Синие паруса

- И как они не боятся? – не удержалась от вопроса Роб, глядя на увлеченных такелажем «Черного Призрака» местных жителей. Сидящий рядом Палач хмыкнул. - Деньги помогают преодолеть любой страх. Все в мире вертится вокруг денег, это любой тут тебе скажет. - Но… - Духовность, Воробьишка, это для аристократов и святош. Духовность не поможет заработать денег, в отличие от сабли, и не согреет, как тело лежащей рядом красотки. Да и накормить не сможет. Так зачем она? - Ну… - Роб задумалась. – Наверное, ты прав. Согласиться с таким мнением она не могла, но и переубедить Палача у неё бы не получилось, а посему она решила держать свое мнение при себе и остановив свой взгляд на капитане, который помогал рабочим с обновлением парусов. Девушка невольно улыбнулась. За эти три дня, что продолжалась их стоянка, у неё создалось странное, но стойкое и четкое впечатление, что корабельная громада для него куда живее, нежели живые люди, но заговорить не решалась, да и не особо хотела, если честно. Или хотела? Роб тряхнула головой, прогоняя оттуда все лишние мысли. Какая разница, как он относится к кораблю? Она с ним не разговаривала с той памятной ночи, когда не смогла пристрелить, и не собиралась ничего менять. Тем более, что его тоже все устраивало, а короткие обмены парой–тройкой фраз, сводящихся к раздаче приказаний, за общение считать не стоило. - Сколько нам еще стоять? - Не знаю, – Палач увлеченно ковырялся у себя в ногах. – Как капитан решит. Никогда не понимал столь сильной привязанности к кораблю, но иногда это полезно. Роб навострила уши, а пират продолжал разглагольствовать. - Ты ведь заметил, небось, что он с судном как баба с новорожденным уродцем? Мы уж думали: мож какой особый корабль? Магический? Но так разве скажешь? Да и у него не спросишь… Он вообще странный. Мутный какой-то. Иногда вроде и думаешь, что надо бы бунт замутить, а вот духу не хватает. Вроде и капитан-то нормальный, но в тоже время – чокнутый. Вот набеги, например. Все хорошо, все прекрасно, но вот выпивку нельзя. И баб тоже. И не помилует ведь: он непослушания и дерзости вообще не терпит. Ты только вот особый какой–то. А как без баб во время набегов? Ненормально это. Бабы они ведь для этого и созданы, мы им, можно сказать, честь делаем. Я вообще баб не люблю. Особенно тех, кто в море прется. Не их это территория, понимаешь? Видишь бабу на корабле – скидывай её в море и дави кораблем, чтобы она, сука, сразу же подохла. Че с ними церемонится? А этот че? Че с того, что это чьи то матери/сестры/дочери? Я своей матери собственноручно глотку перерезал, а Джонни сестру свою обрюхатил да жену придушил, потому что дочь ему родила. А дочь продал куда-то, монахам каким-то. Эй, Воробьишка, ты куда? - Отлить, – соврала Роб, содрогаясь от отвращения и ужаса. Палач кивнул и вернулся к своим ногам, а юнга на подкашивающихся ногах дошла до памятной полянки, где её и вырвало. Конечно, она знала, что члены команды далеко не ангелы, но чтоб так… После того как приступы рвоты прекратились, пришли рыдания, причину которых она никак не могла понять. Вроде бы самые отвратительные дни уже прошли, а непорочного зачатия с ней точно не случалось, но тогда что с ней? Сколько она там просидела, она не знала: сон сморил её, и она с радостью позволила Морфею увлечь себя в своё царство. *** Рональду нравилось нести ночные вахты, даже несмотря на то, что поспать потом ему не удавалось. Его зачаровывало звездное небо, особенно здесь, сейчас, когда оно напоминало огромный бриллиантовый шатер. Море, огонь и звезды – это то, на что он был готов смотреть бесконечно. Раньше еще была Роб, но Роб мертва, а тоска и апатия, захватившие его поначалу, от непростой жизни на «Плохой девочке» отступили, поселив в душе какое-то отстраненное равнодушие ко всему. Экипаж его не шибко жаловал, но ему на это было наплевать: он постоянно витал в своих мыслях, а когда судно совершило налет на какую-то торговую шхуну, то долго стоял посреди поля боя, забыв об осторожности, глядя на свою саблю, красную от крови. - Красиво. Красное на стали. - Уходим! – пробегавшая мимо Маргери дернула его тогда за руку, позволив вернуться в реальность, но задумчивость вернулась, как только пиратский корабль ушел на свою стоянку. - Эй, Адмирал! У Маргери волосы как огонь, шрам на губе и глаза странные, сиреневые. Наверное, он бы даже счел это красивым, но сейчас все девушки были для него на одно лицо. - Да? - Че ты смотришь вверх? Боишься птицы Рух? Рональд поморщился от резкого смеха. - Нет. Я любуюсь звездами. Маргери присела рядом и посмотрела наверх. - А че любоваться-то? Ориентиры они ориентиры и есть. Вон, смотри, там Южный крест, чуть левее. Это значит… - Я знаю, что это значит. Но ты посмотри, как красиво! Словно бриллиантами небо усыпано. - Ну… - девушка внезапно смутилась. – Может и так, но смысл в этой красоте, если это недоступно? - Просто наслаждаться тем, что это есть. - И какая с этого выгода? Это не съесть и не продать. Пустоцвет. - Неправда! Когда звезда падает, а ты загадываешь желание, оно обязательно исполняется! И еще они дарят надежду, что не все потеряно. А может это вообще вход в другие миры или лица иномирных жителей… чего смешного? - Ты смешной, – фыркнула пиратка. – Помешанный. Точно помешанный. Хотя знаешь… - щеки чуть алеют, но в темноте этого незаметно. – Пожалуй, ты прав. Они действительно красивы. *** - Почему я не сомневался, что ты пошел сюда? - А? – Роб на секунду приоткрыла глаза, посмотрела на Колокольню и вырубилась обратно. - Нашел место, где спать. Давай вставай. Мальчишка только отмахнулся, словно он был назойливой мухой, а не грозой всей акватории. - И что мне с тобой делать? На этот раз не последовало даже отмашки. Наверное, будь на месте Воробьишки кто-нибудь другой, он бы не стал церемониться, но этот маленький паршивец выглядел сейчас таким беззащитным, что на него не поднималась рука. Нога, впрочем, тоже. Выходов было два: либо оставить его здесь и пойти обратно, либо перенести его к костру и выслушивать мерзкие домыслы, в которых любил посоревноваться его экипаж. Конечно, он и сам иногда принимал в этом участие, но все равно было неприятно, хоть он и старался этого не замечать. - И с каких пор меня стали волновать их домыслы? Старею, видимо… По весу юнга был довольно легким, хотя в его возрасте и при его комплекции это не удивляло. Что взять с ребенка? Ребенок вздохнул во сне и прижался к нему, заставив Грегори вздрогнуть. От чего вздрогнуть, он не стал задумываться, списав все на ночную прохладу. - Что, капитан, решили перепрофилироваться? Вы теперь нянька для юнги? - Помнится, когда я вытащил твою шкуру из петли, Джед, ты не слишком-то возражал, – холодно откликнулся Грегори, сгружая мальчишку возле костра. – Я сам решаю, как я буду заботиться о членах своей команды. - Я не хотел вас оскорбить, капитан, но просто я не могу вас понять, – захмелевший Джед вытер блестевшие от жира губы рукавом. – Вы никогда не позволяли относиться к себе подобным образом. Это странно, только и всего. - Он просто мальчишка, Джед. Трудно что-либо требовать от детей и не менее трудно воспринимать это всерьез. Считай это чем-то вроде… цирковой зверюшки. Команда понимающе заулыбалась. Юнга всхрапнул. - Спокойной ночи, господа. - Да посидите вы с нами, кэп! Никуда ваша посудина не дене… - штурман не договорил, съежившись под холодным капитанским взглядом. – То есть наш корабль конечно же не посудина, но… - Спокойной ночи, господа. *** «Черный призрак», слегка покачивающийся на прибрежных волнах, приветствовал своего капитана легким скипом палубных половиц да трепетанием обновленных парусов на ночном ветру. - Я тоже рад тебя видеть, дружище. Скучно тут одному, да? Ничего, остались мелочи. Скоро снова выйдешь на морские просторы. Я никому не позволю тебя оскорбить или недооценить, мой единственный любимый друг… Как думаешь: стоит нам набрать новую команду? Что? Старая еще послужит, хоть и прогнившая насквозь? Да, наверное. Наверное… Ты спи… Спи… Я никому не позволю тебя обидеть… Корабль поскрипывал, разговаривая на своем языке, но это не мешало Грегори понимать его. Так бывает – когда душа людская внезапно находит что-то действительно свое в том, в чем, казалось бы, нет никакой души. Но это не так. Душа есть у всего: живого ли, не живого, главное – не растерять эту душу, не променять на что-то более низменное, не усыпить… - Да, люди глупые… - соглашался Грегори с кораблем, поглаживая штурвал и попутно стараясь навести порядок в собственной голове. – Глупые… И нет, ты не прав. Ни к кому я не привязался. И не привык. Что за глупости ты несешь? Нет, я не чувствую себя одиноким. Нет, мне никто не нужен. Только море, ты и независимость. Все. «Черный призрак» недовольно ворчал, но разве мог он переубедить этого упрямца, который так упорно отрицал очевидное? То, что привык к необычной маленькой юнге, которую считал мальчуганом, как и все остальные. То, что одиночество давило на плечи непомерным грузом, хоть он и делал вид, что все в порядке, что все так и должно быть, а сам заполнял пустоту беседами с кораблем, особенно в такие вечера как этот. Увы, бывшему королевскому флагману это было не по силам. Он помнил, как однажды на рассвете этот неугомонный мальчишка пробрался на него, с горящими серыми глазами и шальной улыбкой. - Ну что, приятель, ты то мне и подойдешь. Конечно, я влюблен в Жозефину, но жениться на ней? Еще чего. Они все хороши, конечно. «О боже, мой мальчик совсем вырос!», «Это хороший выбор, сын», - передразнил он родителей, – Ну, сделал я ей предложение, ну и что? Все этого ждали. Это ведь Жозефина! Не, пусть кто-то еще заберет такое счастье. А я пиратствовать. Флагман королевского флота вздохнул, зашелестев парусами, и позволил увести себя в открытое море. Ему уже давно хотелось каких-нибудь перемен. «Хотя, пожалуй, пару человек все-таки стоит убрать», - подумал «Черный призрак», вынырнув из воспоминаний. Затем он погрузился в дремоту.