Ритуальные жертвы

- И что же вы делали все это время? – Эллайджа с интересом, но без особого удивления рассматривал обстановку гостиной, по которой пронесся безжалостный и более чем смертоносный ураган имени его «милых дам». - Отмывали кровь и разбивали розовые клумбы, как две Золушки из мира вечной тьмы. Упреждая твой вопрос, отвечу коротко - адреналин. - Восхитительно, - вот и все, без лишних ненужных расспросов подытожил Эллайджа. - Расскажи ему, что ты уезжаешь, - Хейли таскала из кухни на задний двор охапки тонких темно-зеленых веток, усеянных шипами самых разнообразных форм – будущий розовый сад. - Хейли, бывают ведь розы совсем без шипов, - Эллайджа заметил на рукавах и бортах рабочей куртки Хейли несколько небольших темно-красных пятен – следов от уколов розовых терний. - Розы без шипов - для слабаков, - вампир не поверил своим глазам - волчица подмигнула Ребекке! - Я так понимаю, вы, наконец-то, сошлись характерами вопреки мириадам довлеющих противоречий? - Разлука сближает Эллайджа, разлука сближает, случается, что и авансом. - Да, Эллайджа, вот иногда вспарываешь желудки трупам, чтобы не всплыли весной, и понимаешь, что соучастница твоя – отличный вампир, душевная и с очевидною пометкой «безопасность» во весь лоб, - добавила Хейли, плотнее перехватывая руками очередной соскальзывающий пакет с розовым саженцем. - Тогда почему же ты уезжаешь, Ребекка? - Клаус. - А у вас, Майклсонов, похоже на все вопросы один ответ – Клаус. - У «вас», Хейли? - Ладно, берите в долю и меня! У нас, Ребекка! У нас всего одна проблема – Клаус, твой, между прочим, младший брат, Эллайджа! - Когда я успел стать виновным, я даже не заметил, как пики копий обернулись против меня! - Древняя женская мудрость гласит: у кого пенис – тот и виновен! Ребекка подтвердит, - Хейли вынесла из дома последний куст. - Подтверждаю, - улыбнулась вампирша. - И ты, сестра, снова готова пуститься в бега? - Теперь все иначе, Эллайджа. Теперь это не побег ”от”, это гонка “за”, в этот раз я не убегаю. - За чем же ты пускаешься вдогонку, сестра? - Пусть будет за счастьем, - Ребекка ушла от ответа. Зато рассказала урезанный вариант истории с кровью и Эстер, упустив часть с коморкой забвения и ее сугубо личным наполнением, бледнеющему от слова к слову Эллайдже. – Вот такая грустная сказка, дорогой старший брат. - Вам вместе невозможно жить в мире из-за матери, теперь я это понимаю, а врозь? Вы будете счастливы врозь? - Надеюсь, что да, Эллайджа, всем сердцем на это надеюсь. - Никогда бы не подумал, что наша мать способна на такое… - Она убила Татью ради ритуала. Тебя действительно ошеломляет новость о том, на какие крайности была готова пойти Эстер? - Как я мог забыть о Татье… - Куда не поткнись, там нагадила мать. - Воистину, наши родители - пара, каких поискать. - Не надо, - с заднего двора прокричала волчица. -Прости, что, Хейли? - Не надо вам искать такую пару, как ваши muy loco родители. Спящий дракон пусть и дальше поспит. У них абонемент на самые горячие котлы в аду, и там им, уродам, самое место. - Устами младенца, Эллайджа, устами младенца. - Ты точно не хочешь остаться, сестра? - Я точно не могу, - Ребекка подошла к двери во двор и плотно притворила распахнутые настежь створки. – Теперь о важном: не все оборотни убиты, кое-кто сбежал, их альфа Оливер ранен, но все же жив, так что… - Я разберусь с этим, Ребекка. - Отлично. – Вампирша понизила голос до шепота, продолжая. - Скажи мне, Эллайджа, когда вы планируете решать вопрос с превращением Хейли в гибрида? - Подобное, увы, практически неосуществимо, но ты и сама об этом знаешь, сестра. Так что мы с Хейли просто живем сегодняшним днем как днем самым последним, пытаясь не думать о будущих бедах как о чем-то неизбежном и не акцентировать слишком много внимания на столь неутешительных прогнозах. - Когда в нашей семье перестает концентрироваться или того страшнее, думать, сам Эллайджа, это значит, что настал черед думать кому-то другому, хотя бы его младшей упрямой сестре. - Позволь узнать, где ты найдешь еще одну Петрову, Ребекка? После смерти Катерины... - Я не хочу, чтобы ты размышлял над тем «как», а всего лишь прошу: определитесь да или нет. И, если ваш общий ответ будет «да», то тогда мы все вместе, Эллайджа, определимся с вопросом «когда». Пережив трансформацию, твой волк станет вечным. Я думаю, что это крайне важно для тебя, а ты, как никто другой из нашей, насквозь прогнившей семьи, заслуживаешь счастья, благородный старший брат. - Чьей будет эта кровь, Ребекка? - Иногда, дорогой Эллайджа, малые знания лучшее средство отринуть печаль. - Ребекка... - Эллайджа, мне 18 на вид, но не забывай, что я столь же древний вампир как и ты сам. Всему свое время, всему свое время, Эллайджа. Я дам о себе знать, когда-нибудь я обязательно дам вам о себе знать. Ребекка поцеловала Эллайджу на прощание в щеку и, снова распахнув настежь дверь, вышла на лужайку возле парка - будущий розовый сад, чтобы сказать «пока» волчице Хейли Маршал, копавшейся в свежеразрытой земле на овальных клумбах, которые прошлой ночью они собственноручно разбили у дома. - Почему она уехала? Она сказала тебе правду? – вампир помогал Хейли с высадкой будущего сада белых, красных и пепельно-лососевых роз. - Есть в жизни такие уникальные в своей нелепости моменты, о которых предпочитают писать в дешевых книгах о любви, когда причин расстаться нет, но и держаться дальше друг за друга невозможно. На чистом и прозрачном горизонте над неподвижной гладью океана ни облачка, ни ветерка, но все они - причины - ниже, глубже, под водой, ежесекундно разъедают изнутри и ты, как героиня затрапезного романа, с тоской и грустью признаешь, что дальше вместе вам, увы, не плыть. - Думаешь, действительно Клаус? Но, она с ним счастлива, любит его даже когда он, верховный предводитель всех мерзких гоблинов и кровожадных орков, ведет себя с ней попросту ужасно, ломает шею или врет о чем-то важном. - Чтобы любить такого человека, каким стал Клаус за эту жизнь, нужно, и правда, с ним срастись без страха, без оглядки, по живому, но наступает тот момент, когда дальнейшая любовь нуждается в полном разрыве этих связей, и ты должна рвать целое на части, чтобы просто сохранить свою любовь. - И подростковый сериал стал мексиканской телемелодрамой. Вы, Майклсоны, похоже, двигается только строго вниз, и гасите пожар атомной бомбой, чтоб наверняка. - Возможно, ты права. Подать тебе тот куст, Хейли? - Сама возьму. И кое-что добавлю к аккуратно закругленной тобой теме: Эллайджа, я не хочу показаться невежливой или, что страшнее, неблагодарной, но даже я поняла – твоя сестра что-то задумала, а все эти пошлые истории любви, которая должна расстаться, чтобы выжить – это какая-то ерунда, верить в которую – себя не уважать. Я глупая, я с трудом закончила старшую школу, а колледж и разные юридически-медицинские школы определенно не для меня, но я ведь и не кромешная дура. Не спорю, жизненный опыт – это замечательно, но он не каждому может достаться в таком объеме как тебе или Ребекке, некоторые просто проживут свой век и попытаются быть, ну, я не знаю, счастливы. Но ты так долго, действительно долго, делал вид, что все у вас дома в полном порядке, что разучился зрить в корень и видеть за мишурой суть. И ты ничего не рассказал мне о Коуле с Финном… - Откуда ты знаешь? - Ребекка. А еще она мне сказала, что ты – менее монстр, чем Клаус, но, тем не менее, монстр. - Ребекка права, несмотря на этот костюм и вычурную, грамматически сложную речь, полную атавизмов, я едва ли отличаюсь от Клауса сутью. - Ты лучше него! - Нет, очень хотел бы, но нет. - Значит, все вы погрязли в болоте, кроме тех мертвых братьев, о которых нельзя говорить? - Почему же нельзя, очень даже можно, только зачем? Даже мертвые братья – неотъемлемая часть болота, которым за тысячу лет обернулась жизнь нашей семьи. Все, что сказала Ребекка – все правда, я подтверждаю каждую букву из ее слов. - То есть, однажды я стану ею, такой как Ребекка, осяду на дно? - Пожалуй, осесть до ее ватерлинии тебе будет трудно, ведь я, хоть и монстр, но менее монстр, чем извечный моральный ориентир Ребекки – Клаус. Но, если останешься здесь, рядом со мной, то неизбежно станешь хуже в пересчете на обычную земную мораль. Вчера ты заколола человека, а сегодня сажаешь розовые кусты – и где же та грань между хладнокровием Маршал и равнодушием Майклсон, отрезающая твой сложный, но праведный путь от нашей дороги ко дну, ведущей строго в болотные топи? Где ты сама, недрогнувшей рукой, проведешь эту воображаемую линию – все еще перед собой или все-таки после себя? - Я сказала ему «я - Хейли Майклсон, собака»… - Кому? - Альфе Оливеру, которого Ребекка пырнула ножом для писем, который чуть позже я выдернула из него, чтобы нанести больше десятка колющих ударов в шею его друга. Даже слепому понятно, что линия эта уже здорово после меня. - Это огорчает тебя, Хейли? - Я состарюсь и умру. - Прости, что? - У меня нет в запасе вечности, я не смогу стать вампиром, так что я очень быстро состарюсь и скоро умру, ты даже не успеешь моргнуть, как я вот – сажаю кусты и вот меня нет, я часть субстрата, в земле под кустами, Хейли Маршал - компост. - Ты хотела бы разделить со мной вечность? - Да кого здесь волнует, чего я хочу?! – Хейли со злостью швырнула миниатюрной лопаткой в сторону дома, вгоняя ее по самое древко во влажную рыхлую землю. - Меня. - Конечно, поэтому мы полгода искали твоих брата и сестру, вместо того, чтобы просто нормально жить как… я не знаю… семья. - Ты жалеешь о том, что отправилась вместе со мной в этот путь? - Нет, Ребекка оказалась вполне себе сносной, Клаус в который раз подтвердил что он Клаус и этим словом сказано все, а убивая этого дикого волка, я думала «получай, получай!», так что пункт «нормальной семьи» должен быть исключен из нашей раскладки, мы не соответствуем его требованиям в необходимом объеме и полным составом «семьи». - Хейли, - Эллайджа поднял волчицу на ноги. Коленки ее джинсов были перепачканы в земле, руки дрожали, пальцы комкали манжеты рукавов потертой рабочей толстовки. – Ты хочешь разделить со мной вечность? - Это все равно невозможно… - Да или нет? - Тем более, я даже не знаю, хочешь ли этого ты, или я просто навязываюсь со своими… - Я хочу, я очень хочу! Хейли Маршал, ты согласна стать гибридом, подарив мне вечность жизни с тобою вдвоем? - Я – волк, я не бегаю по мужикам. Да, я совершала ошибки, один твой брат сойдет сразу за сотню, но сделав выбор – я не отступаю. Я никогда не отступлюсь, Эллайджа, вечность передо мной или всего лишь полторы минуты на последний, предсмертный поцелуй, ты должен знать, что даже дряблою морщинистой старухой я не отступлю! Не на ту напал! Но прав на вечность вместе у нас нет, нет способа соединить такие несоизмеримые дороги! - ХЕЙЛИ! - Я хочу! Ты доволен? Я – хочу! Я хочу полететь с тобой в космос, на Венеру или Альфа-Центавру, я хочу наблюдать, как растаявшие ледники изменят географию мира, как власть захватит Китай, а потом кто-то захватит Китай, не знаю, Венера или Альфа-Центавра! Я хочу, чтобы в день, когда Солнце взорвется, ты взял меня за руку и сказал «Хорошее было шоу! Надо бы после нового Большого Взрыва снять римейк с нами же в главных ролях!», а потом будет твой коронный джентльменский сдержанный поцелуй, яркая вспышка и финальные титры для тех, кто смотрит на нас всех в телескоп с какой-нибудь Альфа-Кентавры. Я хочу разделить с тобой вечность вдвоем! - Вспышки не обещаю, но все же, - поцелуи Эллайджи – особое дело, первородный вампир никогда не берет, он дает и дает очень щедро, прижимая холодные губы к слишком горячим губам распалившейся Хейли. Но Хейли Маршал устала целовать степенного джентльмена и, обвив перепачканными руками шею вампира, зажатую в белоснежный, жестко накрахмаленный, воротничок свежей рубашки, она тоже решила кое-чем поделиться. – Кажется, я видел вспышку. - Я тут же отозвала бы заявку на вечность, если бы ты ее не заметил! - Что ж, я полагаю, мы приняли решение – ты должна стать гибридом. - Теперь осталось написать письмо Санта Клаусу, очень-очень сильно хотеть, и тогда… - Нет, боюсь, что рекламный бородач корпорации Coca-Cola нам ничем не поможет. Так что теперь все надежды на загадочный план моей младшей сестры. - План Ребекки? - Она сказала, что если мы примем это решение вместе, если наш общий ответ будет «да», то она благодушно поможет нам воплотить его в жизнь. - Так ты знаешь, что задумала Ребекка?! - Боюсь тебя разочаровать, но в детали она меня не посвятила, лишь наметила все в крайне общих чертах: однажды она выйдет на связь и сообщит, в случае утвердительного ответа на вопрос «да или нет», время и место той встречи, после которой вечность станет неотъемлемой частью тебя. - Значит, мы, в свою очередь, из благодарности за этот будущий подарок, будем уважать ее секрет. - Что я слышу, ты ли это – Хейли? - Еще какая я, просто, похоже, мы - девочки этого безумного семейства, действительно должны держаться общей линии сюжета. Так что, да, мы с тобой, Эллайджа, будем как очень хорошо воспитанные зайчики из детской сказки уважать все секреты твоей ветренноголовой младшей сестры, каким бы полным идиотизмом не обернулась вся эта история с Клаусом. Снова. Или правильно будет «опять»? - История с Клаусом? - Я не знаю, куда направляется Ребекка и зачем, эти моменты мы и должны, видимо, уважать, но я точно знаю, убегая от Клауса, она всегда тайно хочет, чтобы он тут же сорвался с места и побежал следом за ней. - Он и бегал… - Нет-нет! Не затем, чтобы вернуть в лоно семьи, а за ней как за ней, чтобы там, где осядет она, пустил корни и он. Знаешь, как в Библии «вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою: ибо взята от мужа. Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут одна плоть». - Это отрывок из Книги Бытия. - Нет, Эллайджа, это немой крик из души вашей Ребекки, и всякий с ушами – услышит ее. Это все, чего она хочет от Клауса: беги за мной, чтобы я, наконец, отдала тебе все, всю себя. Кажется, такое положение вещей, называется «полной победой». - Жаль, что мой брат напрочь лишен твоей остроты волчьего слуха, Хейли. - Так уж и напрочь! Он, хоть и всего лишь наполовину, но все-таки волк. До него, Эллайджа, просто намного медленнее доходит.