Синие паруса

- Человек за бортом! – заорал Лопушок через три дня после отъезда Рональда. - Батюшки святы… - вырвалось у Роб, которая была не в силах оторвать взгляд от догорающего, медленно погружающегося под воду корабля, когда–то красивого и большого, судя по тому, что можно было разглядеть сквозь огонь. Пока она пялилась на погибающее судно, сокомандники подняли на борт двух человек, один из которых явно был при смерти, хотя, каким–то чудом, еще держался. Как выяснилось чуть погодя, из расспросов, затонувшая каравелла называлась «Улыбка Ангела», занималась торговыми перевозками и имела несчастье встретить «Черного Призрака» на своем пути. - Воистину дьявольский корабль, – ежась от ужаса говорил выживший. – Мы даже не сообразили сразу, что происходит. А потом начался абордаж. И один из них… высоченный такой… он увидел нашего священника, так такая ненависть лютая в глазах вспыхнула. Падре хотел было в каюте скрыться, но не вышло – всадили ему клинок в горло и все. Я тогда поблизости был и слышал: он бормочет что-то, этот дьявол. За воробья вроде… - Воробьишку, - машинально поправила Роб и тут же зажала себе рот рукой. – Простите. - Какая разница чем эта птица так этого дьявола привлекла? И ведь не сделаешь с ним ничего. Его даже облава не берет. Королевский флот, святыми отцами благославленный, два года за ним гонялся, а ему хоть бы что! Пособник дьявола, что с него взять. Церковь уже давно решила: как поймают – так на костер сразу, и… Дальше Роб уже не слушала, покинув каюту. По палубе гулял пронзительный холодный ветер, но ветра она не боялась, обдумывая то, что услышала и увидела. Внутри неё словно качались весы, на одной стороне которых были сегодняшние рассказ и корабль, а на другой… - Глупости какие. Это мне дьявол все глаза заморочил. Зло всегда кажется добрым и человечным. И все–таки, несмотря на это, она не могла отделаться от мысли, что иногда этот несносный человек может быть вполне себе милым, да и команда не уважала бы его за просто так, даже если продала души дьяволу. - Это я так еще додумаюсь до того, что мне хочется туда вернуться, – осадила себя Роб. – Глупости какие. К черту все. Пойду поем. *** - Вы сегодня странно себя вели, – заметил боцман «Черного Призрака», мешая карты. – Убивать святых отцов, мстя за потонувшего мальчишку? Вы ли это, капитан? - Это они заморочили ему голову всякой ерундой, из-за которой все и случилось, – недовольно буркнул Грегори, ощущая себя полным идиотом. – К черту. Все к черту. Этот мальчишка даже на том свете не желает исчезнуть из моей головы. Я больше не желаю ничего о нем слышать. Дальше играют молча, думая каждый о своем. Боцман, которого прозвали Палачом за особенную жестокость во время набегов, размышляет о том, что не плавай он со своим капитаном с девятнадцати лет последнего и не знай он его как облупленного, то подумал бы, что капитан начинает привязываться к мальчишке именно как к человеку, а не как к неотъемлемой части судна. Или уже привязался. Но так как подобные выходки были совершенно не в капитанском стиле, то Палач решил, что всему виной сильная нелюбовь капитана к религии и не более того. Грегори же, в свою очередь, в очередной раз пытался понять, что такого было в этом юнге, помимо наглости, что он никак не желает уходить у него из головы. Хотя, наверное, именно наглость и была всему виной, ибо никто больше не позволял себе обращаться к нему на «ты» и уж тем более дерзить. И уж тем более устраивать мелкие пакости, наподобие подножек, а потом делать невинное лицо и списывать все на потусторонние силы. Сейчас, когда на корабле все было так же, как и раньше, без Воробьишки, действительно, стало слишком спокойно и скучно, что не позволяло улечься чувству вины, несмотря на то, что Грегори его старательно в себе давил. Пару раз дошло до того, что наглый маленький юнга ему приснился, придя в виде утопленника с одним лишь вопросом: "За что?" Это невероятно бесило, но и отделаться от этих ощущений не получалось. - Идиотизм… Какой же все это идиотизм… - Простите? - Нет, это я так… - Вы опять продули партию, кэп, – усмехнулся Палач. – Тринадцатую подряд. Что-то вы рассеяны сегодня. Все в порядке? - Да. Я спать. - Доброй ночи, капитан. Ночное небо заволокло облаками. *** - Жива? Ну слава Богу! Рональд, но где она? Ведите её ко мне, я безумно по ней соскучился! Рональд виновато посмотрел на губернатора. - Эм… видите ли… она сейчас не совсем здесь… Она… она служит юнгой на одном торговом судне и не хочет ни замуж, ни возвращаться. Губернатор тяжело вздохнул. - Вздорная девчонка… Всегда с ней проблемы были, вот всегда! Могла бы, между прочим, и проведать старину-отца. - У вас потрясающая дочь, сэр. Но у меня к вам будет просьба. Возможно невыполнимая. - Все, что пожелаешь. - Мне нужна вся имеющаяся информация о «Черном Призраке». Я... хочу кое-что для себя понять, сэр. - Ты адмирал, мой мальчик, все военные архивы Навоны в твоем распоряжении. - Простите, сэр. Я забыл. - Но я тебе и сам могу сказать, что ты там почти ничего не найдешь. Это судно появилось из ниоткуда и с тех пор совершает набеги на города и беззащитные суда. Так же на его счету двадцать два корабля королевского военного флота, и восемьдесят семь божьих оплотов. А уж сколько святых отцов полегло от руки тамошнего капитана – никто и считать не берется. На самом деле, я думаю, что с количеством святых отцов малость преувеличивают, но это не отменяет факта, что без дьявола там не обошлось. Рональд хмурится. То, что говорит ему сейчас губернатор, известно всем, но сам Рональд не согласен с тем, что у тамошнего капитана нет души. Ведь, пусть и за плату, но он согласился помочь и, наверняка, отпустил Роб самостоятельно. И даже не отдал приказ потопить его «Приговор», а ведь действительно – мог бы. Нет, что–то во всей этой истории не так… Совсем не так. И почему никто не знает его имени, называя исключительно «Призрак»? Ведь имя наверняка есть. Может быть все в этом имени и кроется? Не мог же он взяться из ниоткуда, ровно как и корабль? Слишком много вопросов и ни одного ответа… В голову приходит внезапная мысль: "А что, если…" *** - Повторите еще раз. Рональд смотрит на пиратского капитана пылающим от энтузиазма взглядом. - Возьмите меня к себе в команду! Я хороший матрос, честное слово. Грегори не находится с ответом, пытаясь подобрать челюсть с пола, однако титаническим усилием воли довольно быстро берет себя в руки. - Знаете, адмирал, вы удивляете меня все сильнее и сильнее. Сначала вы обвиняете меня в краже своей невесты. Потом вы умоляете меня помочь вам в поисках все той же невесты. А сейчас вы просите меня принять вас в мою команду. Скажите мне честно, сколько раз ваша мать роняла вас в младенчестве головой вниз? - Два, – смущается Рональд. – Случайно, само собой. Так вы возьмете меня? - Нет. - Но я два месяца вас искал! - Значит, зря искали. Я не желаю видеть у себя на судне ненормальных людей, понятно вам? - Но… - Нет. Разговор окончен. До свидания. Грегори уходит не оборачиваясь, бурча себе под нос о том, что мир вокруг него сошел с ума. Рональд смотрит ему вслед и грозит кулаком. А потом корчит рожу и высовывает язык. Из вредности.