Два сапога - пара

      Вот скажите мне, как самый лучший день в жизни буквально в один момент может стать самым худшим, а? И почему именно у меня? И почему именно сейчас, когда, черт возьми, я нашла человека, с которым буду счастлива?       А ведь все так хорошо начиналось сегодня! Мы с Дани поехали в зоопарк, где животные обитают не в клетках – это я терпеть не могу – а почти на свободе. И их можно гладить и даже кормить. Что я и делала, приманив местных мелких олешек разрезанным яблоком. А Дани смеялся и говорил, что они меня не боятся, потому что я сама на олененка похожа. Да, представьте себе – не на Пятачка, а на Бэмби! Кто бы так еще мне сказал?       - Знаешь, я заметил тебя еще когда мы были в Чичен-Ице, – признался он, когда мы шли вдоль моря, держась за руки. - Вернее, не я – Лиз. Она весь год изучала творчество мастеров Возрождения. И ее просто потрясли твои волосы. А меня, - Дани смущенно улыбнулся, - твоя непосредственность. Ты была такая… живая и настоящая. И еще с кучей поклонников. И я думал, что если подойду к тебе, то ты даже внимания на меня не обратишь…       - Дани, ты такой глупый! – рассмеялась я.       - Знаю, - кивнул он. – Я потерял столько времени… и больше его терять не хочу. Саша, - Дэниел вдруг резко остановился и повернул меня к себе. – Я тебя люблю.       - Дани…       - Я понимаю, что это несколько… быстро, и, наверное, выглядит, как дурацкая мыльная опера, но, - он улыбнулся, – это правда. Я тебя люблю, Александра Гагарина, и хочу быть с тобой рядом. Поэтому, - он встал на одно колено и достал из кармана шорт маленькую коробочку, – я прошу тебя стать моей женой.       - Мать моя Вера Павловна, - пролепетала я, глядя на него. – Дани… ты… серьезно?       - Да, - кивнул он. - Разве такими вещами шутят? Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. И я обещаю тебе, Саша – я сделаю все для того, чтобы ты была счастлива рядом со мной.       - Ох… но я не могу… не могу ответить так сразу.       - Я понимаю, - улыбнулся Дани. – Конечно, ты должна подумать. Но я прошу – возьми кольцо, – он вложил в мои руки коробочку. – И если согласишься – просто надень его.       И вот я сидела в номере, смотрела лежащее на подушечке кольцо – безупречно красивое и изящное – и, стараясь не унестись в страну розовых единорогов и пузырей, думала… Хотя, наверное, другая на моем месте даже и думать не стала, да еще и меня дурехой обозвала за все колебания. Потому что реально - ну что тут думать? Когда моя ожившая девичья мечта кольцо с бриллиантом дарит и на колени встает? Только надевать колечко на пальчик и громко и восторженно кричать: «Да!» и готовиться к переезду в Лондон. В Лондон, мать его! Который зэ кэпитал оф Юнайтед Кингдом.       Одно плохо – с друганом моим Гусевым мы видеться теперь будем, не когда левая пятка захочет, а гораздо реже. Но ведь есть же «Скайп», «Твиттер» и на, худой конец, «Одноклассники»! Да и самолеты никто не отменял. Ну, и не вечно же нам парой ходить: сколько можно уже дурачиться дуэтом, пора бы остепеняться. Я вот, если честно, детей безумно хочу – можно даже сразу двоих…       Поэтому я решительно беру кольцо и надеваю его – оно приходится точно в пору – и сижу, любуюсь им на своей руке. И спешу поделиться с пришедшим Гусевым своей радостью.       И получаю в ответ такое…       Любит он меня, мать его! Жить без меня не может! А где он раньше был, где? Когда у меня не было чудесного Дани, когда у меня вообще никого не было? Почему у него все проснулось ко мне именно сейчас, когда я уже давно им переболела?       Всхлипываю и вытираю ладонью слезы с щек…       Я никогда не пользовалась популярностью у мальчишек - рыжая, в очках ужасных, с брекетами и явно не умещающаяся в стандарт 90-60-90 фигурой. Да еще и отличница при этом с компьютером вместо мозга. Разумеется, в школе парни меня стороной обходили. Да и в универе тоже… особо не стремились. А мне, как и всем, наверное, девушкам в определенном возрасте, хотелось своего принца… Самого красивого и умного на потоке. Блондина с большими серо-зелеными глазами и широкой белозубой улыбкой. Шансы у меня были минус нулевые, но мечтать-то ведь никто не запретит, правда?       Вот я и мечтала, как и все наши девчонки тогда – нас таких, влюбленных, очень много было. Тихо и безнадежно, потому что он предсказуемо не обращал на меня никакого внимания… Хотя я бы любого мистера Дарси тогда поменяла на его белобрысое высочество. Не думая. Да я бы ему тогда все отдала, всю себя, только ему это нафиг не сдалось. Господи, как я тогда в подушку рыдала от тоски и безнадежности, как мечтала, что вот он вдруг увидит, заметит, ответит… Мы, женщины, действительно, такие дурочки иногда – не можем без мечты о принце или, на худой конец, о мистере Дарси.       Так я страдала месяца три. А потом – то ли чувства притупились, то ли я научилась их тщательно прятать. То ли просто мозги свои включила. Но факт остается фактом - мне стало легче, гораздо легче и спокойнее.       И, самое интересное: именно когда я перестала по нему убиваться, принц сам обратил на меня внимание. Не как на свою очередную принцессу, нет – как на верного оруженосца, Санча Пансу в юбке.       И ох, как тогда мне все стали завидовать! Да я сама себе завидовала – потому что принцессы менялись очень часто, а оруженосец всегда оставался неизменным… В горе и радости, в пьянстве и трезвости… всегда. Все восемь лет. Я привыкла, что Сашка для меня – просто друг. Близкий, почти родной, но ТОЛЬКО друг! Потому что не хотела терять снова свое спокойствие. Не хотела мучиться, страдать от ревности, видя, как он снова выбирает не меня. Не хотела, чтобы он исчез из моей жизни так же, как он исчезал после завершения очередного бурного романа из жизни своих бесконечных пассий. Поэтому методично выкидывала из своей головы любые мысли, типа «А, может вы…», и решительно отвергала все его непонятные заигрывания по пьяни и не очень.       А теперь… Что мне делать теперь? Кого выбрать? Кому верить – правильному и идеальному Дани или пьяному Гусеву? И, как, черт возьми, разобраться в своих чувствах? Ох, мать моя Вера Павловна, почему твоя дочь такая дура… ***       Я дошел до лифта и замер, так и не нажав кнопку.       Мне показалось, что если я сейчас уйду, то все – конец. Неужели я ее потерял? Неужели отдам какому-то там английскому лорду?       «Я весь универ по тебе сохла…» - сказала она, - «а теперь – не люблю».       Видел ли я? Видел, конечно. Но дружить всегда было удобнее. Потому что в то время я не то, что о любви до гроба и семейной жизни не думал, мне и отношения на две недели с трудом давались.       А Саша… Саша всегда была особенной. Знаете, тот тип светлой личности, которую уважать начинаешь с первой минуты общения. И уважение это гораздо важнее сиюминутных потребностей. И зачем все портить? Она принимала меня таким, какой я есть, со всеми недостатками. И никогда не бросала в трудную минуту. А они были, поверьте. И не только в ситуации с отцом. Много чего было. И меня всегда к ней тянуло: хоть на пару минут – но зайти к ней в гости. Подпитаться положительной энергией, почувствовать, что да, я красавец, я умен и хорош, она рядом – все неизменно.       И вторую такую мне не найти. Потому что я никогда не видел ее внешности – я всегда видел ее иначе. Теперь-то, наверно, можно в этом признаться хотя бы самому себе: я ее любил и люблю просто потому, что она – Саша Гагарина. А то, что эта Саша может выглядеть, как настоящая секс-бомба, - это уже так, бонус. Может, если бы она хоть раз еще тогда, в университете ответила на мои не очень умелые приставания, я бы отпустил чувства с поводка. Но она сама держала дистанцию. Так было удобно ей, так было удобно и мне.       И еще я подумал, что вел себя всегда самым эгоистичным образом: у нее-то никогда никого не было рядом, ни одного серьезного мне конкурента – значит, никуда от меня не денется… Можно дальше развлекаться.       Доразвлекался…       "Не люблю"…       А я вот не верю! Не верю я тебе, Сашка! Не любила бы – не поехала со мной в Канкун. Я вдруг вспомнил слова шамана о том, что топчусь возле своего пути, но никак не могу увидеть его. И что мне нужна женщина, одна на всю жизнь, и она рядом, совсем рядом. Восемь лет рядом!!!       Я решительно разворачиваюсь и направляюсь назад в номер. Не воин, значит? Это мы еще посмотрим! Не помогли задушевные признания, будем брать нахрапом. Если не убьет – значит, точно любит!       Распахиваю дверь номера… Саша сидит на диване и плачет. Кольцо с бриллиантом лежит на столике.       - Александра Гагарина! - я одергиваю футболку, подтягиваю шорты, скидываю сланцы и стремительно подхожу к ней, падая на одно колено.       - Саш, ну что тебе еще нужно от меня? – всхлипывает она, вытирая слезы.       - Александра Гагарина! Я хочу, чтобы ты стала моей женой! – и, пока она не успела ответить, обхватываю ее заплаканное лицо ладонями и целую. Красиво так, как в кино: я, если что, умею целоваться!       - Ну зачем… - бормочет Лекса несчастным голосом сквозь поцелуй. – Зачем я тебе нужна?       - Детей делать – вот зачем! – отвечаю я эмоционально, чуть от нее отстранившись и вглядываясь в ее голубые глаза. Цвета, который намного богаче и насыщеннее, чем то лазурное море. – Предлагаю начать прямо сейчас! – и я снова увлекаю ее в поцелуй, наконец-то почувствовав всю сладость ее губ. Как будто до самого изысканного десерта дорвался. Они мягкие, полные. Нежные, такие родные и знакомые на вкус… Очень странное ощущение – словно где-то блуждал во тьме долгое время, а теперь… И ее запах. Я даже на секунду оторвался и, зарывшись в ее волосы, вдохнул его полной грудью.       - Саша… - шепчет Лекса. – Я не…       - Я люблю тебя, - произношу я серьезно. – Саш, можешь мне не верить – но нет у меня человека, дороже тебя. И лучше убей меня прямо здесь – я тебя не отпущу! Или убей, или выходи замуж за меня!       - Ну ты и звездюк, Гусев! – ругается Лекса и притягивает меня к себе…       Кажется, я наконец-то понял, что означает выражение «заниматься любовью». И чем оно отличается от тупого траханья. Это… словно рождаешься заново. Словно на свете нет никого, кроме тебя и твоей любимой женщины. Единственной женщины. Потому что все, что было до… а ничего и не было! Потому что вот так – как в первый раз, с такими эмоциями, с робостью и благоговением – только с ней. С моей Сашей.       Она нежная и страстная. Отзывчивая, горячая, мягкая… От нее просто невозможно оторваться. Да и, если честно, не хочется… ***       - Вот и пригодилось это царское ложе…       - Гусев, ты такой идиот! – фыркаю я, устраивая голову на его плече.       - Знаю… восемь лет им был. Теперь придется наверстывать упущенное.       - Может, ты это… - зеваю, - все же паузу сделаешь, а? Наверстыватель ты озабоченный…       - А тебе это как будто не нравится! – тихо смеется он, притягивая меня к себе.       - Нравится… - целую еле заметный белый шрам на его руке – это Гусев у нас так через забор чьего-то сада сигал – яблочек ему, пьяному дебилу, захотелось! – я просто за тебя беспокоюсь… мозоль натрешь кое-где – а мне снова вокруг тебя бегай и ухаживай за тобой…       - Не натру, и не надейся! – он переворачивается и нависает надо мной, припечатывая спиной к матрасу. – Сашка…       - Мммм? – смотрю в его серо-зеленые глазищи.       - Ты такая красивая…       - Странные представления у тебя о красоте, Гусев! - фыркаю я, представляя себя всклокоченную и растрепанную – это только в кино героини после бурного секса выглядят как картинки, в жизни же…       - Дурочка… - ласково тянет он, - какая ты дурочка, Гагарина.       И снова скользит губами по моему лбу, щекам, носу… добирается до губ… Ох, милый мой, что же ты со мной делаешь… И почему мне это так нравится. До безумия нравится…       - Как только вернемся в Москву – тут же в ЗАГС пойдем заявление подавать… – Сашка сграбастывает меня в объятья и удобно устраивает голову на моей груди. – А то вздумала – за англичанина замуж выходить! – бурчит он.       - Ты бы, может, моего мнения спросил – хочу я или нет, - ерошу его и так стоящие дыбом светлые пряди.       -Да куда ж ты денешься, Гагарина, - он отрывается от моей груди и смотрит на меня, прищурившись.       - Может, и денусь?       - Угу, - Сашка снова устраивается на моей груди – он вообще к ней, как я заметила, сильно так неравнодушен. – Так я тебя и отпустил… - сонно бормочет он, обхватывая меня крепче. – Свою единственную женщину.       - Ой ли? – фыркаю я недоверчиво. - Единственную?       - Теперь – да, – веско говорит он. – Теперь у меня есть только ты. Моя жена и мать моих детей.       - Каких детей, Саш? – спрашиваю у него.       - Которые у нас будут. Ника и…       - Димка?       - И Димка, - кивает он. - Все, Сашка, давай спать – нам еще с утра с твоим Дарси объясняться, а потом продолжать… - он снова укладывается на мою грудь, - наверстывать…       Я лежу, слушая его размеренное, чуть щекочущее мою кожу и прерывающееся легким похрапыванием дыхание, ощущая тепло его тела, вдыхая запах его кожи и чувствую себя… Нет, все же этот день действительно самый счастливый. И не потому, что я нашла своего мистера Дарси, а потому, что поняла, что он мне не нужен - у меня уже есть Сашка Гусев.