Песнь Пророка

Трудно было поверить в существование таверны с более нелепым названием, чем "Хлебный червь", но оказалось, это не предел фантазии кабатчиков. Добротное здание на перекрестке нескольких дорог блистало свежеокрашенной вывеской. - "Локоть заботы", - прочитал Гаррет, почесывая подбородок. - Больше подходит для детского приюта или борделя. - Детский бордель, - подвел итог Варрик. - Антиванские мотивы добрались и сюда. - Это место выглядит вполне прилично, - Бетани остановилась у входа. Вопреки всем правилам и обычаям заведений такого типа, на пороге не валялся ни один завсегдатай, а на толстой тяжелой двери не было нацарапано неприличных слов. Этих участей не избежал даже "Висельник", несмотря на все старания гнома не ставший посольством неба на земле. Варрик искренне заинтересовался маркетинговой политикой, проводимой хозяином этого кабака, и направился туда еще раньше, чем остальные убедились, что это именно та таверна, которая была им нужна. - Ты, - Хоук ткнул пальцем в Хаави. - Это здесь ты видел мадам Клюку? Эльф подошел ближе, подслеповато щурясь. Он достаточно долгое время смотрел на вывеску и потом утвердительно кивнул. - Да, точно, это было здесь. - Мы добираемся до горяченького, - Гаррет потер руки. - Можно было бы здесь остановиться на вечер. Разведать. Обговорить дальнейший план действий. Проверить местных. - Мне нравится, - Натаниэль посмотрел на Бетани, ожидая ее одобрения. - Мы вызовем меньше подозрений, если прикинемся простыми постояльцами. И действительно не помешало бы немного отдохнуть. Мы не спали больше суток. - Это очень хорошая идея, - бросилась поддерживать жениха магесса. - Я, то есть, мы с Гарретом, конечно, меньше устали, но вы все должны отдохнуть. Неизвестно, что нас ждет дальше… - О, кстати, про неизвестно что ждет, - Хоук преградил им путь, становясь перед дверью. - Малышка, а не упомнишь ли ты мне об одной сделке, которую мы провернули еще там. Бетани посмотрела на него, как взрослая женщина смотрит на юного парня, подбивающего к ней клинья, и уперла руку в бок. - Какой еще сделке? - спросил Хоу, подозревая, что она каким-то образом касается и его. - Чудеснейшей сделке, самой выгодной в моей жизни, - Гаррет причмокнул губами, будто распробовал вкуснейшее вино. - Ты, сэр Тощая Задница, не женишься ни на одной леди из присутствующих здесь. И все благодаря непредусмотрительности моей маленькой сестры и ее нежеланию слушать большого брата. Он обвел руками всех трех дам с особым значением. Натаниэль с сомнением посмотрел на Бетани, ожидая разъяснений теперь от нее. Магесса ничуть не растерялась. - Давай-ка уточним условия, - елейным голосом предложила она. - Там, кажется, был такой пункт: если в коридоре не будет Натаниэля, то старший Хоук завязывает свою варежку на эту тему. Навсегда. - Разве там его не было? - с досадой переспросил Гаррет. - Нет, умник, - Бетани хмыкнула и, подойдя к Хоу, обняла его за локоть. - Твоя песенка спета, как я и говорила. Под гневными взглядами Хоука, пытающегося расстрелять их силой мысли, они прошли внутрь, обогнув его. - Эти прохвосты вечно найдут лазейку, - вздохнул он, следуя за ними. - Неужели ты так просто отступишься от своей затеи? - усмехнулся Андерс за его плечом. - Конечно, нет, - бросил Гаррет как нечто само собой разумеющееся. - Песенка спета, но для частушек ее текст вполне сгодится. Маг улыбнулся и ускорил шаг, стараясь не отстать от него. Пусть у Хоука были странные понятия, и нацелен он был совсем не на те вещи, он так же не любил отступаться от своего. Это качество в нем ценил Справедливость, вспомнил целитель почти сразу же. Внутри "Локоть заботы" тоже весьма и весьма смахивал на бордель. Зашторенные зеленым бархатом окна, ривейнские ковры на стенах, крепкие столы из цельных брусьев, напоминающие о мастерстве неваррских столяров. Около десятка посетителей тихо сидели на своих местах, играя в карты или молча попивая какой-нибудь темный эль. Казалось, что все придерживаются какого-то негласного правила, сохраняя порядок. В целом это место мало походило на то, где можно напиться и горланить гимн Ферелдена. Комнаты наверху тоже пустовали, что было, в общем, не очень странно. Гаррет и сам не пожелал бы остаться в подобном месте, но Хаави утверждал, что это именно та таверна, в которой он видел Кусланда. Шансы на то, что кто-нибудь тут мог знать о нем, утешали. Длинный коридор на втором этаже кончался небольшим окном. Оно не было зашторено, как те внизу, но света все равно не доставало. По правую стену были все четыре двери к комнатам, о которых договорился Варрик. В трех из них были двуспальные кровати, в четвертой же их было две. Ее гном занял еще до того, как окончательно расплатился. Она была первой со стороны лестницы, да и делить постель с эльфом у него не было никакого желания. На соседней койке его еще как-то можно было вытерпеть. Следом в комнате с большой кроватью оставили Кордулу с Эсмильдой, женщины ничего не имели против друг друга на таком небольшом пространстве. Гномка, правда, сперва недовольно пошмыгала носом, но денег, чтобы оплачивать еще одну комнату, у нее не было. За следующей дверью тотчас же скрылись Натаниэль с Бетани. Хоук грозно моргал в их сторону, но это не производило должного эффекта. Мало того, только что закрывшаяся дверь приоткрылась снова. Выглянувший Хоу одарил его таким нахальным взглядом, что Гаррет готов был провалиться сквозь пол. Когда лучник вдобавок показал ему язык, он едва не затопал на месте от возмущения. Благо, легкий смех Андерса отвлек его от цели, и Хоук последовал к концу коридора, уже к своей двери. Комната была не самая большая и не сказать, чтобы уютная. По сравнению с блеском нижнего помещения таверны она могла похвастаться только кроватью с чистым бельем. Помимо нее там были скупой комод, тумба и небольшой столик, на который Хоук сразу же ухнул баул с оставшимися вещами. Окон в комнате не было, зато несколько подсвечников на тумбе, заправленные толстыми еще ни разу не горевшими свечами, обещали, что недостатка в свете испытывать не придется. Дэггет отнесся к помещению с гораздо большим подозрением. Он не успокоился, пока не обнюхал каждый угол и не проверил порожек с отходом к лестнице. Гаррет остановился у окна в коридоре. Из него открывался довольно интересный вид. Позолоченные солнцем крыши домов, кусочек рынка, откуда даже сюда неслись приглушенные крики зазывал, дорога, по которой они сюда шли. Довольно неплохое место для поста. Вряд ли кто-нибудь сможет подойти к "Локтю заботы" незамеченным. - Думаю, они сюда точно дернут, - вслух продолжил излагать свои мысли Хоук, обращаясь к Андерсу. - Если Ленарт действительно собрался нас выследить, он отправится к первому населенному пункту. Ты как думаешь? Ответа не последовало. Гаррет сделал несколько шагов назад, заглядывая в комнату. Он не сдержал вздоха, завороженный трогательной картиной. Утомленный маг успел заснуть, распластавшись на левой половине кровати. Вероятно, он прилег, чтобы оценить ее мягкость, и тут же уснул, едва коснувшись подушки. Справа от него неуклюже примостился Дэггет, заняв почти все остальное место. Толстая собачья голова устроилась у целителя на животе, и тот совсем не был против. Наоборот, его рука лежала на макушке мабари, словно он гладил его перед тем, как провалиться в сон. - Не люблю собак, не люблю собак, - шепотом передразнил Хоук, закрывая за собой дверь. Он старался снять доспех бесшумно, но Дэг все равно проснулся, поднимая на него утомленный взгляд. Пес невероятно устал, он все-таки уже не был так молод, чтобы сносить подобные приключения без последствий. Гаррет погладил его по спине, забираясь в постель. Отодвинуть собаку все же пришлось, массивность Хоука не позволяла ему устроиться на крохотном пятачке кровати с комфортом. Мабари недовольно заворчал, не желая убираться с Андерса, тем самым разбудив его. - Что случилось? - сонно забормотал маг, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте комнаты. Гаррет удачно справился с перенесением Дэггета к ногам и заново устроился на месте. Подобравшись к целителю еще ближе, он обнял его за бок, позволяя уткнуться головой в свое плечо. - Все хорошо, - уверил он, гладя большим пальцем его подбородок. - Спи. Хоук не хотел спать, он это точно знал. Но как только Андерс тихо зевнул и вновь закрыл глаза, сон подобрался и к нему, сжав в своих липких объятьях. Ему снилась айвовая наливка. ... Хаави прищурился, пристально всматриваясь в человека за стойкой. Нахмурившись, он покачал головой. - Это не он, - сокрушенно сообщил эльф. - Тот был лысый, и у него была борода на лице. - На лице? - переспросил Гаррет. - Да ну да ладно. - Да, - кивнул наивный Хаави. - Вот у вас немного волос на лице, а у него много. И черные. У вас не черные. - Спасибо за ликбез, - фыркнул тот. - И что это может значить? Твой товарищ проиграл этому таверну в карты? - Может быть, у них два владельца, - подключился к беседе Варрик, знающий толк в кабаках. - Или помощник какой-нибудь. Мне тоже, например, не в радость постоянно видеть эти зеленые лица. - Только здесь они зеленые потому, что со штор отсвечивает, - вздохнул Хоук, заглядывая в свою кружку. Ничего крепче эля в «Локте заботы» не нашлось, но и им он планировал напиться. Выставив перед собой шесть кружек, Гаррет оглядывал их с гордостью многодетного отца. Он поглаживал прохладные глиняные бока и довольно жмурился в то время, как сам Варрик, Эсмильда и Натаниэль уже давно прикладывались к своим, заканчивая с ужином в виде удивительно жирных и соленых отбивных. Хаави тоже пока терпел, лишь удивленно заглядывая внутрь кружки. То ли ему не нравился запах, то ли еще что-то, но он постоянно отворачивался. К вечеру в таверне стало совсем кисло. Заняты остались всего два стола, так что компания расположилась за тем, который им нравился, а не тем, который остался, как бывало обычно. Андерс появился несколько минут назад. Довольно млея, он сказал, чтобы Хоук не искал двадцать серебряков. Оказалось, искупаться в теплой воде здесь было вполне реально за такую цену. Судя по тому, что Бетани еще не было, Натаниэль решил не искать двадцатник и у себя. - Кто пойдет спрашивать, где неизвестный бородач? - спросил Варрик, облизав пальцы от жира, капающего с его куска мяса. - Кто самый обаятельный гном? - в ответ задал вопрос Гаррет. - Кто самый наглый манипулятор? - вздохнул тот, подпирая подбородок рукой. - Когда я стал таким честолюбивым? Хоуки, точно от тебя заразился. - Зараза к заразе не, - он не стал заканчивать фразу. Возможно, потому, что все и так знали, чем она оканчивается, возможно, потому, что Андерс именно сейчас откинул назад влажные волосы, открывая шею. Маг выглядел посвежевшим. Он просто светился, переливаясь разными оттенками зеленого, и с каким-то особым энтузиазмом поглядывал на кружки с элем, выставленные ровным рядом вдоль одной из сторон стола. - Ладно, ладно, вы меня купили, - гном со вздохом поднялся и оглядел сидящих. - Что бы вы делали без старины Варрика. - Послали бы эльфа, - улыбнулся Гаррет. - В более масштабном плане не встретились, не отправились бы на тропы, я бы не стал... - Пропустим эту часть, - строго сказал гном. - В твоем исполнении эта история выглядит ужасно. Вот я вернусь и расскажу, как все было на самом деле. Варрик повернулся к мужчине за стойкой и широко раскинул руки. - Кодлак, старый ты проходимец, опять делаешь вид, что мы не знакомы! Хоук взял свой эль, наблюдая за разыгрывающимся представлением. Старая схема. Гном якобы путал хозяина с давнишним знакомым, а когда ситуация прояснялась, он заявлял, что неизвестный Кодлак был владельцем этой забегаловки примерно месяц назад и куда он, собственно, делся. План и на этот раз сработал, судя по тому, с каким сосредоточенным видом мужчина объяснял Варрику, что он ошибся. - Величайший актер, величайший, - Гаррет смахнул невидимую слезу с глаза, приступая к элю. - Интересно, удастся ли ему что-нибудь выудить, - задумалась Эсмильда. - Ты не знаешь Варрика, - ответил он. - Может выведать всю твою подноготную еще до того, как ты назовешь свое имя. Тяжелый топот по лестнице оповестил о том, что Кордула тоже проснулась и изъявила желание как-нибудь отужинать и по возможности чего-нибудь отпить. Бетани с ней не было, наверное, она решила совсем не спускаться. - Бет плохо себя чувствует, - объявила гномка, опускаясь на один из двух свободных стульев. - Что с ней? - спросил Хоук, хотя и без того был уверен, что на ее месте не чувствовал бы себя прекрасно. - Ну так какой месяц уже... - начала Кордула и поспешно закрыла рот. Натаниэль побелел, но быстро взял себя в руки, глядя, как непонимающе Гаррет смотрит на гномку. О таком он бы сам не смог догадаться. - Да около месяца и идем, - кашлянул он, смотря в потолок. - Сколько там прошло? - О, да, мы недолго до Киркволла шли, гномочка, ты почти ничего не пропустила, - подхватил Хоук, посчитав, что речь идет об их пути. - Гномочка, - повторила Кордула и прикрыла глаза. - В этот раз это звучит почти как комплимент. Гаррет вспомнил, как в прошлый раз, когда он ее так назвал, она чуть не испепелила его взглядом, и улыбнулся. - Что это Варрик там делает? - продолжила гномка, глядя, как тот изгалялся у стойки, размахивая правой рукой. - Варрик? - удивился Андерс. - Уже не плутоватый проныра? - Да я же в шутку тогда, - смутилась Кордула, опуская глаза. - Чего это вспоминать... Она быстро схватила кружку Хоука и начала жадно пить, чтобы избежать дальнейших вопросов. - Так, внимайте, - объявил вернувшийся Варрик, забираясь на свой стул. - Все в порядке. - Информативно, ничего не сказать, - Гаррет поднял кружку, делая глоток за здоровье гнома. - Хотелось бы немного грязных подробностей. - Он спит с посудомойкой. - Да ладно? - Хоук закашлялся, поперхнувшись элем. - Да, но суть не в этом, - гном оперся левым локтем о стол, доставая из кармана колоду карт. - Их действительно двое, вот этот тип - помощник, как я и говорил. Хозяин, Клето, отлучился за мясом. Мы, кстати, последнее доедаем. - И когда он будет? - нахмурилась Эсмильда. - Мы не можем долго ждать. - Она вошла во вкус, - прошептал Гаррет Андерсу, позабыв о том, что храмовница интересует мага в последнюю очередь. - Завтра, послезавтра, - Варрик пожал плечами. - Он ничего конкретного не сказал. Но, если вы спросите меня, я скажу: мы прямо на горячем сидим, прямо на горячем. - Да, что-то жарко стало, - буквально поняла его Кордула. Она вновь опустила взгляд, обводя пальцем край кружки. Хоук мог бы поклясться, что она окончательно сменила гнев на милость и теперь заигрывает. - Жарко? - неуверенно переспросил гном, раскладывая перед собой карты. - Да, - кивнула гномка. - Вот, как ночью было жарко. Ох и закомуристая вышла потасовочка! - Вот про это можно и распространиться, - разрешил Гаррет. - Рассказывайте, как вы выкручивались без папочки Хоука. - Варрик был таким смелым, - брякнула Кордула, вновь не успев прикусить язык. – Ну, это самое... он прямо вообще был хорош. Да… и очень. И вообще… ну так. Гном улыбнулся, спрятавшись за картами. Наконец-то его все оценили по достоинству, даже такие упертые особы. Он подозревал, что ему сегодня что-нибудь обломится и решил ее не игнорировать. По крайней мере, этим вечером. ... Эль в последней кружке переливался золотистыми искорками в свете догорающего в лампаде масла. Гаррет положил голову на сложенные перед собой руки, чтобы полюбоваться его блеском, пока остальные доигрывали партию без него. Остальными были Варрик и Натаниэль. Первой ушла Эсмильда, хотя проигралась подчистую Кордула. Храмовница пожала плечами и сказала, что хотела бы пораньше лечь спать. Завтра мог выдаться тяжелый день, ей бы не помешало побольше отдохнуть. Она также говорила, что ее все еще беспокоит боль в ребрах. Увидев, как спешно стал собираться из-за стола Хаави, Хоук хмыкнул. Конечно, отдохнут они, дважды. Впрочем, расслабиться не помешало бы ни одной, ни другому. За тот короткий срок, что они путешествовали вместе с Гарретом, они наверняка получили впечатлений больше, чем за всю свою жизнь. Его это радовало. Следом ушла Кордула. Она никак не аргументировала свой отход, но зато несколько раз останавливалась и поворачивалась, проверяя, не идет ли кто-нибудь за ней. Но этот кто-нибудь был слишком занят покером, поэтому только отмахивался на толчки Хоука в свое колено под столом и многозначительные кивки в сторону уходящей гномки. В конце и Андерс сдался. Он выпил свою норму, позволяющую ему добраться до комнаты в вертикальном положении, и проиграл два золотых Гаррета, которые успел незаметно вытащить из его кошелька. Маг посчитал, что выполнил свой долг, и отправился к себе. Его один раз качнуло, но он удержался, остаток лестницы преодолевая, вцепившись в перила одной рукой, второй сжимая кружку с недопитым элем. Хоук не оглянулся, увлеченный игрой. Он был не против, если бы выиграл Варрик, и совсем честно - страстно желал победы себе, но Натаниэль портил все его планы. Кто научил аристократа ривейнскому покеру, он не знал. Карты к нему шли самые разные, но благодаря тому, что на его лице не отражалось ни одной эмоции, Хоу то и дело подгребал к себе новые горстки монет. Гаррет начинал злиться и от этого выдавал себя только больше. В конце концов ему это надоело, и он решил уйти, без выигрыша, но и не проигравшись в пух и прах. Допив эль, он поднялся и похлопал гнома по плечу, желая ему удачи. Кроме них в таверне больше никого не осталось. Только помощник хозяина по-прежнему стоял у стойки, лениво протирая чистые кружки. Что казалось странным. Было еще не слишком поздно, солнце едва-едва село. Самое время для уставших работников, собирающихся после тяжелого дня в пивнушке. Конечно, могло статься и так, что они предпочитали заведение подешевле, игнорируя "Локоть заботы". Хоук не мог сказать, что оно определенно было очень дорогим, хотя цены, что они заламывали за теплую воду, были чудовищными. Он хотел выйти подышать свежим воздухом, но дверь в таверну почему-то оказалась заперта. Помощник хозяина счел, что они уже вряд ли куда-нибудь соберутся, раз уж сняли здесь комнаты. Гаррет подозвал к себе типа у стойки. Тот смотрел на него, как на сумасшедшего, гремя связкой ключей. Он попросил постучать, когда нужно будет открыть вновь, и захлопнул дверь прямо за спиной Хоука, едва не придавив хвост Дэггета, неотрывно следующего за хозяином. - Думаешь, что-то странное, Дэг? - спросил он у собаки, разминая плечи. - Эти деревенские боятся, что если не лягут спать до восьми, то к ним постучится серый волк и отгрызет пятки. Мабари вздохнул. В этом вздохе так и читалось: "Киркволл тебя развратил, Хоук". Гаррет отмахнулся, зная, что пес говорит несерьезно. Опустившись на лавку перед входом в "Локоть заботы", он вдохнул полной грудью вечерний воздух Мергала. Он мало чем отличался от воздуха таких же провинциальных городков и пах так же призывно. Свежая трава, истекшая своим горьковатым ароматом в ночи, ледяная вода колодца, звенящая и несущая прохладу, сухая земля, осевшая легкой пылью. И Дэггет тоже. Его макушка пахла медом, а лапы - дорогами, по которым они бродили. Хоук погладил пса по голове и перекинул ногу за ногу, откидываясь на спинку лавки. Зажмурившись, он позволил себе насладиться тем, как ветер треплет его челку. Внезапно заплетающиеся шаги показались еще более странными, чем отсутствие людей на улицах. Гаррет открыл глаза, пытаясь в сумерках разглядеть идущего. Им был мужчина средних лет, спешащий куда-то с тяжелой сумкой, от ходьбы постоянно бьющей его по бедру. Он задыхался, но не позволял себе останавливаться, пока не достиг двери одного из соседних домов. Привалившись к косяку, он затарабанил по толстому дереву. Ожидая, пока откроют, мужчина оглядывался, словно ожидал нападения. Наверняка, что-то украл. Послышался скрип сдвигающегося засова, дверь открылась, и человек исчез в доме так же быстро, как и появился на горизонте. Хоук обменялся с мабари взглядами, но они не пришли к разумному объяснению его поведения. Хмель потихоньку выветривался, Гаррет с сожалением вздохнул. Но, с другой стороны, будь у них сливовица, он бы обязательно напился и лежал бы под лавкой, в то время как Андерс... точно. В его планах на сегодня еще был Андерс. Хоук поднялся с лавки и постучал в дверь таверны. Помощник хозяина зазвенел ключами только после десятого удара. Вид у него был уже порядком помятый, он успел лечь прикорнуть, пока Гаррет выгуливал свои легкие. В помещении горела всего лишь одна лампада, Варрик с Натаниэлем уже ушли. Желания узнавать, кто же выиграл, сейчас не было. Все равно он завтра утром сдернет с одного из них выпивку. С Хоу это будет делать не так приятно, но тут уж ничего не попишешь. Стараясь в полумраке не наступить на лапы Дэгу, путающемуся в его ногах, Хоук добрался до лестницы. Позже он описал, что взлетел по ней на крыльях любви. Дверь в спальню Варрика и Хаави была широко распахнута, но самого гнома там не было. Все свечи были зажжены и расставлены по тумбочке. На одной из постелей восседал эльф, поджав ноги, и что-то рассказывал Эсмильде, присевшей на край другой кровати. Хаави размахивал руками, погрузившись в свой немудреный рассказ, храмовница же слишком внимательно его слушала, чтобы обратить внимание на крадущегося мимо них Гаррета. А вот дверь в комнату дам была плотно затворена, Хоук мог поклясться, что услышал голос Варрика. - "Это аморально", - подумал он. Огромных усилий стоило пройти мимо спальни Бетани с Натаниэлем, не приникнув к дверной щели ухом в надежде ничего не услышать. Там было тихо. Если магесса действительно себя плохо чувствовала, лучше было ее не беспокоить. Наверное, съела что-нибудь не то. С ними это часто случалось, учитывая тот паек, которым приходилось питаться в дороге. Гаррет остановился перед своей дверью. Приглаживая челку, он одновременно пытался стряхнуть с одежды собачью шерсть. Дэггет сел рядом с его ногой, с немым упреком наблюдая за его манипуляциями. Немного подумав, Хоук распустил шнуровку на рубашке. Потом подумал еще раз и затянул заново. Гаррет откашлялся, чтобы голос вдруг не подвел, и толкнул дверь. Первым бросились в глаза догорающие на столе свечи. Желтый воск стек на столешницу, образуя причудливый узор. Пустая кружка из-под эля стояла там же, между массива подсвечников. Давно же маг его дожидался. Сам виновник торжества, не дотерпев до его прихода, уже мирно сопел лицом в подушку. Разбираясь с координацией, Андерс упал на постель и крутился там достаточно долго прежде, чем уснуть. Целитель был туго завернут в простыню и напоминал гусеничку. Хоук затворил за собой дверь, не впуская мабари внутрь. Еще раз оказаться облизанным сверху донизу ему не хотелось. Не собакой уж точно. - Я вижу, ты меня ждал, - тихо сказал Гаррет, присаживаясь рядом с ним на согнутую ногу. Андерс, проснувшись, недовольно заворчал в простыню, но довольно быстро понял, о чем речь. - Иди откуда пришел, - буркнул он. - После того, как я увидел тебя с этого ракурса полчасика я еще никуда не денусь, - хмыкнул Хоук, гладя его по чему-то, что предположительно было бедрами. - Ты только не шевелись. А то мне придется провести ритуал Усмирения твоей задницы... Обещание мага не обрадовало. Энергично завращавшись, он прокатился по всей кровати. Спрятавшись под одеялом, целитель устроился на подушке и посмотрел на Гаррета с нескрываемым неудовольствием. Он успел раздеться. Хоук представил, какие позы, избавившись от одежды, принимал маг, чтобы выглядеть как можно более соблазнительным, когда откроется дверь. Честно говоря, он считал, что Андерсу было достаточно распустить волосы. - Даже не думай, - предупредил целитель, глядя, с каким энтузиазмом тот стаскивает с себя рубашку с обувью и ищет шнуровку на брюках. - Я зол и пьян. - Ну, тогда все как обычно, - он плюнул на неснимающиеся штаны и нырнул под задравшийся край простыни. Андерс хотел быть серьезным, но холодные пальцы, щекочущие его живот под покрывалом, не помогали. Пытаясь избежать этого проявления ласки, он соскользнул ниже. Деревянная спинка кровати врезалась в затылок, но эти ощущения были лишь каким-то белым шумом за гранью сознания, мешающим сосредоточиться. Гаррет приподнялся, возникая из-под одеяла, и с укоризной посмотрел на него своими невообразимыми серыми глазами. Хотел бы маг знать, о чем он думает, когда так завораживающе медленно облизывает губы. Хныкнув от собственного бессилия, от того, что не может и не хочет устоять, целитель обнял его лицо ладонями, притягивая к себе для поцелуя. Все такого же, в солоноватом эле и пряном сарказме. Собственническом и отдающем себя полностью. Подставив под его губы шею, Андерс откинул голову назад, жмурясь. Как он мог противостоять, когда эти колкие, цепкие поцелуи на горле, жесткие, уверенные пальцы, сжимающие бедра, и глаза в голубом тумане, превращают его в комок нервных окончаний. В карту звездного неба или похотливого кота. Или еще что-нибудь, о существовании чего он мог сейчас вспомнить. Хоук прикусил кожу на его шее, довольно вслушиваясь в тихий стон целителя. Больше удивленный, чем раздраженный. Цепочка влажных касаний языком загладила вину. Маг физически ощутил, как все посторонние мысли со свистом улетели в окно, когда голова Гаррета вновь скрылась под одеялом. Щетина ласково потерлась о внутреннюю сторону его бедра, это было не очень приятно, и он весь покрылся мурашками. Теплые руки по-хозяйски развели его ноги в стороны, а под колени нырнули широкие плечи, мешая окончательно скатиться по подушке вниз. Андерс смотрел в потолок, пытаясь понять, как рот Хоука, сквернословящий даже во сне, может быть таким неописуемо нежным, неописуемо восхитительным, неописуемо пленительным жаром горла и влажностью слюны. Перед глазами стояла темнота, лишь дрожащие в отдалении огоньки свечей неутомимо плясали, превращаясь то в блеклые луны, то в кроваво-красные солнца. Маг еле сдержался, чтобы не задрать простыню и посмотреть на него. На руки, гладящие его бедра так беспокойно, на глаза, зажмуренные в наслаждении – один Создатель знал, как Гаррету это нравилось, - на зубы, оттягивающие нежную кожу игриво и осторожно, язык, зализывающий мимолетную дрожь от укусов, и, конечно, на губы, обхватывающие темным розовым кольцом его член так тесно. Хоук знал, что ему нравится смотреть, поэтому специально накрылся с головой, как же могло быть иначе. От него невозможно было устать, как невозможно было привыкнуть ко всем его причудам и всем проказам. Для него все становилось игрой, а целитель - финальным призом. Некоторые герои получали девушку. Пусть так. Гаррет Хоук считал себя совершенно особенным героем. В какой-то мере так оно и было. Его поцелуи спустились ниже, он задышал тяжело и шумно, утыкаясь носом в короткую светлую шерстку. Андерсу всегда казалось странным, какое удовольствие Гаррет находил в запахах, в его запахе. Но подумать об этом сейчас он не успел, сползая по подушке в плен его объятий. Хоук притянул его ближе, целуя везде, где еще не успели побывать его губы. Глаза мага закрылись. Он раскинул руки в стороны, улыбаясь. Под его ладонями ткань постельного белья взмокла. В висках сладко застучало, а потолок перед глазами побледнел. Почувствовав, что бедро Андерса стало навязчиво тереться о его щеку, Гаррет остановился. Путаясь в простыне, он выбрался наружу. Не успев отдышаться - под одеялом никогда не хватало воздуха, - Хоук попал под град поцелуев Андерса. Дойдя до того состояния, когда он почти переставал себя сдерживать, целитель наконец обхватил его за шею, тычась губами, куда только мог достать. Гаррет улыбался, пытаясь ловить его рот и отвечать. Лицо мага пахло теплом и светом, и ясным небом, и легким ветром. И домом, и улицей, и семьей. И всем, что ему было нужно. Он отстранился, заглядывая в глаза Андерса. В темноте их золотой янтарь растворился, смешиваясь с липким мраком комнаты. Зрачки возбужденно расширились, вытесняя светло-карий остаток радужки. - Желтоглазый, - прошептал Хоук ему в губы прежде, чем получить новый, короткий до неприличия поцелуй и упасть назад от грубого толчка в грудь. Сердито хмурясь, маг выпутывался из простыни, обмотавшейся вокруг его правой ноги. Гаррет не мешал и не помогал ему. Оперевшись на локти, он откровенно любовался полной обнаженностью целителя и его попытками освободиться от покрывала. Помимо воли взгляд Хоука срывался с плеч и груди, падая к его члену, влажно блестящему от его собственной слюны. Это было настолько непристойно, что он больше не мог просто так смотреть и вновь вернулся к своим брюкам, которые так и не успел снять. Но едва он коснулся шнуровки, Андерс внезапно оказался очень близко и очень сверху. Дыхание все в том же пьяном эле прошлось по подбородку, ускользая к ключицам. Он был недоволен, в сузившихся глазах мелькнуло по-детски упрямое "я сам". Руки мага легли на его пах, левая нащупала край застежки, пальцы правой методично потянули за шнурок, вытягивая его из петель. Гаррет расслабленно опустился с локтей на спину, наконец ощутив рот именно там, где он был нужен. Глубокий, горячий, тесный. Быстрый, где это необходимо, и нерасторопный, где можно потерпеть. Несколько минут он мог ни о чем не думать. Запрокинув голову, закрыть глаза широкой ладонью – вуалью, помогающей представить их где-нибудь в другом месте. Прекрасном, идеальном, где они существуют только вдвоем. Где кусать губы, выгибая поясницу, и гладить светлые распущенные волосы, укрывающие живот, единственно правильная вещь. А мыслить трезво и серьезно – тяжелейший грех. Андерс поднялся и, встряхнув головой, облизал губы. Хоук слабо верил в то, что этот жест получился случайно. Как и не была промыслом Создателя сумка целителя на тумбе. Сместив мага на лопатки, Гаррет стащил его походную аптечку на постель. Андерс молча наблюдал, как он пытается достать что-нибудь подходящее, и супился, видя, что под удачливую руку попадаются только особо ценные зелья. Разубеждать Хоука он не рискнул, слишком разгорячены были оба, и слишком кипела кровь, чтобы ждать или искать более поздние склянки. Выплюнув пробку, подцепленную зубами, на пол, Гаррет устроился между его ног. Маг зароптал, когда под его бедра была размещена подушка, вытащенная у него из-под головы. Хоук мог взять и свою. Но его недовольство не длилось долго. Ровно до тех пор, пока дно склянки не ударилось звонко о дерево тумбы, а руки Гаррета, вымазанные в остатках зелья, не обхватили его под коленями, подтягивая к себе. - Будешь торопиться - откушу тебе ухо, - пообещал Андерс, а сам для верности вцепился в простыню. Хоук большой и сильный, он с легкостью таскает целителя под мышкой и может закрыть небольшой отряд, если расправит плечи. А еще он тяжелый, но в тот момент это было совсем незаметно. Маг поднял глаза, оторвав взгляд от его напряженного живота, вновь пытаясь запомнить его целиком и полностью, как в первый раз. С несползающей полуулыбкой и приподнятой бровью, будто он сосредоточен на какой-нибудь забавной загадке, а не на нем. Левой рукой Гаррет уперся в спинку кровати над головой Андерса, повисая нескладным козырьком над его телом. Его плечи неуверенно дрогнули, на лице промелькнуло то самое выражение. То, которое бывает перед тем, как услышишь заветный щелчок сейфа, а желанное не окажется так близко, что на лбу выступит холодный пот. Целитель с облегчением выдохнул, позволяя взять себя так глубоко, как ему хотелось. Глаза Хоука, ошеломленно распахнутые, голубые от множества ощущений, в которых он всегда терялся, запнулись о его глаза. Андерс улыбнулся, щурясь, чтобы успокоить и подбодрить его. Он никогда не спрашивал, хорошо ему или больно, он и так все знал. Обхватив его ногами и отпустив простыню, чтобы занять руки чем-нибудь более интересным, маг кивнул. И Гаррет продолжил. От пальцев Андерса на своей груди Хоуку захотелось заскулить. Гладкая кожа его рук казалась самым трогательным, самым нужным, что могло его касаться. Как его бедра, отзывающиеся на малейшее движение, икры, прижимающиеся к спине, грудь, покрытая капельками пота, стекшими к грудине. Освободив вторую руку, Гаррет оперся и на нее. Оказавшись ниже, он был в паре дюймов от приоткрытых губ, ловя влажное дыхание, томно переполненное страстью. Целитель не спешил его целовать, все так же пытаясь улыбаться. Передразнивая его. Нахальный маг. Если бы эти демоновы чувства, накрывающие его с головой, не лишали последних остатков его разумной части… Хоук не смог ни на чем сосредоточиться, кроме мысли "какой же у него красивый нос". А потом и глаза, и губы, и мизинцы, и пупок, и мочки ушей, и ноздри его совершенно бесподобны. Что и говорить о ресницах и бровях… Запах - не трав и не одежды - и тепло - его собственное - поднимались вверх от его тела. Укутывали в себе и баюкали, расслабляя своим непостижимым волшебством. Целитель послушно выгнулся, когда Гаррет опустился на него, обхватывая под спину. Их губы соединились в поцелуе, но дыхание сразу перехватило - Андерс не рассчитывал, что тот так резко потянет его на себя. Не упасть на спину Хоуку помогла левая рука, которую он вовремя закинул назад, выставив как опору. Сердце мага билось где-то в горле, когда Гаррет отпустил его. Он не ложился, продолжая сидеть, смотря снизу-вверх, как будто так и было положено. Преданно смотрел на целителя, заставляя его ощущать себя хозяином большого мабари. Мабари, внезапно подарившего ему всю инициативу. Сладкое бремя власти и толику контроля, пахнущую мускусом и чистыми волосами. Сжав коленями его бедра, Андерс вдохнул, поднимаясь. Почти до конца, до той отметки, когда недостаток Хоука в нем был нестерпим. И опустился вновь, крепче обнимая Гаррета за шею. Они не целовались, просто смотрели друг на друга. Маг наконец забыл о том, что в соседней комнате тоже были люди. То животное, первобытное и стонущее дало себе волю, и целитель замычал, уткнувшись губами в мокрый висок Хоука, где темно-русый локон скрутился в кольцо. Тот лишь усмехнулся, дотягиваясь до его шеи, чтобы укусить и распробовать страсть, выброшенную в кровь яростно колотящимся сердцем целителя чуть выше его собственного. Острые ногти, не прощая его дерзости, царапнули лопатку, и Гаррет застонал в ответ, тая от охватившего жара, растекающегося от того места, где были его пальцы. Ему было плевать, что это за магия, он просто не хотел, чтобы это прекращалось. Ток пронзал все его тело, каждую клеточку его существа. Выкачивая из него все и заполняя вновь - сутью, заряженной острым волшебством, искалывающим каждый момент его души. Разрывающим и собирающим воедино. Электрической цепью, разбирающей их по отдельности и соединяющей вместе. Его и Андерса. Схватив второй рукой целителя за загривок, он заставил его опустить лицо и посмотреть на себя. - Ты, - Хоук выдохнул, чувствуя, как огненная волна начинает застилать его глаза, а маг - медленно плавиться в кружащем вихре видений. - Демон моего желания. Ошеломляющее чародейство, запредельное наслаждение, кощунственно цветное на серой палитре окружающего мира, сковало тело, подчиняя все одним движениям - с которыми Андерс скользил по нему. Обнимал его, все теснее и теснее, ногами и руками. Ласкал его, целуя мягкими губами глаза и дрожащие ресницы. Сжимал своим невообразимым нутром, спаляющим на углях его жажды. Спазм, подступивший секундным теплом, фантомом блажи, принес облегчение и прохладу. Взмокшая челка упала на лоб, перед глазами возникли различимые контуры. Левый локоть ожидаемо ослаб, дав Гаррету рухнуть с небес на скрипуче-пружинящую землю. Маг не оставил его. Все так же прижимая к себе, так же горячо стуча сердцем. Пальцы зарылись в темные волосы на груди Хоука, голова тяжело легла на плечо. - Мое, - в ответ шепнул Андерс. - Ты мой. Только мой. Гаррет не ответил, смотря в потолок. Он позволил целителю сползти с себя и лечь рядом. Дыхание понемногу восстанавливалось. Он с интересом провел рукой по своему животу. Слизал солоноватую влагу с пальцев, вызывая неуютный смешок у мага, закрывшего глаза сложенным локтем. Хоук перевернулся на бок. Дотянувшись до подушки Андерса, он подцепил наволочку, неуклюже стаскивая ее. Целитель вздрогнул, когда Гаррет начал вытирать его между ног, но мешать не стал. Крепко зажмурившись, он лежал, боясь пошевелиться. За опущенными веками живыми красками рисовалась картина, упущенная больше месяца назад. Их родная кровать, родная спинка и родная тряпочка, мягкая и ворсистая. Она скользит по его бедрам - и это так приятно, - а Хоук целует его в бок, наслаждаясь шумом, с которым хайеверский ветер колышет крышу и стучится мелкими ветками в стены. Отвечая на его мысли, в дверь с той стороны поскребся Дэггет. Тихо скуля, пес возвестил о том, что идея ночевать не рядом с хозяином ему не по душе. - Не вздумай, - предупредил Андерс и собрался погрозить пальцем в подтверждение своим словам, но Гаррет уже скатился с кровати, идя к двери. Маг едва успел укутаться в простыню прежде, чем пес, радостный встречей после разлуки, бросился вперед, ставя лапы на постель и лезя мордой к его лицу. - Хочу жрать, как собака, - сообщил Хоук, притворяя дверь. Целитель хотел сказать ему, что он самый большой романтик в его жизни, но сил не оставалось даже на разговор. Обычно так и было, он засыпал сразу, а Гаррет шастал полночи в поисках приемлемого бутерброда. Потом он возвращался, источая ароматы кислого вина и мяса, и будил прикорнувшего Андерса, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Ну, и чтобы маг знал, что он рядом. Но это сказать вслух он стеснялся. Целитель пытался не закрыть глаза, наблюдая за тем, как Хоук одевается, но левый его нагло предавал - веко без предупреждения опускалось, а ресницы легким взмахом отправляли его в страну сна. - Тебе что-нибудь принести? - разобравшись со штанами, спросил Гаррет из расплывающейся мути, в которую превратилась комната. Андерс утвердительно кивнул. Просто покачать головой было гораздо труднее. Еще до того, как Хоук вышел из комнаты, он уронил лицо в подушку без наволочки и засопел.