток, отведенных под гримерные, и думал. Нет, не о том, какой он идиот, об этом он уже надумался. Он думал о том, как же, черт возьми, сделать то, что от него потребовали, ведь он не умеет танцевать! Очень хотелось опять напиться: во-первых, в алкогольном забытьи все кажется веселым и нестрашным, а во-вторых, может тело бы само вспомнило то, что оно вытворяло тогда в баре. Но, к сожалению, выпивки в комнате не было, да и не хотелось попасть в новый переплет из-за отключившихся мозгов. Значит, надо придумать что-то другое. Но что? Ичиго с досадой дернул за рукав сценической одежды, в которую уже успел переодеться, и тот закономерно отвалился, так как хиленькие кнопки, на которых он держался, напора не выдержали. А это идея!       — Да, черт, где он?       — Наше задание не подразумевало…       — Да ты можешь просто заткнуться? Раз уж получать удовольствие не умеешь. Закажи коктейльчик, расслабься и отверни свою постную рожу. Ну все, если тот слащавый урод еще раз мне подмигнет, я ему шею сверну!       — Нам было запрещено…       — Заткнись!       Разливавшегося соловьем ведущего, объявлявшего открытие шоу-программы и представлявшего его, Куросаки не слушал. Он сосредоточился на своей идее, которая помогала ему не нырнуть обратно в пучину страха. Наконец, ведущий закончил и зашел за кулисы, пихнув Ичиго в плечо, когда проходил мимо:       — Давай, новенький, твой выход.       Под аккорды тяжелой агрессивной музыки он вышел на сцену. Софиты, направленные, казалось, прямо в лицо, немного ослепили и дезориентировали, но он все равно постарался придать походке твердость, чтобы никто не понял, как на самом деле у него подгибаются колени. Зачет, это просто зачет. Или спарринг в секции. Шест издевательски блестел. Нет, это не шест, это молодое дерево, ну или фонарный столб, например, тоже неплохо.       Резкий круговой удар ногой с поворотом всего корпуса. Инерцией его отнесло прямо к шесту, то есть дереву. Поймать на сгиб локтя и прокрутиться. А теперь еще один удар ногой, пока инерция несет его. Движение быстрое и грациозное. Теперь отпустить, упасть на колени и вскинуть руки, будто бы в защитном блоке, но через секунду схватиться за плечо, в которое пришел «удар», и резким движением оторвать рукав.       Хотя Ичиго и старался не смотреть в зал, но все равно боковым зрением выхватил Макото, который сидел за столиком у самой сцены. На его лице было написано такое злорадство, что желание спрыгнуть со сцены и заехать в челюсть еле удалось подавить. Но сидящие рядом с этим ублюдком парни во все глаза пялились на Ичиго, некоторые даже слегка подались вперед, что убедило его в мысли, что идея была неплохая. Хоть и простая, как апельсин. Он не умеет танцевать, но он умеет драться! А красивая драка — это почти танец. Да и не раз ему в схватках рвали одежду. А ведь, если подумать, что самое главное в стриптизе? Правильно, обнажиться. Вот Ичиго и старался, изображая бой с тенью и постепенно лишая себя частей одежды. Да и музыка способствовала этому — тяжелая, агрессивная, под нее так и хотелось разбить кому-нибудь рожу. Впрочем, не кому-нибудь, а одному конкретному человеку, который был так близко… Но нельзя. В праве победителя счесть, что желание не выполнено, и придумать другое, намного более унизительное и мерзкое, в отместку.       — Еп… Ты это видишь, а? Да если кому рассказать… Все еще жалеешь, что пошел?       — Движется он красиво.       — Нет, это уже не лечится.       Аплодисменты и одобрительный свист, сопровождавшие его уход со сцены, Ичиго пропустил мимо ушей. В голове было пусто, казалось, что разум отключился полностью и тело выполняет движения на автомате. Одну ногу вперед, теперь другую. Дойдя до гримерки и плюхнувшись на тот же стул, он закрыл глаза. И немедленно его накрыла настолько сильная волна облегчения, что Ичиго чуть не сполз на пол. Сделал, он это сделал! Теперь все позади. И можно, наконец, разбить рожу этому козлу, как только тот подтвердит выполнение. Удовлетворенно потянувшись, он начал натягивать свою одежду, благо снимать с себя почти ничего и не надо было.