Ритуальные жертвы

Я боюсь не так своих дурных поступков, как их катастрофических последствий. Мне было мало просто заживо сгореть, я предпочла пылать в костре стыда публично, выставив обугленную душу на обозрение необычайно спокойного для сложившихся обстоятельств Эллайджи. Позорный столб надёжно пригвоздил меня к земле, и я стояла перед старшим братом бесславным средоточием самоунижения и полного отврата. Не просто грешница, а грех, обретший плоть в моем людском обличии. Пока лифт нёс меня в реальность - возвращал земное, породившей каждого из нас, сырой земле, я чувствовала себя грязью, смешанною с грязью погрязней, я ощущала себя илом под водой, центр Земли был даже ближе, чем хотелось изначально. И тут же, как будто покидая последнюю ступень, преданного огню, приюта наших с Ником грёз, я вышла из стального лифта, как выходит повзрослевшая змея из слишком узкой ей позавчерашний кожи, чтобы овальный холл бутик-отеля Индиго встретил меня внезапным окликом волчицы как-там-её Хейли. И мир перевернулся как песочные часы. Всё, что служило почвой и опорой, посыпалось песчаным водопадом, погребающим меня на самом дне бесконечной и всё время прибывающей лжи Ника. Центр Земли был наконец достигнут. Глупая Хейли Маршал не сразу догадалась, какою новостью свалилась на меня её неловкая пустая болтовня, а осознав – так и не сумела нащупать более-менее пригодного пути для отступления. Дороги назад нет: Ник мне не брат, позор – надуман и серьезно приукрашен, стыдиться нечего, все грани девственны и непересеченны, возрадуйся, Ребекка, всё твое великое бесчестие – сплошная рукотворная иллюзия, такая же по форме и размеру, как и хваленая "любовь" Никлауса. Никлауса, который долго и упорно играл с тобою в Ника, чтобы ты, запутавшись в коротких именах и ложных родственных союзах, пустила его в тело. Но, шут с ним, с телом! Чтобы ты впустила в свою душу Клауса, улыбчивого беспринципного ублюдка. Конфуз ни капли не исчерпан, позорный столб горит тем же огнем, сменилась только точная формулировка приговора: "виновна в связи с братом" отошло в небытие, теперь я та, которая "виновна в связи с тем, кого считала своим братом". Ведь грех не столько в нарушении тобой неписанной или очень даже писанной моральной догмы, грех – это всего лишь мысль в голове, это не правда в чистом первозданном виде, это лишь то, во что ты веришь, открывая свои душу, тело или просто рот для коротенькой неловкой фразы из трёх слов. А я от колыбели и до лобби Индиго непоколебимо верила, что Клаус – мой единоутробный брат, и я пошла, вооружившись этой верой, до конца. Увы, но нет на свете правды, способной сделать из меня невинную Ребекку, Ребекку – жертву, светлее и чище, покрывшего себя позором, оригинала. Кто помудрее, говорят, что истина – наивернейший путь к свободе. Возможно. Только правда, такая маленькая, гаденькая правда, уронит вас без лишних церемоний на колени и хладнокровно разрядит полную обойму прямо в ваш, познавший ее истинную силу, глупый просвещенный лоб. В неведении – спасенье от всех бед и, целясь в вечность, сторонитесь дула правды. Легко уйти из чертова бутик-отеля в никуда, согреться чашкой кофе в забегаловке-Старбаксе, встретив у кассы щедрого мага-хироманта, готового за скромный гонорар пролить ушат-другой чистого света на тёмную историю моих запутанных, семейных и не очень, взаимоотношений с Клаусом. Легко бродить по улицам октябрьского Ньютона под проливным дождём в открытом платье на узеньких бретелях, с глубоким декольте и повторяющим изгибы силуэтом. Легко стать призраком среди живых, но ближе к ночи хочется уснуть в своей родной постели, укрывшись мягким одеялом, а спиной прижавшись к... абсолютной пустоте! Нельзя сдаваться! Только мозг даст слабину – тело тут же потащится обратно в Индиго. Тело охотно поверит в ложь ради удобства ложа, моя изнеженная плоть - предатель высшей меры, жажда комфорта потушит весь мой пыл и, ближе к ночи, я опять усну в руках ублюдка Клауса, пусть даже с именем бесконечно дорогого сердцу Ника на губах. Нельзя сдаваться! Нужно найти себе ночлег как это делают все люди - пойду к друзьям Тьерри, в дом Хаскелла, в Ласелль. Вампир Ребекка покоится в руинах? Что ж, пусть восторжествует Бекс - обычный человек. Мне даже не пришлось вводить Мэй Джун в благоговейный транс внушения, она сама охотно предложила переночевать во временно пустующей постели своей соседки Клэр, которая сейчас живет в квартире жениха Мэтта - студента Гарварда - в соседнем с Ньютоном Кэмбридже. Так что эту ночь я провела в собственном прошлом, рассыпавшемся в прах с приездом в город Ника. С приездом Клауса. А ранним утром, с радио-телефона в холле дома Хаскелла, я сделала всего один звонок на сотовый Эллайджи, и в этот раз действительно покинула Ласелль навечно. - Не стоит бежать и в этот раз, сестра, прошу тебя, будь выше обстоятельств. - Эллайджа, он живёт в доме по соседству! Даже не в квартале, не в трёх домах, между нами 0,2 мили, а это 100 не очень-то размашистый шагов, 3 минуты между нашей дверью и его! Прости, но все мои инстинкты вопят одно – "беги"! - Что ж, с твоими громогласными инстинктами-подстрекателями мы уже знакомы, не стоит ли сейчас предоставить слово своему разуму в его холодной трезвой рассудительности? - Эллайджа, зачем ты выбрал этот дом? - Он хорош именно своею близостью к Никлаусу. - Что?! - Контроль, сестра, сейчас всем нам нужен контроль, и пара лишних глаз за поворотом не помешает никому. - Я не хочу, чтобы Клаус был глазами, следящими за мной из темноты! - Охотно верю, но больше, чем мой брат, о твоем благополучии никто на свете не печется. - Эллайджа... - Я осуждаю поведение Никлауса по отношению к тебе, я не позволю ему словом или делом нарушить твой покой под этой крышей, но перед лицом нависшей над семьёй опасности он – лучшая защита, и 100 шагов меж нашими дверьми – поверь, Ребекка, крайняя и строго вынужденная мера. Хотя бы до тех пор, пока вопрос о дикой стае не решен в полном объеме. - И как ты всё это решишь? - из кухни прокричала Хейли, она подслушивала наши разговоры на правах – страшно сказать такое вслух – хозяйки дома, то-есть миссис Эллайджи Майклсон. [только на словах! никаких официальных подтверждений на бумаге с гербовой печатью, хвала всем бестиям и плутократам вместе взятым!] - Решительно и кардинально. - Мы всех их перебьем? - Возможно, – Эллайджа уклонился от ответа, и этим самым дал самый полный и исчерпывающий ответ: "Не вашего ума дело, девушки". - Понятно, вы с Клаусом их перебьете, а мы с Ребеккой соберём себе букеты, наплетем венков и в 5 часов заварим чайник чая на террасе – мужчины на войну, а женщины побудут в будуаре, заплетут друг другу косы и перепишут несколько сонетов о любви в свои альбомы с бабочками, орхидеями и образцами кружев для нижних юбок. Хейли известно, что такое "будуар", "сонеты" и "нижние юбки"?! Как долго я жила отдельно от семьи: почти четыре года или все четыре века, если культурной революцией накрыло даже самые отсталые слои – провинциальных безработных карликовых волков? - Хейли, вы с Ребеккой можете пройтись по магазинам, сходить в музей, библиотеку, поиграть в одном из местных загородных клубов в гольф, любое развлечение с пометкой "безопасность". Из кухни выглянула квази-миссис Эллайджа с таким выражением, будто ее насильно усадили смотреть Койянискацци, запивая сортировку почты под аккомпанемент симфонического оркестра приятно освежающей водой со льдом и листиками мяты – растерянность и недовольство на одном лице, скривившейся от отвращения, волчицы. - Если я и Ребекка, вооруженные – сколько там клюшек в сумке любителя-гольфиста? - 7 айронов, по 1 питчинг-веджу и сэнд-веджу, от 3 до 5 вудов, плюс еще 3: драйвер, гибрид (вуда и айрона) и паттер. В общей сложности 17 клюшек в одной сумке, – пересчитала я по памяти названия всех единиц типично-усредненного инвентаря гольфиста. - Так вот, любитель я и профессионал-гольфист Ребекка в чистом поле с 34 клюшками на двоих – это событие должно идти с пометкой "безумные безумные", а не "безопасность"! - Как вам двоим будет угодно – так и организуйте свой досуг, привередливые дамы. - Я знаю тир, там можно пострелять... - а вот мою идею волк восприняла с энтузиазмом. - Всегда готова пострелять! - Ребекка, Хейли, - переводил взгляд с волка на меня туда-сюда Эллайджа, - пометка "безопасность"! - Вампир и оборотень вооружились до зубов – да это иллюстрация в энциклопедию к пометке "безопасность"! Что тут сказать, мой новый дом немного сумасшедший, но если ты переживаешь непростой этап в публичной или личной жизни – немного сумасшедшие семья гораздо лучше адекватной и вменяемой свободы. Семья сильнее одиночества. И, кажется, впервые я поняла, о чем так много лет нам раз за разом, без надежды на успех, втолковывал Эллайджа: весь мир – ничто, когда ты – бездомный безымянный одиночка.