Цена слова

      Найти тот же путь по запутанным техническим коридорам не получилось, но это сейчас мало заботило Ичиго. Поблуждав некоторое время и умудрившись заблудиться, он толкнул какую-то дверь, которая неожиданно вывела его на улицу. Вот она — свобода! И пусть в воздухе ночного города не было ничего чарующего, кроме запаха выхлопных газов и помойки, что находилась недалеко от этой двери, все-таки этот аромат показался ему слаще запаха самых прекрасных цветов. Он смог, он справился! Он сдержал свое слово! Ичиго вполне заслуженно сейчас гордился собой.       — О чем мечтаешь, малыш?       Мерзкий голос, который он так надеялся больше никогда не слышать, ведь он бы выбил этому ублюдку все зубы и, наверно, вырвал бы язык для достоверности. И даже когда они, не дай бог, столкнулись бы в аудитории на лекции, тот смог бы только мычать. Но пока это оставалось только мечтами, но недолго, уже недолго…       — Я выполнил твое желание, — Ичиго постарался придать голосу максимальную твердость, на которую был способен, как будто и не у него полчаса назад подгибались колени. — Наш спор закончен. Смотри, не пожалей теперь…       — Хм, ну зачем же так, Ичиго-кун, — Макото как будто и не видел злости, исходящей от парня, и издевательски тянул слова, раззодоривая того еще сильнее.       Очень хотелось дать в рожу этой издевающейся сволочи, но Куросаки только сжал кулаки и спросил:       — Ты удовлетворен выполнением? Раз да — пропусти.       — Да, более чем удовлетворен, — ответил Макото, но не успел Ичиго сделать и пару шагов, как тот вытянутой рукой преградил ему путь. — Но она не удовлетворена, — нежно промурлыкал он, показывая что-то зажатое в кулаке, что из-за темноты в переулке нельзя было рассмотреть.       — Кто?       — Она, — еще один нежный выдох, и взору Куросаки предстала новенькая дорогущая камера.       Ичиго никогда не понимал выражения «смотреть, как кролик на удава», но, кажется, теперь он начал до него доходить. Он смотрел на это чудо техники и не мог пошевелиться. Все, что он сделал… Все, через что он прошел…       С утробным рыком тело само метнулось вперед: «Выхватить… Уничтожить…»       Пальцы скользнули рядом с камерой, а потом тело отбросило так, что перехватило дыхание, и сделать следующий вдох оказалось проблематичным. Качественный удар поддых дыханию не способствует. Кто? У него ж в руке была камера…       — Ах да, забыл представить тебе моих друзей. Хотя не буду, пожалуй, какая тебе разница. Но разговор с тобой, Ичиго-кун, мы не закончили, поэтому уходить невежливо.       — Да пошел ты, — прохрипел Куросаки, пытаясь разогнуться. Он уже разглядел того здоровяка, что его ударил. Наверно, и покойный Зеро Эспада габаритами бы ему уступил. Хотя ничего — чем больше шкаф, тем громче падает. Но была еще одна неприятность — рядом с ублюдком Макото и тем шкафом встали двое человек, и сзади путь ему перегородили еще двое.       — Да какого тебе еще от меня надо?! Я выполнил твое желание, чего ты теперь-то хочешь?!       — Хм, я хочу совершить сделку. У меня есть интересный фильм, который бы ты, наверное, хотел бы купить, а у тебя есть что-нибудь, что мне нужно.       — Сука, ты издеваешься что ли?! — Ичиго опять рванул вперед, но его успели перехватить за руки. Хоть он и был подкован в единоборствах, но, во-первых, почти все противники были массивнее и тяжелее, чем он, а во-вторых, они тоже явно что-то в этих самых единоборствах понимали. Поэтому он остался болтаться на удерживающих его руках, чувствуя, как эти самые руки пытаются его сложить так, чтоб сломать ключицы, как минимум.       — Да уж, ничего вечерок получился.       — Я надеюсь, больше тебе ничего в голову не стукнет?       — Проклятье, как же ты достал. Тебя вообще что-нибудь кроме твоих гребанных заданий и отчетов интересует?       — Если и интересует, то это абсолютно не твое дело.       — Ну да, где же нам… Стой, ты слышал?       — Все-таки стукнет. Хочешь опять лезть не в свое дело — вперед. Я ухожу.       — Вали уже, сделай одолжение.       Шестеро на одного — не слишком удачный расклад. Злость не отпускала, но прямо сейчас Ичиго не мог ничего сделать, поэтому перестал вырываться и решил выслушать ублюдка, надеясь, что шанс еще подвернется. Держащие его руки ослабли, хотя и оставили в согнутом состоянии так, что для того, чтобы посмотреть на Макото, Ичиго приходилось поднимать голову до боли в шее.       — Хорошо, и что ты хочешь за эту запись?       Шантажист демонстративно посмотрел вверх и наигранно-лениво протянул:       — Ну, у тебя есть два выхода: либо ты платишь деньгами, либо отрабатываешь.       Слово «отрабатываешь» Ичиго сразу не понравилось, вряд ли этот урод захотел бы, чтоб он поработал у него домохозяйкой или даже мальчиком на побегушках, а потому спросил:       — Сколько?       — Пять миллионов йен*.       — Кха… — Куросаки аж закашлялся от такой суммы. — Ты с ума сошел?! Я студент, откуда у меня такие деньги?!       — Но и фильм же особенный, согласись. Ты ж не хочешь, чтоб все твои друзья, однокурсники, да и семья узнали, чем занимается в свободное время наш мальчик-отличник?       — Я не смогу…       — Ну, тогда остается второй выход.       — И где ж мне работать, чтоб заработать такую сумму? Ты псих?       — У меня работать, Ичиго-кун. Типаж у тебя подходящий, да и фигурка вполне ничего. Ты, конечно, не знаешь, но на втором этаже клуба есть комнаты, приватные, так сказать, в которых я частенько снимаю кино.       — Кино?       — Кино для взрослых, большой мальчик уже, должен знать, что это такое. Так что, сейчас ты пойдешь обратно в клуб, и мы снимем твой дебют, — и гаденькая, мерзкая улыбочка. — Когда твоя задница наснимается достаточно, чтоб я решил, что деньги ты отработал — получишь свой «фильм».       Осознание того, какой это клуб, слова «задница» и «кино для взрослых» поначалу никак не хотели складываться в одну картинку, а когда все же сложились…       — Ты… Ты… — Куросаки от шока, казалось, забыл все остальные слова. Он слепо рванул вперед, мечтая свернуть одну гнусную шею, но держащие его руки никуда не делись и совсем не нежно рванули обратно, загибая так, что он почти уперся носом в асфальт. — Никогда… Ты, мразь…       — Ребят, объясните нашей актрисе, что ругаться нехорошо, только личико не попортите, ему сегодня сниматься еще.       Пара крепких ударов по почкам и коленом поддых. Кровавая пелена ярости перед глазами спадать не желала, даже под действием сильной боли, когда тело безвольно упало на колени. В живот ногой. Но он продолжал рваться из удерживающих рук, ему казалось, что еще чуть и он раскидает их, как тряпичных кукол.       — Хватит.       В груди хрипело, но резкой боли не было. Профессионалы, мать их, кости, похоже, целы. Только Ичиго чувствовал себя, как кукла Вуду, которую излишне старательный колдун полностью утыкал иголками.       — Ты ж говорил, что мужские задницы тебя не интересуют, — на сарказм сил еще хватило.       — Видишь ли, Ичиго-кун, я бизнесмен, а при должном умении и усердии деньги можно делать на чем угодно — хоть на дерьме, хоть на мужских задницах, — самодовольство в голосе Макото не заставляло сомневаться в том, что себя он мнит именно таким умельцем. — Хотя, по мне, последнее от первого не шибко отличается.       Сил уже почти не осталось, да и так не вовремя пришедший от пережитого нервного стресса откат потихоньку превращал тело в желе. Поэтому на последующие слова Куросаки уже почти не среагировал, слыша их будто со стороны, словно они обращались не к нему.       — А будешь упрямиться — твой дебют состоится прямо здесь. Камера с собой, актеры под рукой, а фильмы «с огоньком» продаются даже лучше. Ну так, твой ответ?       — Пошел ты… — по крайней мере, он знал, что сделал все, что смог.       — Как знаешь. Давайте, ребят, — рука с камерой начала подниматься.       — Какая поза, Куросаки!       Секунда — и камера выпадает из пронзенной жуткой болью руки. Прорвавшая куртку кость издевательски белела острым концом. Еще секунда — и прямоугольная бутылка прилетает в основание шеи здоровяка, который так и стоял рядом со своим главарем.       Дикий вопль Макото и грохот упавшего тела «шкафа» привлек внимание остальных. На непрошенного свидетеля бросились все четверо, но порознь, что сыграло совсем им не на руку. Раз — розочка, оставшаяся от бутылки, входит в живот самому шустрому, два — второй подбежавший получает круговой в голову и отлетает к ближайшей стене. Три и четыре последовали через десяток секунд, так как обладатели этих номеров пытались на бегу надеть и застегнуть штаны, которые уже успели приспустить. Руки заняты, ноги спутаны — не лучшие условия для драки. И еще два тела упали рядом со своими бессознательными и слабо поскуливающими товарищами.       Ичиго с трудом оторвался от земли, на которую упал, когда его выпустили, и попытался сфокусироваться на фигуре, стоявшей над лежавшими уродами. Когда ж ему это удалось…       — Гриммджоу…       — Ха, сдаешь, шинигами! Так позволить себя отделать этим придуркам. — Носок тяжелого военного ботинка пнул Макото по сломанной руке, но тот уже не мог кричать и лишь тихо заскулил и свернулся клубочком. — Надо было дождаться видео, такая подборочка бы была!       — Придурок, — тихо фыркнул Ичиго, пытаясь по стеночке вернуть себя в вертикальное положение. Парадокс — но при запредельной опасности нового действующего лица, он чувствовал себя спокойно и практически защищенно.       — А это я, пожалуй, заберу. — Арранкар наклонился и поднял с асфальта камеру. — Надо будет на досуге изучить твой новый прием. Действительно убойная штука: раз — и противник в нокауте — не от шока, так от смеха.       — Смейся-смейся… — на губы против воли наползла легкая улыбка. Ичиго смотрел в удаляющуюся широкую спину, не обращая внимания на бессознательные тела вокруг, тихие стоны и ломоту в теле.       — Ты мой должник, Куросаки, — и дорогущая камера с тихим плеском ушла под воду.