Ритуальные жертвы

- Мне нужен адрес волшебника, с которым общалась Ребекка! - А мне нужен адгез Гудвина, такой зимпатичный мужчинка и не женат! Софи молча провела меня в гостиную. Время взаимной вежливости истекло. - Я похож на того, кто пришел сюда глупо шутить? - Ты похож на того, кто пгишел зюда з пгозьбой «а дозтань-ка ты мне Зофи то, не знаю именно что, но чтобы большое з маленькой лямкой от уха до уха вмезто гта, мегтвое, но не дольше 3 чазов ночи, и отзывалозь на имя Матье». - Значит, Матье? - Oh, mon Dieu! Да хоть Жегом! Откуда мне знать его имя? Это не кучка обоготней, это колдун, езли вегить твоим же зловам, а колдуна не отыщешь в Желтых Зтганицах, бегло пголистав газдел «Волшебзтво». Даже маг-идиот зтавит защиту! - Так сломай ее! - А еще что? Войну объявить никому мне не надо, метнув томагавком в кого попадет? - Софи, у нас гости или это клиент?... В гостиную вошла бледная девчонка, совсем коротышка и чем-то похожа на ведьму Софи. - Моник, выйди вон! - Теть, ты чего? - Моник! Немедленно выйди! А вот и мой веский аргумент подоспел. Схватив племянницу ведьмы за тонкую шею, я сдавил ее совсем немного, для пущей острастки Софи, только чтобы глаза Моник полезли из орбит, а несговорчивая ведьма поняла – я пришел к ней не шутки шутить. Визуальные эффекты лучше всего стимулируют мозговую активность. - Отпузти ее, Клауз! Моник пыталась что-то шептать, но я сжал ее горло сильнее, так жестко, что каждое слово молодой ведьмы застревало в перехваченной пальцами глотке, отражаясь лишь пеной слюны на синюшных губах. - Поспеши, а не то рука моя дрогнет, а там асфиксия, кислородное голодание и быстрая смерть. - Отпузти ее! Она же гебенок! - Она – да, а ты – нет. Адрес колдуна. Сейчас. Софи побежала к сумке, стоявшей в прихожей, и, схватив телефон, принялась что-то писать. - И что это значит? - Езли он газгешит, я зкажу. - Ты что, боишься его больше, чем меня?! - Пгедзтавь зебе. Мобильный телефон Софи тихонько завибрировал. - Он зогласен. Вот его адгез: Каштановая долина, улица Валентина, дом 224. Он уже ждет. Отпузти Моник! Я разжал руку, пополотневшая от удушья, девчонка упала на четвереньки, жадно хватая ртом воздух и рискуя захлебнуться собственной слюной. Как будто мне не плевать. - Кого спросить, когда прибуду к месту встречи? - Il s’appelle Калеб, - бросила мне Софи, обнимая за плечи Моник. - Калеб. Хм-м-м. Пусть будет Калеб. Счастья этому вашему… дому, Софи. Моник неровной походкой, опираясь трясущимися руками о стены дома, вышла из комнаты, направляясь, скорее всего, в ближайшую ванную – умыться, водички попить, осмотреть длинные кровоподтеки, избороздившие шею от подбородка до самых ключиц. - Brules-en Enfer! - Уже, и довольно давно, ты разве не чувствуешь запаха серы, смолы и дымящегося жира от опаленных человеческих тел – мой естественный аромат, говорят, маскулинный и возбуждающий темную сторону в восхищенных невинных натурах. - Вегю, что ты – зам Satan. - Ну, это уж нет, я – Люцифер! Я любил, а меня изгнали из Рая, пнув на прощание ногой с разворота прямо в грудь, силясь ускорить мою встречу с матерью нашей сырою землей и позволить мне утонуть в ее приветственно распахнутых навстречу моему падению зловонных недрах. - Нет, Lucifer нез в зебе звет, а ты – изначальное зло, таких матеги душат еще в колыбели или не душат, и тогда выгазтают такие как ты: зущезтва без могали, изчадия тьмы. Ты не вампиг и поэтому Клауз, ты Клауз и потому вампиг, твоя зтезя тебя избгала. Там, на поляне, з зезтгой, или не зезтгой, ты мог взтать и уйти за любовью, но догога любви не зовет за зобою Satan. - Почему же вы все, поголовно: оборотни, ты, мой брат, даже Ребекка, не боитесь меня, я ведь – зло? - Зтгах – пгивелегия тех, кого уважаешь, боятзя дозтойных, а ты, Клауз, не дозтоин незти в зебе зтгах. Ты – вызов взем зилам добга или меньшего зла, вечный пготивник, но не победитель, ты – שָּׂטָן на идиш, то езть Satan. - Так вот он – мой новоявленный антипод, великий и ужасный колдун Калеб, - который встречает меня, не вставая с кресла, в темном кабинете, сидя за широким письменным столом у панорамного окна. - В чем я могу настолько преуспеть, чтобы противостоять подобным… нет, нельзя сказать подобным людям, а существам – как-то грубовато для первой встречи... оставим все как есть: подобному тебе? Ты, Клаус, мыслишь широко и экспансивно, к тому же весьма эгоцентричен по своей природе. Ты, как бы банально это не звучало, хотел бы править этим миром. - А ты бы не хотел? - Я? Не хочу. Истинная власть - ни с кем на свете не считаться. Я сам себе гора и сам горе король. - Не особо впечатляет эта твоя… гора, - я бросил пару быстрых взглядов на обстановку кабинета мага: книжные полки, стол, несколько кресел, окно во двор завешено какой-то желтой тряпкой, в углу торшер без абажура, а под одной из стен – шахматный стол, накрытый выпуклым чехлом, таким же желтым, как и тряпка на окне. - Скорее уж нора. - Снобизм в кадык не жмет, нет? Дышится нормально, полной грудью? - А ты не робкого десятка, маг. - Спасибо, что одобряешь мой характер. Так чем обязан? – волшебник жестом показал на кресла у стола. Ладно, присяду. Но только я откинулся на жесткую спинку одного из потертых жаккардовых сидений, как маг Калеб пошел в атаку: - А зачем ты хочешь править миром? Мне просто любопытен образ мышления таких как ты… опять! Образ мышления таких как ты, и точка, чтобы не дерзить. - Хочу, просто хочу, хотя бы потому, что я могу и лично для меня такой причины более чем достаточно. Это у всех вас проблемы с моею «жаждой власти». - Заметь, не я пришел в твой дом, а аккурат напротив. Да и, позволь узнать, что это за гениальная причина – «потому что»? Это не причина, а жалкая попытка избежать ответа «нет». Вот видишь, ты скривился, но это только потому, что правда иногда бывает горькой, но вкус не умалит ее значимость. - Ты просто избавляешься от конкурентов, наша семья тебе под боком не нужна, сначала обработал своими чарами Ребекку, теперь решил приняться за меня, так знай же... - Ты, Клаус, мне не конкурент. Я не желаю властвовать над миром, штатом Массачусетс, Ньютоном, кварталом, я живу счастливой жизнью, хожу в кино, встречаюсь с милой ведьмой, я не солдат невидимой войны. Это не наш мир, это мир людей, пусть мы сильнее, пусть мы совершенней, но тень нас породила и в тень мы все уйдем. - Первородные бессмертны! - Однако вечности пока никто не замерял, так как узнать, что у нее нет края? Есть космос, где мчатся на сверхскоростях кометы, астероиды, метеориты, опять же Солнце может вспыхнуть, да мало ли чего произойдет с Землей, в Японии вон роботов штампуют по доступным ценам. Вопрос в одном, когда обещанная вечность решится обнажить свою небезупречность напоказ, переводя "всегда" в графу "однажды", как ты хотел бы встретить свой конец? Чью руку бы хотел схватить последней? О чем бы и о ком бы пожалел? - Ты говоришь витиевато и ловко путаешь концы! Мальчишка-маг только вздохнул устало да помотал головой, возводя глаза к невидимому небу, простершемуся над крышей его дома. - Пусть будет так, я помогу тебе достигнуть пика власти. Дай мне хотя бы месяц - Ньютон будет твой, полгода на весь Массачусетс, но плата будет вот какой: я знаю, где сейчас Ребекка... - Ребекка дома! У Эллайджи. - Правда? - губы мага расплылись в насмешливой улыбке Чеширского кота. Я вскинулся. Если этот чертов Калеб лжет, то я его... - ... однако, как только ты взойдешь на трон, память моя очиститься и никогда на свете, пусть даже вечность проискав, перевернув каждый клочок земли, ты не увидишь Бекку. Больше ни-ко-гда. Сойдемся по цене? - глаза у чароплета горят недобрым светом и я не так наивен, чтоб верить колдунам, дары тебе сулящим. - Я знаю миллионы способов заставить говорить любого мага на земле, - откинувшись на спинку стула, я улыбнулся магу Калебу привычной барракудой. - Заставь, но власть пройдет мимо тебя квик-степом. Обычный выбор, такой уже однажды был у милого Париса: девушка или весь мир. - Я помню, как Парис закончил. - Парис Елену не любил, да и Менелая достойного на горизонте нет. Все это сильно упрощает выбор. Хотя, можешь уйти и больше никогда не возвращаться - отличный третий вариант, дорога ни налево, ни направо. Выбирай. Как хочется сломать цыпленку шею! - Так сломай, за чем же дело стало? - Читаешь мои мысли?! - я вскакиваю с места, отбросив кресло куда-то в сторону околпаченного шахматного стола. - Ты, вообще-то, вслух это сказал. А стульчик жалко, от бабушки достался, – волшебник жестом показал на сломанную фурнитуру. В моем кармане завибрировал мобильный телефон. Экран мне сообщил: на том конце Эллайджа и нужно бы ответить, вдруг это что-то важное об уцелевших бешенных псах. Или о Ребекке. - Достаточно с нас этих разговоров. Есть на прощанье что сказать? - Конечно, есть. Пусть Бекка утешалась по чужим постелям, ты - утешался по чужим пустым мечтам. "Нет повести печальнее на свете, чем повесть о..." ты дальше знаешь сам.