Синие паруса

Капитан Клешня умер неожиданно: «Рассвет» попал в сильнейший шторм, чудом не потонув, двух членов команды смыло за борт, а сильнейшее капитанское здоровье дало сбой, вследствие чего старый моряк слег с сильнейшей простудой и угас, как свечка, в течение всего одной недели. За это время он успел передать Роб пост капитана, а также просвятить её в подробности некоторых своих торговых партнеров и каналов, после чего со спокойной душой отправился в мир иной. Клешня не боялся смерти, встретив её как старого друга, и умирал лишь с мыслью о том, как хорошо, что его единственный страх так и остался безосновательным. Похоронили его почетно, в морских волнах, с торжественными прощальными речами, после чего взоры команды обратились на новоиспеченного капитана. - «Рассвет» больше не будет торговым судном, – отозвалась на расспросы кока Роб, смотря в одну точку. – Я знаю, что вы иногда занимались контрабандой. Этим и займемся. Выдав команде эту короткую отповедь, Роб спустилась в трюм и замерла, глядя на заполняющий его товар. Это был шелк. Поразительно красивый темно–синий шелк, напоминающий ей о летнем ночном небе в южных широтах и смертельно прекрасном штормящем океане одновременно, впитавший в себя благородное величие и не менее благородную суровость, наполненную мудростью прошедших времен. Этот шелк требовалось доставить из северных краев ко двору одной восточной принцессы, дабы она могла пошить себе новое платье, но сейчас, глядя на эту красоту, Роб внезапно решила по-своему. - Лопушок! - Да, капитан? - Через день пути мы пристанем к острову, который располагается тут неподалеку. Мы встанем на якорь в порту местной деревеньки и произведем ремонт. Скажи мне, сколько требуется метров ткани, чтобы полностью заменить паруса? - Ровно две тысячи метров, капитан. Вы хотите… - Именно. Несправедливо, что такая красота должна пойти на платье какой–то дурочки. Несправедливо, что старое почтенное судно, обладающее самой высокой скоростью на всей акватории, должно ходить под старыми и грязными парусами. Как только мы встанем на якорь, «Рассвет» умрет. - Капитан? - Никто ведь не посмеет хулить судно, которого более не будет существовать. Мы заменим паруса, починим все, что нуждается в починке, а так же сменим название. - И как же мы будем называться? – удивленно спросил матрос, стараясь казаться невозмутимым. - «Справедливость». *** - Что значит, «Рассвет» погиб? – Рональду показалось, что весь его мир по кусочкам стерся в пыль, словно и не существовал никогда. - Да вот уже, наверное, недели две как. В шторм попал, – отозвался один из матросов, старательно ковыряя в ухе. – Все об этом говорят. Жаль. Хорошее было судно. А какое быстроходное! И с какой историей! Сначала пиратским было и звалось как–то иначе, «Скорпион», кажется, так его переименовали, а потом оно торговым стало… Теперь же никто не знает, какое судно будет более быстроходным, и… Дальше Рональд уже не слушал. Он скорбел о каждом, с кем провел столь безумные, но короткие будни, и о самом судне, воспоминания о котором грели душу, и о Роб. В первую очередь. Видимо, море оказалось слишком ревнивым и не пожелало ни с кем делить этот удивительный драгоценный камень. Оно и понятно. Никто бы не захотел. И сердиться на море бесполезно, хотя и хочется. Но что есть его собственная воля по сравнению с волей этого древнего исполина, видевшего, наверное, самый рассвет божьего мира? Ничего. Море всегда было законченным эгоистом в таких вопросах. - Капитан? С вами все в порядке? Рональд молча покачал головой и крутанул штурвал. - Курс на Навону. Пора возвращаться домой. Нам больше нечего здесь делать. *** «Справедливость» пробыла на ремонте ровно неделю. В качестве оплаты за труды Роб отдала местным жителям оставшийся лишним шелк, и те сочли, что это вполне достойная валюта. Теперь же обновленное судно уходило обратно в море, а на самом верху вместо королевского флага теперь гордо реял личный флаг капитана, единственный в своем роде образец, который она случайно увидела в одной из деревенских лавочек: неприличный жест на черном фоне. Роб твердо решила: пора исполнять детские мечты, тем более, что команда, как оказалось, и не возражала вовсе. Первым судном, на которые они напали, оказалась крошечная торговая джонка, перевозившая табак. Впечатления от успеха были весьма и весьма противоречивыми. С одной стороны – сам факт успеха неимоверно радовал Роб, но с другой… Во-первых, это была всего лишь джонка, толком не вооруженная, а значит – будь на её место какое-то другое судно, то «Справедливость» могла быть потоплена в самом начале своего пути. Во-вторых, чем она лучше того же «Черного Призрака»? Тем, что обошлась минимальным количеством жертв? Люди ведь потеряли все, некоторые в том числе и жизнь, а что она? Приобрела табак, который толкнет на Тортуге, и будет радоваться, построив свой успех на страданиях и слезах других людей? - Господи, что же мне теперь делать… - … Но согласись, нельзя же не высмеять твою веру в бога. Тебе пора отойти от этих сказок. Роб вздрогнула. Голос Колокольни звучал в её голове так отчетливо, словно он стоял сейчас рядом с ней. Она была рада, что это не так. Она ненавидела, когда над ней смеются, а он наверняка бы посмеялся. И все-таки, было интересно, что он скажет. Наверняка что-то язвительно-уничижительное, ибо другого ничего от него скорее всего можно было и не ожидать. Ей вспомнился Рональд, с которым всегда можно было посоветоваться в трудных ситуациях, но что он мог бы ей посоветовать? Скорее всего – пойти в церковь да исповедаться в грехах, но где найти церковь посреди моря? Да, скорее всего он бы пришел в ужас и отвернулся от неё. - Капитан? - Все в порядке, Клоун. Курс на Тортугу. Пора сбывать с рук этот чертов табак. В конце концов, напав на ни в чем не повинную джонку, она сделала свой выбор. Теперь следовало пить эту чашу до дна.