Два сапога - пара

      - Доча!       - Угу… - бормочу себе под нос, не отрывая взгляда от экрана ноута. – Щас иду…       - Саша!       - Иду же, сказала…       - Да твою мать! - нарисовавшаяся в комнате Манька решительно отворачивает меня от ноута. – Хватит херней страдать! – авторитетно заявляет она. – У нас дел еще невпроворот!       Она тянет меня за руку в другую комнату, где меня ждет матушка, торжественно держащая в руках нечто светлое и шуршаще-струящееся.       - Давай, уже, не тяни! – Манька чуть ли не приплясывает от нетерпения, пока я скидываю с себя футболку и джинсы и обреченно протягиваю вперед руки. – Сашка… -тянет она, когда мама застегивает на спине платье, - какая ж ты у нас красивая!       - Ох, японская ты мать… - выдаю я, глядя на свое отражение в зеркале. Оттуда на меня смотрит словно сбежавшая со страниц романа Остен молодая женщина – в светлом платье в пол с высокой талией и рукавами фонариком. И, да – очень симпатичная, несмотря на заколотые небрежным узлом волосы и общий задолбанный и слегка обалделый вид.       - Мне кажется, что вырез бы надо побольше? – спрашивает Манька.       - Не, - качает головой моя матушка, расправляя расшитый по низу бисером подол. – Во-первых, ниже уже неприлично будет, а во-вторых, жених слюнями захлебнется, прежде, чем «да» сказать успеет. И станет у нас Санька молодой вдовой тогда… – она тыкает меня пальцем в спину. – Стой смирно, доча, я хочу длину посмотреть.       - По-моему, просто идеально! – продолжает вещать Машка. - И цвет просто чудесный – Саше невероятно к лицу!       - Да, - кивает матушка, - и смотрится он интереснее, чем белый. Тебе-то самой как? – спрашивает она у меня.       Хммм, неужели впервые за три месяца эти две кикиморы снизошли до того, чтобы узнать мое мнение?       - Я… даже не знаю… - продолжаю рассматривать свое отражение, боязливо скользя пальцами по гладкой тяжелой ткани. – Это так…       - О боже, Сашенька! – я поворачиваюсь к стоящей на пороге комнаты Татьяне Валентиновне – маме Гусева. – Какая ты у нас красавица! – всплескивает она руками. – Просто словами не передать! Верочка, а ты какая мастерица – такую красоту сшить!       И вот уже вокруг меня начинают охать и ахать уже трое, вертя меня туда-сюда и всячески умиляясь и слезу пуская. А я же больше всего на свете хочу двух вещей: уползти от них ужиком к своему любимому ноуту и незаконченному (свадьба - свадьбой, а зарабатывание денег еще никто не отменял) проекту сайта и еще - прибить Гусева, из-за которого мне это все приходится терпеть…       Наконец, минут через двадцать поток их восторгов иссяк, и они, дружно постановив: «Сашенька будет самой красивой невестой, все нам обзавидуются!», стянули с меня платье и упаковали его в чехол, потому что, видите ли, «жениху его до свадьбы видеть нельзя – дурная примета!», и решили дружно обмыть это дело мамулиной фирменной наливкой и притащенной Манькой бутылкой шампанского. А Татьяна Валентиновна еще и салат какой-то сгоношила «на скорую руку», как она сказала. И который выглядел, словно произведение шеф-повара крутой ресторации. Мдаааа, куда мне до нее с моими почти нулевыми кулинарными талантами… И зачем только Гусев на мне жениться собрался…       Разумеется, я вернула Дани кольцо - в то самое наше первое утро, когда мы с Сашкой проснулись вместе уже не как друзья. Он рвался пойти со мной, но я категорически велела ему не соваться - в конце концов, Дани заслуживал разговора наедине.       - Ты его не принимаешь… - выдохнул он, когда я вложила ему в руку коробочку.       - Нет, - я покачала головой. - Извини. Мне так жаль.       - Саша… я не понимаю… - Дани смотрел на меня внимательно и грустно. - Я недостаточно хорош для тебя?       - Нет, Дани, - я погладила его по щеке. - Ты мой идеал. Именно о таком я мечтала всю свою жизнь.       - Тогда почему?..       - Потому что иногда получается так, что неидеальный человек как раз и оказывается тем, кто тебе по-настоящему нужен, - я легко поцеловала его в губы. – Постарайся понять меня, пожалуйста. И еще я желаю тебе встретить такого же неидельно-идеального человека…       - Боюсь, после тебя это будет очень сложно, Саша. – Покачал головой Дани.       - Время лечит.       - И кто же он, если не секрет? – грустно спросил мой несостоявшийся жених.       - Это… Саша. На самом деле, мы друзья, и уже давно. Ехали сюда отдохнуть, а в итоге… нашли друг друга.       - Что ж… не очень, конечно, приятно такое слышать, но… - он вздохнул, - я могу лишь пожелать тебе счастья.       - Спасибо, - я еще раз поцеловала его в губы, - большое спасибо тебе за все.       - И тебе тоже. Саша, - Дэниел внимательно посмотрел мне в глаза, - скажи: ты уверена, что он сможет сделать тебя счастливой? Мне он показался немного легкомысленным.       Я улыбаюсь слегка – ага, все-таки маленькая червоточинка в идеальном образе есть.       - Как раз за нее я его и люблю…       - Гусев, ну во что ты меня втравил… - ною я, когда он заявляется домой, и после стихийно перешедшего в ужин обмывания, мы, наконец, отправляем наших разрумянившихся родительниц на такси восвояси – вернее, к моей маме. – Ну, сходили бы и расписались тихо, а потом бы в суши-бар пошли…       - Нет, Алька (теперь у него это имечко в ходу вместо Лексы), - ржет он. – Гулять так гулять! Я тебе обещал романтику и красоту – я ее сделаю!       - Ох, елки зеленые… - несчастливо вздыхаю я.       Что тут говорить – сама виновата. Когда ради прикола на вопрос моей матушки: «А как вы, деточки, праздновать собираетесь?» после того, как мы сходили и реально подали (я упиралась, как могла, но кое-кто даже слушать не стал) заявление, решила прикольнуться и выдала пламенный спич про то, что хочу, чтобы все было как в романах Остен – романтика, деревенька, сад…       Ну кто ж знал, что Гусев на радостях растеряет все свое чувство похоронного юмора и троллизм и поведется на мой треп? Но он повелся – видимо, любовь и более, чем регулярный бурный секс, и правда, людям мозг отключает. И мало того, что повелся – он твердо вознамерился претворить все это в жизнь и действительно устроить нам свадьбу в стиле Остен – даже с такими же нарядами.       Но самое удивительное было не в том, что ему мозг переклинило, а то, что все наши родственники и друзья его в этом порыве единогласно поддержали, сказав, что это будет охереть, как круто, оригинально и памятно, и нагло забив на мое: «Вы чего все, белены объелись?». И рьяно взялись за подготовку торжества, не особо интересуясь в процессе моим мнением.       Я сначала брыкалась и пыталась воззвать к остаткам их разума, но потом, видя, что это все равно, что об стену бетонную головой биться, решила забить на это все и смириться - ну их, пусть творят что хотят, лишь бы меня не дергали. И они творили: отыскали какого-то безумно креативного мальчика, бесконечно вели с ним и друг с другом переговоры по телефону и скайпу о шариках/банкете/платье/прическе и регулярно дергали меня вопросами: «Саш, как ты думаешь?», «Что скажешь?», «Как тебе?». Я же кивала головой, как китайский болванчик, соглашаясь на все и прикидывая в уме, сколько мне могут дать за групповое убийство и послужит ли: «Да они меня вконец достали всей этой кутерьмой!» достаточным оправданием в суде.       Только в одном случае я оживилась – когда мы с Гусевым танец свадебный учили. И то потому, что танцующий с серьезной мордой лица Сашка - это… в общем, половину репетиции я честно старалась не рассмеяться, а вторую – все же хохотала до слез, чем откровенно испугала инструктора.       И все равно приготовления к свадьбе – это адский ад и трэшевый трэш. И платье, которым мне уже всю голову заморочили, это лишь начало. Хотя нет, еще раньше мы протащились с Сашкой по всем ювелирным столицы в поисках Тех Самых Колец. Я даже, между прочим, поинтересовалась у любимого – а он, случаем, не Кольцо Всевластия ищет, потому что там тогда не в ювелирный салон, а к Саурону требуется. Но он только ржал в своей привычной манере и неутомимо продолжал поиски.       Нашли. Действительно классные. Вроде бы ничего особенного: тоненькие, изящные, плоские, не узкие и не широкие. Гусев попросил с внутренней стороны сделать гравировку: «Саша&Саша». И пока я то снимала, то надевала кольцо с покерфейсом на лице и млея в душе от того, что теперь оно будет каждый день на мне, Сашка незаметно для меня купил еще одно кольцо. С бриллиантом и из белого золота. Непафосное, деликатное, очень красивое.       - Я вообще вот, что искал, - признался мой ненаглядный.       - Саш, ну зачем… У нас и так сейчас столько денег на свадьбу уйдет! – рачительно заметила я.       - Это мой подарок, - сказал он, надевая мне его на средний палец. - На память о поездке, о нас, о том, что я тебя люблю. Еще вопросы есть? – я молча покачала головой. – Это хорошо, - улыбнулся Сашка и поцеловал меня.       Выбор ресторана – отдельная тема для разговора! Нужно было что-то с летней верандой, с ощущением отсутствия города, красивым интерьером и хорошей кухней. То есть, Садовое кольцо и его окрестности отпадали сразу, да и в Чертаново и Бескудниково тоже тащить всю нашу толпу не хотелось. Поэтому три дня у нас прошли в лазанье по просторам Интернета и постоянных звонках Маньки, которая подключила своего бывшего мужа номер два, имеющего несчастье трудиться в ресторанном бизнесе.       А потом, когда обрисовался список примерных мест, мы с той же Манькой еще и проехались везде, уточняя меню-размеры зала-симпатичные ли официанты (последний пункт волновал исключительно мою подруженцию). В итоге, нашли. За МКАДом, но добираться до него крайне удобно, и рядом просто потрясающей красоты парк, где, по словам той же Маньки: «Вам можно такой фотосет забахать!». Я же как-то сразу подумала о маньяках и беспризорных лосях.       А потом еще было несколько утомительных вечеров, когда мы, сидя в квартире Гусева, куда уже перевезли все мои вещи и сделали соответствующую перестановку, составляли список гостей, отчаянно пытаясь вспомнить всех и никого не забыть. Составили. А потом потратили еще столько же, чтобы вычеркнуть половину. И придумать, как всех рассадить!       Оказалось, дело-то нелегкое. Но увлекательное, потому что пока мы занимались этим, наверно, самым важным делом, Гусев не терял времени даром – приставал… Собака лесная… Ползал за мной вокруг стоящего по центру гостиной дивана на четвереньках и кусал за попу, я от него, типа, убегала, но не очень быстро. В общем, в плане секса нам не грозило стать скучной парой, делающей все по необходимости. У нас просто появилась новая тема для приколов. Очень приятная, но неисчерпаемая, судя по горящим глазам моего без пяти минут мужа. ***       Я слышал не одну печальную историю от своих коллег и сотоварищей о том, как приготовления к свадьбе едва не заканчивались ее отменой, потому что, по сути, это первое совместное дело, в ходе которого вам нужно пройти проверку на прочность отношений. Но, как оказалось, наш восьмилетний опыт совместного пьянства и влипания в казусные ситуации, сыграл нам только на руку. Саша, конечно, моментами начинала тихо подскуливать со словами: «Гусев, чудовище ты белобрысое, я тебя убью!», но стоически терпела все измывательства.       Конечно, можно было просто сходить в ЗАГС и расписаться по-тихому, как она и просила, но она же мне потом и не простит, что у нас не было праздника – НАШЕГО праздника! Лично я собирался жениться один раз, и ради воспоминаний об этом событии, можно и помучиться немного. Это все глупости, когда говорят: «Ах, это уже отжившая традиция, такое мещанство!»       Ага, есть у нас в офисе одна дамочка. Вот они с женихом просто пошли в ЗАГС и расписались. В будний день. Она себя еще пяткой в грудь била, что они с будущим мужем – современные люди, и деньги лучше на свадебное путешествие потратят. Пришла после росписи на работу, села за свой стол и рыдала до вечера. Потому что вдруг поняла, что упустила свой шанс побыть хотя бы один день, но королевой! А я, несмотря на Алькину милую кислую рожицу, никогда не позволю ей упустить свою возможность стать Лиззи Беннет! Хотя бы на один день. В остальные она будет просто королевой. Моей королевой.       Итак, сегодня тот самый «День Х».       Накануне праздничного действа я отвез Сашу ночевать к маме: выкуп же и праздничным кортежем за невестой с друзьями - традиция. Очень мне не хотелось с ней расставаться даже на одну ночь, поэтому мы, как два подростка, долго терлись возле входной двери, прощаясь. В конце концов, в коридор выглянула Вера Павловна и деликатно поинтересовалась, не останусь ли я у них на ночь.       Я бы с удовольствием, но вставать и так в пять утра и дел до выезда кортежа – море. Главное из которых – надеть чертов костюм «как у мистера Дарси» и завязать, как подобает, долбаный галстук. Накануне мы с Федькой, который приехал за пару дней до события, чтобы помочь с организацией, полвечера тренировались его красиво на моей шее упаковывать под ехидное Алькино хихиканье: мы же не ищем легких путей, нет, нам надо, чтобы все было, как положено у Остен!       Чувствую, что меня начинает пробивать нефиговый такой мандраж. Федька тут же предлагает накатить по одной, но я ему в ответ подзатыльник даю. Знатный, чувствую, у меня будет свидетель!       Выходим с ним проверить подъехавшие машины с друзьями и за компанию украсить их – роман, конечно, романом, но, пардоньте, по Москве на лошадях передвигаться как-то не то. Да и после Канкуна воспоминания еще живы. Я уже почти одет: в брюках, туфлях, белой рубашке, жилете, но еще без специально ради этого дела пошитого фрака и чертова галстука. И что вы думаете? Разве там, где есть Федя, все может пройти по-человечески? Этот кретин захлопнул дверь, а ключи не взял. Стою, смотрю на него и не знаю, что делать: то ли убить, то ли ржать. И соображаю, что быстрее будет: до Сашки мотануться и ее комплектом ключей или аварийную службу вызвать? Посовещавшись, послали гонца к любимой за ее ключами. И, пока было время, старательно украсили все машины. Очень старательно.       Как только вернулся Димка с ключами, я полетел одеваться. И мы уже, конечно же, опаздывали. Если бы я только знал, что захлопнувшаяся дверь, - это только начало! ***       Утро невесты перед свадьбой – это полжизни долой.       Потому что, оказывается, без толстого слоя косметики на лице и тщательно завитых локонов в ЗАГС ехать нельзя. А на все мои язвительные: «Между прочим, во времена Остен красились только распутные женщины!» мне категорично объявили, что в те времена фотосессий не устраивали и вообще: «Сиди спокойно, Гагарина, мы ради тебя стараемся!».       Угу, ради меня. Лучше бы поесть мне кто дал или хотя бы чаю налил. А то носятся вокруг, ахают, охают, плойками размахивают и лифчиками хвалятся. А Манька и Петровна – куда ж без нее-то! – еще и листочками со сценарием выкупа шуршат, потому как: «Не по-божески Сашку просто так жениху отдавать!». Ох, бедный Гусев, на что он подписался…       - Слышь, Петрова! – дергаю свою подругу за подол тоже длинного и в стиле начала 19-го века платья. - Ты над Сашкой не сильно глумись!       - Ну, это как выйдет! – хихикает Машка, поправляя кокетливо уложенные локоны. – ВАСЬК! – голосит она. - Спроси у Вер Палны банку трехлитровую!       - Зачем? – флегматично отзывается показавшийся на пороге комнаты жующий бутерброд с колбасой Васька – единственный мужик из наших с Гусевым знакомцев, которого я отвоевала себе.       - За надом! – кровожадно улыбается Петровна.       - Васечка, а принеси мне тоже бутербродик, а? – скулю ему.       - Угу, - кивает он и снова скрывается на кухне.       - Держи, - через пару минут Васька вручает Маньке банку, а мне - тарелку с двумя бутерами и чашку с чаем. Я благодарно ему киваю, но не успеваю даже кусочка откусить, как со словами:       - Привет, я ваш фотограф! – предо мной является тощий прыщавый парень. – О, еда! – радостно голосит он, хватая с моей тарелки бутерброд. – Ну что – снимаем одевание невесты?       - Мама моя… - чувствую, что меня начинает подташнивать.       Когда, наконец, меня перестают мазать и причесывать, наступает очередь платья. В которое меня впихивают в шесть рук, приговаривая: «Аккуратно, не дыши, не открывай глаза!»       - Теперь фата и перчатки! – тоном главнокомандующего объявляет мама.       - Сейчас! – кивает ее верный оруженосец Машка, но тут раздается полный боли вопль Светки:       - О, ужас!       - ЧТО? – мы круглыми глазами смотрим на ее побледневшее и растерянное лицо. - У Димкиной девушки платье такого же цвета, что и у меня! – горестно сообщает она, демонстрируя нам фото в «Инстаграме».       - Фасон другой и прическа у тебя круче! – авторитетно заявляет Петровна, подслеповато разглядывая изображение на экране. – И ащще… Вер, где твоя наливка-то?       - В шкафу, на кухне! – откликается руководящая прикалыванием фаты к моей прическе мама. – Ты и нам прихвати!       - Слушьте, дамы, а где жених? – осведомляется дядя Паша. – Уже пора бы приехать ему. Передумал, что ли?       - О, а давайте, невесту на фоне окна сфотаем, типа она жениха ждет, как Рапунцель? – предлагает фотограф.       - Она – Лиззи Беннет! – заявляет стоящая с телефоном у уха Ленка – еще один представитель лагеря жениха и по совместительству старшая из его сестер. - Федя, мать твою! Вы вообще где? Ты что, пьяный, что ли? А кто там орет так? Хммм… - она морщится. – Передай этой истеричке, что завяжу я ему галстук, как только он сюда явится... И не смейте у меня водку пороть! И портвейн тоже! Они в пробку встряли, придурки! – сообщает она мне, нажав на «отбой». – А Шурка, дебилоид, все с галстуком воюет.       - Придется в план выкупа еще и завязывание галстука включить! – деловито говорит Петровна.       - Какой, блин, выкуп? Мы так в ЗАГС опоздаем совсем! – вмешивается Васька. - И вообще, Машка, ты…       - ЕДУТ! - оповещает дурным голосом Светка из кухни.       И они все дружной толпой вместе с фотографом устремляются к выходу из квартиры.       - Мам! – зову я, потому что так и сижу в полунатянутых перчатках и все еще без туфель. - Кто-нибудь! Но в ответ раздается только бибиканье машин с улицы.       - От зашибись, - бормочу себе под нос, беря гордо стоящие на подоконнике туфли – спасибо Остен, это удобные балетки, а не жуть на каблуках. Выглядываю в окно – Гусев в образе мистера Дарси бойко топчется на перевернутом вверх дном тазике. Улыбаюсь.       - Сто там? – рядом со мной нарисовывается Василиса – племянница Сашки и одновременно дочь Ленки. – Ой, какой дядя Саса смесной… - тянет она, когда я ее поднимаю повыше. – Хось конфетку?       - Хочу, - киваю я. - Я сегодня ничего не ела с утра.       - Я тозе, - вздыхает она, делясь со мной своим «Чупа-чупсом».       - Мама накормить забыла?       - Не, - Васька деловито поправляет веночек на голове, – от волнения. Это вам с дядей Сасей хорошо – вы зенитесь и все. А мне вам кольцы нести…       - Действительно, - аккуратно, чтобы не испачкать помадой, чмокаю ее в щеку. – Но ты уж не волнуйся сильно, ладно?       - Ты тозе, - кивает она.       Мы продолжаем смотреть вниз, где Гусев громко орет мне ласковые имена.       Вроде бы, дело движется к тому, что его пустят хотя бы в подъезд, и мы не совсем опоздаем на регистрацию. Но тут раздается оглушительный раскат грома, и начинается дождь… ***       Выкуп – это тот этап свадьбы, пережив который, можно уже ничего не бояться. Особенно невесте. Потому что, знаете ли, после всех этих измывательств, можно и передумать жениться! Я, кстати, знаю одну такую историю. Тоже на работе коллега одна доиздевалась: жених ее, мамой клянусь, плюнул на полпути, шмякнул букет о лестничную площадку и заявил изумленным гостям: «Я пошел. Пусть она меня выкупает!». И что вы думаете? Поехала с подружками невесты выкупать. Правда, полгода спустя…       Но я ж герой! Я и имена ласковые под оконцем поорал, и под гитару серенаду спел, и станцевал, и на все вопросы каверзные ответил (нет того вопроса, на который бы я за наши общие восемь лет дружбы не знал ответа!) и даже с фейковой подставной невестой расправился.       И под радостные вопли и аплодисменты Альку свою лично на руки принял. И несмотря на возмущенные возгласы Маньки: «Еще нацелуетесь!», тщательно съел всю помаду с губ невесты. Потому что соскучился за ночь, потому что красивая она была до умопомрачения… И на всех совместных фото перед выездом в ЗАГС стоял и нацеловывал ее плечи.       А потом началась форменная карусель…       С воплями «Все тут?», беспредметной суетой и гиканьем выгрузились во двор, запустили воздушные шары в небо, сполоснули и без того мокрый асфальт шампанским и расселись по машинам. Причем нам с Алей все еще на разных предстояло ехать. Только после росписи – вместе, поэтому под ее смешливое: «Да иди ты уже, Гусев!» я, наконец, плюхнулся в мой разукрашенный «Мерс» рядом с Федькой.       Выехали стройной колонной и… Минут через пятнадцать мы уже ехали одни, растеряв весь кортеж из-за пробки. А еще из-за водителя главной машины, где ехала Аля со свидетельницей. Ибо он, оказывается, всего третий день в городе пребывал и знал его крайне плохо, а навигатор дал сбой, витиевато заставив свернуть не на ту дорогу. И часть кортежа увязалась за ними, а часть – за нами.       Хорошо, что до росписи в запасе лишний час был – фотограф хотел часть фотосессии до главного события сделать. Не судьба!       Но успели – выскочив из машин за квартал до ЗАГСа, вприпрыжку неслись всей наряженной компанией, ловя на себе удивленные взгляды прохожих: ну да, не каждый день увидишь, как толпа в костюмах девятнадцатого века, подобрав до колен подолы платьев и придерживая цилиндры, с матюгами прорывается в зал регистрации.       В процессе росписи тетя-регистратор (или как там ее) говорила много красивых слов, фоном тихо играла живая музыка, и я как-то растрогался. Чувствую, слеза одинокая наворачивается в правом глазу. Кошусь на Федьку, а тот, не прячась, платочком из кармашка пиджака лицо, поплывшее от эмоций, утирает. Смотрю на Альку… А та стоит и от смеха давится! Тут и меня тоже приступом хохота накрывать стало. Я ее за руку взял и ладонь сдавил - мол, прекрати! А она мне, глаза округлив, дает знать, что, мол, не могу! И поэтому, забив на всю торжественность, и наших растроганно вздыхающих мам, мы с ней уже ржем в голос! А потом, как дело дошло до момента, когда автографы в бумажках свои оставить нужно было, и оказалось, что в свидетельстве о браке перепутали наши фамилии, и в итоге Алька стала Александрой Гусевой, а я - Александром Гагариным, нас вообще пополам согнуло под укоризненные взгляды родственников. Но тетя-бракосочетатель (или как там ее?) пообещала, что это не страшно: они бумажку переделают, а мы можем в понедельник заехать, по второму кругу расписаться и получить свидетельство на руки.       Потом снова было шампанское, и запуск голубей в небо, и групповые фото по принципу: «Все готовы?» - «Нет, нет, подождите, я моргнул!».       Дальше наш кортеж разделился на две части: первая половина во главе с нашими мамами ехала готовить ресторан к встрече гостей, забирать торт и заниматься прочей хозяйственно-организационной канителью, вторая ехала с нами на прогулку. Пока мы расцеловывались с родительницами, к нам подошел Федька и интимным голосом сообщил, пьяно икнув (вот когда успел, паршивец?):       - Шуры! А закусь-то забыли!       - Какую закусь? – не поняла Алька.       - Для кортежа. В дорогу. Водка есть, коньяк есть, шампанского – два ящика, а закуси – нет!       Мы с моей Лиз Беннет переглянулись… В такой суете, конечно, немудрено было оставить пять (!) огромных пакетов с бутербродами, пирожками и фруктами. Но теперь-то что делать? Гулять нам, как минимум, до ресторана еще часа четыре.       - Хана нашему кортежу… - бормочу я, глядя, как мои приятели, уже объединившись с подружками невесты, шустро закладывают дружной компанией за воротник. Без закуси. Но с громкими тостами в нашу честь.       - Да выживут… - как-то неуверенно тянет Алька. – Если что – мы потом в их честь памятник поставим.       - Ага, павшим смертью храбрых… ***       Хвала пестицидной американской промышленности и торчащим повсюду «Мак-авто» - чикены и картошка по-деревенски под водку пошли просто изумительно, как и бесчисленное количество гамбургеров. А еще хозяйственный Димка зорким глазом увидел «Перекресток», так что часть фотосета прошла именно в нем, где Лиз Беннет и мистер Дарси – то есть, я и Гусев – дружно катили тележку с конфетами и батоном к кассе. Так что, вроде бы, никто не упился в лоскуты, не дождавшись банкета – ну, кроме Федьки, конечно, но ему, хоть он и хорохорится вечно, по-честному, двух стопарей хватает для впадания в полный аут. Но… НО! Нарисовалась другая проблема – Манька. Которая очень уж активно положила глаз на сослуживца Сашки – скромного, тихого паренька в очках - и принялась решительно атаковать его своим декольте и локонами, совершенно забив на обязанности подружки невесты.       - У них так первая брачная ночь наступит раньше, чем у нас, - завистливо тянет Гусев, пока мы позируем около березки. - Что за мать, твою, несправедливость такая…       - Сам свадьбу хотел – так что терпи, Гагарин! – фыркаю я, за что получаю весьма ощутимый щипок за попу. – А если я тебя так? – кровожадно смотрю на него.       - Руки коротки! – ржет уже мой законный супруг и бодрым козликом ускакивает от меня вдоль по аллейке, а я, соответственно, несусь за ним, чтобы доказать – ни фига не коротки – и тоже щипнуть!       - Аааа!! Класс!!! - восторженно верещит наш фотограф. – Только вы можете бежать не от меня, а ко мне?..       - Румяные какие! И веселые! – умиляются наши матушки, протягивая нам каравай на подносе – вот все же не удержались, хотя я им и говорила, что не надо нам всех этих хлебов с солью.       - И жрать хотим просто кошмарно! Мам! – ною я. - Давайте уже за столы!       - Действительно! - горячо поддерживает меня дядя Паша. - Вер, чо народ томить – все уже слюнями захлебываются!       Ну да, народу хорошо, народ ест и пьет, а мы же с Гусевым только и делаем, что целуемся под их «Горько!». Нет, конечно, мы не против, но вообще-то, невесту и жениха тоже кормить вроде принято.       А потом мы танцуем наш первый танец. И я уже не хочу смеяться, наоборот – от какого-то непонятного умиления и нежности в носу предательски щиплет. Потому что вот он – Сашка, не сводящий с меня влюбленных глаз и счастливо, словно он реально отхватил первый приз в лотерее, улыбающийся. Вот все наши родные и близкие, которые, затаив дыхание, смотрят на нас… и Федя, который с громким криком: «Ди-джей, а теперь заводное!» - вываливается на танцпол…       Пока гости развлекаются веселыми – тамада прямо молодец, я смотрю! – конкурсами, мы с Сашкой, спрятавшись в темном уголке – а то не дай бог снова заставят целоваться – наконец-то едим. Салат из глубокой миски. Одной ложкой на двоих.       - Я вам тут еще и тарталеток отвоевала, - поет, наконец, отлипшая от того мальчика и вспомнившая о своих обязанностях Манька, протягивая тарелку.       - О, это хорошо! – оживляется Гусев. - А попить?       - Держи! – Васька протягивает бутылку шампанского. – Стаканов, правда, нет…       - Черт с ними, что, в первый раз, что ли, из горла… - дружно хмыкаем мы, вспоминая наше алко-прошлое.       - Прекращайте жрать. Немедленно! – строго говорит нарисовавшаяся в нашем уголке Ленка. - И быстро на свои места – сейчас сюрприз будет!       - Зай, у нас сегодня они целый день, - хмыкает Гусев, - и дай поесть по-человечески!       - После! – авторитетно заявляет она. – Сама лично вам половину торта отрежу – чтобы было чем в первую брачную ночь заняться!       - А я думал, что она для другого! – ржет Сашка.       - Думай-думай, наивный албанский мальчик, - тянет Ленка, отнимая у него салатницу.       - Охренеть! – я большими глазами смотрю на висящий на стене экран, где мелькают фотографии.       Наши чокнутые друзья сделали нам лав-стори. Но не как принято у нормальных пар – ванильно-приторно-тошнотную под псевдо-Моцарта и с лебедями и ангелочками. Нет, эти тролли взяли самые убойные наши с Гусевым фотографии – где мы взъерошенные и всклокоченные после прыжка с вышки, мокрые и замерзшие после спуска по речке на байдарках, с распухшими сопливыми носами, в костюмах Отелло и Дездемоны… В общем, ничего не упустили, засранцы такие, отыскав такие фото, которых даже у нас с ним не было. И еще и озвучили… наверное, Феденька постарался убойные фразочки из мультиков найти. В общем, я не знаю, что мне делать – смеяться в голос или, тоже в голос, рыдать от умиления. Кошусь на обнявшего меня и прижавшего к себе Сашку – похоже, он в таком же состоянии.       - Алька, ты просто не представляешь, как я счастлив, что все это время ты была со мной, – тихо говорит он. - И что ты будешь со мной всю мою жизнь…       - Представляю, - целую его в щеку. - И очень хорошо представляю. ***       Наконец-то мы дома! Потому что свадьба, торжество, тосты и пляски – это, конечно, хорошо, но очень утомительно. Поэтому, когда за нами закрывается дверь нашей квартиры: мы с Алей единодушно решили, что нафиг все эти номера для новобрачных – мы в одном уже были! - вздыхаем с явным облегчением.       - Фуух! – выдыхает она, сбрасывая с ног балетки и откалывая длинную фату. - Неужели все?       - Не спеши, - стянув фрак, я падаю на диван, - завтра ж все, как проспятся, явятся допивать и доедать все, что не съели и не выпили сегодня.       - Мы сделаем вид, что нас дома нет! – хмыкает Алька, вытаскивая шпильки из волос и превращаясь из Лиззи Беннет в Сашу Гагарину… нет, теперь Гусеву.       - Будем тихо сидеть и под одеялом торт харчить? – улыбаюсь, ловя ее за подол платья и притягивая к себе.       - Ну, если это все, что ты сможешь мне предложить в медовый месяц… - хихикает она.       - Нет… - сграбастываю ее в объятия, зарываясь носом в ее волосы и одновременно пытаясь сладить с пуговицами на спинке платья, – не только это… Черт, Гагарина, что за пуговицы у тебя такие, а? Ни хрена не расстегнуть!       - Нормальные у меня пуговицы, аутентичные! – возмущается она. – Все как у Остен! А для особо одаренных сбоку молния есть!       - А вот это уже другой разговор… - радостно говорю я, продолжая нелегкий труд по выпутыванию Альки из одежды. – Можем поехать на Селигер порыбачить… или, к примеру, - целую ее голое плечо, - в Карелию… на озера…       - Или на великах весь Амстердам объехать? - смеется Саша. - Гусев, похоже, мы и нормальный медовый месяц – совершенно несовместимые вещи!       - Это смотря что считать нормальным, - авторитетно заявляю ей, продолжая целовать везде, где дотянусь. - И еще знаешь… мне нравится быть Гагариным… может, оставить все так, как есть? Чтобы традицию не нарушать и… Как там твоя матушка про нас говорит?       - Два сапога – пара, гусь и гагара!       - Вот именно так.