Ритуальные жертвы

Старбакс на улице Вашингтона, Ньютон, Массачусетс больше похож на сарай, в котором отец с матерью… отец и Эстер хранили снаряжение для охоты и всякий ремесленный хлам, жизненно необходимый для ведения домашнего хозяйства в 10 веке. Мне не хотелось кофе, только тепла, налитого в бумажный стаканчик из мудреной кофеварки. - Обезжиренный соевый латте без сахара, - мой заказ был предельно девчачьим и не мог вызвать подозрений, в отличии от моего не по сезону легкого платья. Ушла в чем была и попала жарким июнем прямо под дождь октября. У соседней кассы стоял парень, то и дело бросавший на меня смущенные взгляды. Кто я в его глазах: бродяга в обносках с чужого плеча, жертва насилия, бежавшая из дому от рукоприкладства пьяницы-мужа, жрица любви, выполнившая очередной блудливый заказ и зашедшая смыть с зубов следы позора молочной пеной латте? Которая из этих версий больше похожа на ложь? И только увидев на стойке свой дымящийся стакан с молочно-сероватой обезжиренной бурдой, закрытый белой крышечкой с отверстием для питья на ходу, я поняла – у меня при себе нет ни цента, а значит, придется внушать всем барриста и этому парню, что я не только расплатилась за кофе, а еще и оставила щедрые чаевые в одной из дурацких стеклянных банок рядом с кассой. Не знаю, что меня выдало – платье, отсутствие сумки или затравленный взгляд, но когда сомнамбула-барриста потянулся за оплатой предоставленного латте, смущенный сосед тут же протянул ему свою карту, которую до этого вертел в длинных узловатых пальцах - ждал своего выхода на сцену, очевидно. - Я заплачу за девушку. Работнику Старбакса было плевать, он пробил мой кофе, провел картой по слоту на кассовом аппарате и опять погрузился в глубину своих скудненьких мыслей. - Спасибо. - Всегда готов содействовать лесным нимфам, бежавшим из колдовского рабства крон и стволов в спасительную свободу городских каменных джунглей. Я посмотрела на свое мокрое мятое темно-зеленое платье – в нем я вполне сошла бы за лесную нимфу не первой свежести и немного хмельную от изобильных возлияний утренних рос. - Могу еще чем-то помочь? - Разве что, если ты волшебник Страны Оз. Кудрявый, а парень был курчав как молодой барашек, опять немного деланно смутился, но после лишь улыбнулся в ответ: - Пожалуй, Гудвина я обещать тебе не стану, зато перед тобой действительно стоит взаправдашний волшебник. Так в чем твоя печаль, прелестная блондинка... - Ребекка. - Суровое какое имя, я буду называть тебя - я внутренне вся напряглась, только не Бекс, только не Бекс - короче, как тебе Бекка, подойдет? - Пусть будет Бекка. - Отлично, Бекка, так в чем твоя печаль? - А кто же ты, кофейный благодетель? Пока мне ясно только, что не Гудвин. - Я? Забыл представиться, я - Калеб. Хочу, могу и никогда не откажусь помочь прелестной барышне в беде. - Тогда скажи мне сам, волшебник Калеб, какая у меня беда? - Руку дашь посмотреть? Хиромант. И этим все сказано. Одно слово – и призвание в жизни, и клинический диагноз. Пусть смотрит. Протягиваю ему свою раскрытую ладонь. Парень щурится, глядя на линии жизни, любви и другой ерунды, потом переводит взгляд на мое лицо, с сомнением смотрит в глаза, а после опять смотрит на руку – изучает ладонь и сплетение тоненьких кожных прожилок на ней. - Хм… - Узнал что-то интересное, Калеб? - Будем считать этот балаган расплатой за кофе и разойдемся с миром, хиромант. - Подробностей не знаю, ты мне их позже расскажешь сама, но вкратце дело выглядит вот как: у тебя есть брат, но он тебе не брат, а любовник, хотя любовником твоим он стал еще в качестве брата – задорное у вас семейство, с огоньком. И ты только считала своею его мать, а мать эта, большая злая ведьма, вас с братом бездушно и коварно про-кля-ла. И плохо между вами все и плохо все плохое между вами уже давным-давно: любви как в Амазонке, терпимости на банку из-под джема нацедишь с больши-и-им трудом. Просто, Бекка, мира между вами быть никак не может, для вас двоих в природе мира нет, не предусмотрен силою влияния могущественной ведьмы - мачехи твоей. Хотя, с таким проклятием как ваше, победа уже то, что вы пока друг друга не сподобились сожрать. Другие бы веков 5-6 тому назад сожрали, а вы такие молодцы, жевать – жевали, но глотать – ни-ни! Подробнее при частном разговоре за умеренный и неправдоподобно скромный гонорар. Запишешь телефончик, нимфа? - Я запомню.