Силестис

Уже прошли почти сутки с того момента, как мы провели наш эксперимент. Сразу после него Верус потерял сознание и до сих пор не очнулся. Всю ночь я провел около его кровати, надеясь, что он придет в чувства, но этого так и не произошло. Мне становится страшно. Нет, я думаю, вероятность того, что он полностью выйдет из строя практически нулевая, но это все равно очень странно, учитывая крепкое здоровье Идеальных. Пульс есть, мой напарник дышит. Но… Не могло же случится так, что он настолько устал, настолько перенапрягся? Да, это действие ново для нашего организма, но все же… А если это из-за того, что наша кровь и кровь образцов совершенно несовместимы? Но группа крови была подходящей, это я точно знаю. Вполне вероятно, что дело совсем в другом. Как мы могли не учесть этого? Как вообще мы можем теперь называть себя учеными? Ослепленные собственной идеальностью, неуязвимостью, мы даже не подумали о том, что может произойти нечто выходящее из ряда вон, только не в плане нашего здоровья. А ведь мы знали, что Начальство не приветствует эксперименты на собственных телах, даже с твердой уверенностью в том, что мало что сможет причинить нам вред. Правильно, осторожность никогда не помешает, они были правы. Мы с такой страстью, с таким рвением хотели наконец-таки узнать о чем-то, что, кажется, нам и не нужно. Это так? Нет, может, не так. Я просто запутался. Я уже ничего не знаю. Я боюсь за Веруса. К тому же, если он не проснется, вся ответственность будет на мне. Мои нервы, которые начали проявлять свою активность только недавно, уже так нестабильны. Все больше убеждаюсь в бесполезности эмоций. Хотя… конечно, нельзя говорить, что вещь плохая, видеть в ней только негативные стороны. Все-таки возможность чувствовать дала мне какой-то толчок, еще более сильное желание совершать открытия. Теперь я не могу определиться: полезны ли были для меня и Веруса эти открытия. Черт, я даже не могу составить и отправить отчет, с которым и так опаздываю. Не могу же я написать, что мы вдруг с напарником решили заняться самодеятельностью и наделали в итоге кучу ошибок, в результате которых один из нас сейчас валяется дома без сознания, непонятно от чего. Начальство придет в такое бешенство, что нам будет несдобровать. Мне. Они просто, как говорит Марко, «охуеют» от наших исследований и последствия не заставят себя долго ждать. Возможно, просто стоит дождаться, когда Верус очнется. Мы с ним что-нибудь придумаем. Сейчас главное, чтобы никто не заметил, что его нет на рабочем месте, за мониторами для слежения за подопытными. К счастью, проверка в этом месяце у нас уже была. Я снова зашел к нему, проведать на всякий случай, но его состояние совсем не изменилось. Сев в то самое кресло, где мы вчера занимались этим, я невольно начинаю вспоминать. Его лицо. Его движения. Голос, затуманенный взгляд, поначалу тихие и сдержанные, а затем громкие и сладострастные стоны. - Когда ты очнешься, нужно будет проверить тебя. Мы должны узнать, что могло произойти с тобой, - обращаюсь я к спящему Верусу. Я чувствовал дрожь его тела, знал, что ему было хорошо. Или он просто притворялся, чтобы не расстроить меня? Он и на такое способен? - Что же могло пойти не так… Неужели эти люди способны убить Идеального? Кровь действительно была проверена лично мной несколько раз, исключено, чтобы виной этому являлась она. Но кровь ведь все равно так подействовала на твой организм. Видимо, проверки недостаточно, чтобы узнать, как подействует это вещество на функциональность нашей расы. Да что вообще я несу?! О чем я думаю? Главное – дождаться пробуждения моего напарника. Только у меня все не выходит из головы Верус, стонущий и извивающийся. Он так крепко меня обнимал и жадно целовал, по нему было видно, что это приносило ему огромное удовольствие. Через его стоны будто был слышен крик, который гласил: «это самое потрясающее чувство на свете!»… И что я могу с собой поделать, что, даже наблюдая за такими последствиями, мне все равно хочется испытать это самое чувство? Возможно, нужно было запастись двумя шприцами, чтобы ввести их нам обоим. …и тогда мы сейчас оба бы валялись в обмороке… Но все же не стоит упускать из виду версию обычного переутомления организма, так как ощущение для Веруса было даже слишком необычным, непонятным, возможно. Вот он и не выдержал. Черт. Как это все объяснять Начальству? Как привести Веруса в чувства? Как избавиться от желания ощутить то же самое, даже зная о возможных последствиях?! Я знаю, что если сейчас же расскажу обо всех наших экспериментах, Начальство просто отстранит нас от этого дела, признав меня и моего напарника глупыми и непослушными детьми, которые были даже не в состоянии посоветоваться, прежде чем начать делать подобное, а также может посчитать Сида и Марко опасными для нашей расы и убить. Да, снова без вариантов. Их однозначно уничтожат. Ведь так поступали ранее со всеми непригодными или опасными образцами? Но я просто не могу этого допустить. Мертвую тишину пронзает звонок моего телефона. Это, конечно же, человек из начальства. Тот, который позволил мне продолжать исследование, когда все остальные уже были против или просто не хотели возиться с «неинтересными субъектами». - Здравствуйте, - подняв трубку, ответил я. - Приветствую, Алэйр! Как продвигается ваша работа? От вас давно не было никаких известий, что начинает беспокоить нас, - его голос как всегда холоден и спокоен. И что я должен сейчас сказать? Меня посетило такое чувство, будто все мысли куда-то делись, а в голове пусто… Это так странно, раньше такого не случалось никогда. Но раньше я и никогда не был в такой абсурдной ситуации! - Эм… Произнести этот звук при разговоре с Начальством было просто огромной ошибкой. Для них это означает, что человек в смятении, и он не знает, что ответить, судорожно придумывая отговорки. Ученый не может дать точного и честного ответа, у него проблемы. Если у него проблемы, значит, что-то пошло не так. Если что-то пошло не так – ты некомпетентен и не заслуживаешь права называться Идеальным. Эти жестокие правила всегда позволяли сохранять высшее благородство, хоть и таким образом. Только все это мне начинает казаться каким-то непонятным бредом. - Все в порядке, извиняюсь, просто снова встретил непонятное слово, которым наш образец выразился сегодня. Ищу его толкование, - я попытался выровнять тон и говорить так же уверенно, как и всегда. - А, это понятно. Не правда ли, они странные? Так как насчет доклада? Некоторые начинают проявлять недовольство из-за задержек. Ну и что мне сказать? Что у меня здесь просто «полный пиздец», как говорит Марко? Вообще странно, что я все еще здесь, учитывая то количество информации, которое я скрываю от них. Но раз мне так везет, я просто не имею права сейчас дать слабину, признаться, что впервые в жизни сделал что-то не так. Они этого не узнают. Потому что Алэйр, великий ученый, исправит все в самые короткие сроки. - Сегодня я провожу последний, главный эксперимент, который, возможно, изменит всю жизнь Идеальных. Не могли бы вы подождать до завтра? И все будет готово. - Звучит убедительно. Хорошо, мы надеемся на вас с Верусом. Будем ждать с нетерпением. Звонок окончен. Что мне теперь делать? Я это ляпнул, даже не обдумав все до конца и теперь должен что-то предпринять до завтрашнего утра. Конечно, они мне верят и знают, что я завтра предоставлю им очередной «шедевр», который, черт возьми, изменит нашу жизнь. Изменит… Уничтожит нас. - Что мне делать, Верус? – Я снова спрашиваю у своего напарника. – Почему все так? Когда ты очнешься? Мы ведь должны что-то придумать. Что если я не смогу справиться один? Встав с места, я снова подошел к спящему коллеге и удостоверился в наличии пульса и дыхания. Мы ведь… бессмертны? Он не может умереть. Просто глубокий сон. Остается дожидаться его пробуждения. Я побрел к выходу. Нужно увидеть Сида, Марко. Нужно сейчас же что-то предпринять. Помимо прочих мыслей в голове, меня не покидала одна, самая странная и абсурдная. Почему я до сих пор хочу почувствовать то, что чувствовал Верус? Даже ценой своего здоровья. Только желания для меня не должны значить ровным счетом ничего. На первом месте – здравый смысл, который я не должен терять никогда. Но, с другой стороны, я просто не могу удержаться. Возможно, это воздействие эмоций? Я почти не могу сопротивляться им. Мне нужен полный отчет о том, что мы здесь устроили. Только вот я его не составлю без Веруса, потому что его роль в эксперименте была главной, это он должен описывать все ощущения, полученные в ходе исследования. Сроки поджимают, напарника, можно считать, просто нет. Кажется, из этого можно сделать один вывод: я просто обязан пожертвовать собой. К тому же, какая вероятность того, что со мной случится то же самое? Даже учитывая то, что мы были созданы машинами, наши организмы имеют разные особенности, мы все равно индивидуальны. Может быть, Верусу просто не повезло? Решено. У меня ведь нет другого выхода, да? Добравшись за короткое время до лаборатории, я поспешил в комнату наших подопечных и застал их снова на одной кровати – кровати Сида – полуголыми. Кажется, Марко очень разозлился из-за того, что я помешал им, он поднялся и стал орать на меня: - Да какого хуя ты снова приперся, да еще и в такое время?! - Прости, но мне снова нужен Сид. Раз уж ты до сих пор такой агрессивный, трогать тебя не стану. По дороге я почти полностью обдумал план. Да, конечно, он был безумным, но другого выхода я уже не видел. Я сказал: - Сид, одевайся, нам нужно уйти. Пока тот стесненно стал искать свою одежду и кое-как надевать на себя, Марко продолжал злиться на меня, выражая свое недовольство. - Мало того, что днем тебе что-то он нас надо, так теперь еще и ближе к ночи заявляешься! Как ты меня бесишь, так бы и врезал… - рычит он. Наверное, у меня уже полностью выработался иммунитет к его недовольству и сквернословию, так что я научился вовсе не обращать на него внимания. - Ты готов? – я спрашиваю у Сида. - Да… - Хорошо, пошли, - я беру его за руку и вывожу из комнаты. - А что, никаких наручников и повязок на глаза? – Удивленно спрашивает он. - А что, нужно? – я отвечаю вопросом на вопрос. Он умолкает. Не знаю, ошибка ли это – так свободно водить его, но не думаю, что он будет оказывать какое-то сопротивление, пытаться сбежать. Наши подопытные уже давно поняли, что выхода нет. В конце концов, у него просто не хватит смелости. На полпути к месту назначения я решил попытаться разговорить Сида. - Вы… собирались чем-то заняться? После минутной паузы он тихо ответил: - Да… - Скажи, ты все еще в возбужденном состоянии? – Невозмутимо спрашиваю я. - Не знаю… а что? – кажется, он сильно смутился, его щеки покраснели. - Помнишь то, о чем я тебя просил в прошлый раз? Теперь это снова нужно. Возможно, я не учел много деталей. Возможно, что Верусу стало плохо наоборот – не из-за организма, а из-за крови Сида. Хотя, в любом случае, у нас не так много доноров-добровольцев. И да, я правда до сих пор не знаю, обязательно ли заимствовать эту красную жидкость именно в подобном состоянии. Хотя это уже не играет столь важной роли. - Прости, что так поздно, - не знаю, зачем я извиняюсь. Конечно, они уже стали мне ближе, чем кто-либо прежде из образцов, но они все равно обязаны выполнять все, что им будет велено. - Ладно, - еле слышно просипел Сид. Войдя в лабораторию, я начинаю включать все нужные приборы, попутно отдавая приказ Сиду: - Заходи в камеру. - Раздеваться? – Глухо спрашивает он, выполняя мою команду. - Нет, не нужно. По идее, мне всего-то нужно позаимствовать немного крови у парня, но приходится все это делать таким способом лишь потому, что мое медицинское образование недостаточно высокого уровня. Но это не так уж важно, потерпит немного, ему уже не привыкать находиться в этой камере. Дождавшись, когда Сид будет готов, я нажал на несколько кнопок, отдав команду. Тут же к нему потянулся шприц. Было заметно, что он почему-то нервничал, но изо всех пытался это скрыть. - Не волнуйся, с тобой ведь такое уже не в первый раз, - слабо улыбаясь, сказал я. Завершив процедуру, я разрешил Сиду вылезти из камеры и подождать, расположившись на любимом диванчике Веруса. - А зачем вам снова моя кровь? – Тихо спросил парень. - Пока что это тайна… Но, - с каким-то энтузиазмом в голосе говорю я, - ты ее скоро узнаешь. Только вот тебе все это может не понравиться. Завершив анализ и еще некоторые необходимые действия с красной жидкостью, я получил шприц. Да, это рискованно, но я обязан сделать это. В любом случае, я не умру, а все исследование будет дополнено еще одним важным экспериментом. Разве я не прав? Отбросив все сомнения, я уверенным движением ввел себе все содержимое шприца и, подойдя к дивану, устроился рядом с Сидом. - Что вы сделали? – удивленно спросил он. - Эм… как тебе объяснить. Это очень важная часть всей нашей работы с вами. Понимаешь? – Глядя прямо ему в глаза, поясняю я. - Наверное. Но это все равно очень странно выглядит. Алэйр, меня пугает твое поведение в любом случае… - Странно? Значит, все, что происходило до этого – было в порядке вещей? – Рассмеявшись, я задал парню вопрос. - Нет, не так, но все же… Не дав ему договорить, я рывком притягиваю к себе это маленькое и худое тельце, впиваясь в его губы, отчаянно пытаясь почувствовать хоть что-то. Наверное, никто себе даже представить не может, как мне было больно, когда я занимался с Верусом сексом и не мог ничего почувствовать, в то время как он получал мощнейшее наслаждение в своей жизни. Я желал ощущать то же самое. В отличие от Веруса, у меня слишком мало опыта в этом деле, я ведь не читал всей это литературы. Но я все равно стараюсь сделать все как можно правильней, приятней. Не причиняя боли Сиду. Когда я запускаю руку под его майку, он пытается вырываться, повышает тон: - Алэйр! Ты с ума сошел?! Что ты делаешь?! Так нельзя! Может и нельзя. Но сейчас это нужно. И не важно, для меня, для отчета или для чего-то еще. Кажется, я начинаю чувствовать совершенно новое ощущение для моего тела. - Тебе ведь нравится делать это с Марко? – пытаясь умерить свое учащенное дыхание, я заглядываю ему в глаза. - Я люблю его! Пожалуйста, отпусти меня… Мне… мне это не нравится. Любовь… Такая странная. Заставляет человека думать, что его партнер принадлежит только ему и он принадлежит только своему партнеру. Какая, вообще, к черту, здесь может быть любовь? Вы же образцы для исследований! Чертовы чувства. Они делают из идеального человека что-то ужасное, ненужное, некрасивое. Я перевел нашу позицию в более удобное положение, прижав его на диване. Оказавшись сверху, я стал снова целовать его губы, затем просовывать язык в его рот, сплетая с его языком. Как бы он ни пытался сопротивляться, у него все равно не получалось. Из глаз Сида уже потекли слезы, которые он, кажется, вообще не умеет сдерживать. Его голос с мольбами о пощаде становился все жалобней, но я просто не мог его послушать. - Это т-так н-неправильно… - заикаясь, хнычет он. – Не делай этого… - Прости меня. Насильно лаская Сида, я чувствую, как то самое ощущение в теле растет, становится все больше, заполняя меня, распаляя мое желание. Оно окутывает меня, словно пелена какого-то безумия, которая заставляет действовать еще более раскрепощенно. Сняв с моего подопечного майку, я на миг дал ему «свободу действий», и он, не растерявшись, попытался замахнуться на меня, на что в ответ я только лишь быстрым движением схватил его руки, образовав из своих длинных и довольно-таки сильных пальцев наручники. Это было просто: его запястья исхудали еще больше, чем он сам. Затем я стал прикасаться губами к его соскам, груди и животу. Дойдя до пупка, я остановился и, одной рукой до сих пор придерживая его уже почти полностью ослабшие руки, расстегнул штаны. Мной овладевало просто бешеное желание, ничего и никого больше, чем Сида, я сейчас не хотел. Под его крики, мольбы, которые были так похожи на те, что были на той записи, я с трудом стянул с него штаны. Черт… Что это было? В голове какой-то шум, как будто шум смешался с тонким писком, и это все сопровождалось странным неприятным ощущением. Это… что мне с этим делать? Вдруг Верус чувствовал то же самое? Я уже почти уверен в этом. Просто он не сказал мне этого. Стоит ли сейчас останавливаться? Сид стонет, через слезы, он умоляет меня прекратить, но, хоть это и странно, меня это возбуждает еще сильнее. И да, это ощущение сильнее, чем какие-то шумы. Подумав, что было бы интересней посмотреть на возбужденного парня, а затем даже заняться с ним этим в таком состоянии, я опустился, проведя языком от его пупка до паха. Я медленно провел губами по его плоти через ткань. Да, было видно, что он совсем не «в восторге» от происходящего, но это все поправимо. Я просто поражаюсь сам себе, я ведь не знал всех этих вещей еще несколько минут назад. Как будто мое тело действует само по себе, само выбирает вещи, которые хочет делать, которые необходимы… Немного стянув нижнее белье с Сида, я провел языком по его члену, а затем, взяв его в руку, стал медленно водить по нему. - Пожалуйста! – Он чуть ли не срывается на крик, истерический крик. В его глазах, блестящих от слез, читались страх, смущение, даже, кажется, отвращение. - Ты боишься, что если ты возбудишься, то это будет считаться изменой? – спрашиваю я. До сих пор стараясь бороться с болью в голове и своим дыханием, я пытаюсь возбудить парня, чуть облизывая мошонку, потом посасывая уже немного поднимающийся член. - Я… не могу… - снова стонет он. - Но тебе ведь нравится. В ответ я получил только громкие всхлипы. Тем временем я уже с трудом мог держать себя в руках, а джинсы стали ужасно давить, даже причинять боль. Поспешив избавиться от одежды, я заметил, что Сид уже не пытается вырваться, убежать, напротив, его рука тянулась к низу живота. Значит, ему все-таки это понравилось. Может, мне показалось, но я, кажется, уловил еле слышный шепот: «еще». Но вид совершенно беспомощного парня меня заводил больше, я быстро схватил его руку, которой он начал ласкать себя и, вернув ее в исходное положение, полностью накрыл его своим телом так, чтобы соприкасаться самыми интимными местами. Кажется, это ужасно нравилось и мне, и ему. Сид, вроде бы, даже перестал плакать, он только тихо постанывал. - Я тряпка… - шепчет он. - Нет, это не так. Просто тебе это все нравится. - Да, но… Если Марко узнает? - Ему никто не расскажет, - улыбнувшись, сказал я. Почувствовав, что уже почти на пределе, будто бы скоро взорвусь, я решил, что пора приступать к проникновению в его тело. Впившись с очередным жадным поцелуем в его губы, я начал медленно входить в него, стараясь не поранить и не причинить боль. Ощущения в моем теле будто слились вместе и превратились в термоядерный коктейль, переполняя меня, позволяя почувствовать то, что я не испытывал еще ни разу в своей жизни. Постепенно набирая скорость, я наслаждался каждым мгновением, чувствуя, как мой орган трется о стенки, раздражая нервные окончания, которые недавно обрели способность творить с моим телом подобное. Но мне этого было мало, хотелось чувствовать больше, сильнее, таким образом заглушить эту боль в висках и дрожь в теле. Тяжело дыша в губы своего подопечного, своего партнера, я начал двигаться еще быстрее, еще неистовее, упиваясь моментом. - Мне… кажется, мне больно… - слышу я голос Сида сквозь свои громкие стоны. – Алэйр, остановись… Но этого сделать я не могу, мое тело будто принимает его слова как вызов и начинает долбиться с еще большей скоростью. - Пожалуйста! – Кричит парень. Только я уже почти не слышу его. Он – причина моего дикого возбуждения, затмевающего полностью разум, здравый смысл. Боль и оргазм просто захлестывают меня бурной волной, но я все равно не останавливаюсь. Жажда большего, повелевая мной, заставляет исступленно продолжать действие, двигаться еще быстрее, грубее. Отчаянный рев Сида не в силах остановить меня. - Нет… Примерно через минуту тело подо мной перестает дергаться и кричать. Сид просто плачет, он пытается свернуться в комочек, повторяя одно слово: - Больно… Тут же, почувствовав что-то странное, я обратил свой взгляд и заметил кровь, медленно, но в большом количестве вытекающую из Сида и пачкающую диван. Черт. Что я наделал? Он же... умрет, если сейчас не оказать помощь. Нужно… Черт! Нужно срочно остановить кровь и… Моя собственная боль напомнила о себе. Сейчас она, кажется, стала еще объемней, словно начала распространяться по всему телу, объединяясь с дрожью. Как будто мне ломают кости, голова... опухла. Я попытался подняться, чтобы позвать на помощь, но от бессилия я просто приземлился на пол, рядом с диваном, давя пальцами на виски, будто это поможет… Температура моего тела выше обычной, из-за шума в ушах я почти не слышу стихающие всхлипы бедного Сида. Но я должен ему помочь. Наверное… И что в итоге я смог доказать? Пусть даже не всем, хотя бы себе. Все, что я понял - что бесконечно глуп. И из-за этой глупости пострадало столько людей. Нужно это исправить. Ведь так?