Госпожа

Скривишись и откинув голову назад, Снейп изо всех сил сдерживался, чтобы не дойти до пика прямо сейчас, едва Грейнджер успела раскрыть полы халата. Не застонать во весь голос, умоляя не останавливаться, пока внизу напряжение возрастало с центробежной силой. Его тело не выгибалось такой дугой, даже когда Темный Лорд со всей злобой пытал Северуса круциатусом. Он шумно выдохнул через нос, когда Грейнджер на мгновение отстранилась и с укором посмотрела на упрямо сдерживающего себя мужчину. Святой Салазар, ему делали минет до этого всего один раз. И этот раз был просто никакой, совершенно. По сравнению с Гермионой, сущий кошмар. — Тварь! — со всей желчью проскрежетала сквозь зубы Гермиона. — Взаимно, — с не меньшим сарказмом через силу хмыкнул Снейп, ощущая как начали неметь ноги, потому что вся кровь давно устремилась в промежность. В какой-то момент ему показалось, что все его всплески ярости, язвительности и отвращения выглядели настолько жалкими и наивными, что в голове начала зарождаться мысль: «а поверил ли бы он самому себе?!». Проклятье, разумеется уже нет. Наивный щенок! Тем временем его персональная властная мучительница отпустила из рук эрегированный и пульсирующе ноющий член, а затем обошла Снейпа, встав сзади. — Ты можешь ненавидеть меня. Презирать. Обзывать, — она аккуратно обхватила плоть рукой, но сжимать сильно не стала, лишь невесомо проводя пальчиками по всей длине - от основания до малиново-красной головки. — Возможно, даже в мыслях ты захочешь меня убить, — вкрадчиво прошептала Грейнджер следом. — Только вот я не остановлюсь, дорогуша. Гермиона дразнила его. Делала всё настолько изумительно и чувственно, будто читала все его мысли. Знала и понимала, чего он хотел, но не признавал устно ни одной женщине. А возможно… Мерлин, только не это, сама получала извращенное удовольствие. — Я до посинения буду пороть тебя, — произнесла она это так просто, что Снейп осознал всю серьезность её намерений. — Ты - мой, — слабый укус, а затем - поцелуй, — только мой. Неспешно лаская его член рукой, Грейнджер языком вырисовывала узоры на его шее, грудью прижимаясь к широкой спине школьного профессора. Снейп буквально затылком чувствовал её гадкую ухмылку, едва стоило ей ноготку задеть чувствительную головку. Воздух в одно мгновение стал тяжелее. Раз за разом. Прелюдию за прелюдией, он держался. Боролся. А в некоторой мере наслаждался. Ненавидел за это себя настолько сильно, что был ошеломлен, откуда у него ещё остались запасы подобных эмоций, после всех пережитых лет. Унижение, ярость, похоть и желание. Чувства плясали бешеную ламбаду, от чего он сам переставал замечать когда одно сменяло другое. — Я хочу кончить вместе с тобой, — заговорщически прошептала она ему на ухо, и с уст Северуса сорвался очередной резкий выдох, когда она вновь отпустила его член. Прошла всего пара минут, но ему почему-то показалось, будто он находится в этом положении уже несколько часов. Один секс безустанно сменял другой, отчего оставалось лишь удивляться тому, откуда было столько выдержки у них обоих. Покачивая бедрами, Грейнджер вновь оказалась спереди и Снейп сначала сделал справедливое предположение, что она завершит начатое, продолжая сладостную пытку этими манящими и восхитительными алыми губами, одновременно лаская и себя и его. Но он здорово ошибся и на мгновение забыл как дышать, когда развернувшись к нему попкой, девушка вновь взяла и вобрала в себя его плоть не менее желанным образом. Горячая, влажная, узкая. Великий Салазар, этим можно было наслаждаться вечно. Тайно и не показывая виду, но наслаждаться. На его удачу, в кои то веки, на его чертову удачу перед опершийся на стол Грейнджер не оказалось зеркала, в результате чего она не могла видеть его лица, а значит не улавливала сейчас того, как он, наконец таки, позволил мимике отойти на второй план, чтобы оставшиеся силы сосредоточить на попытках не выдать себя с потрохами. Не качнуть бедрами намеренно ускоряя темп. Не застонать, когда чертовка намеренно замедляла темп, мучительно сладостно, дюйм за дюймом насаживаясь на каменно-твердый орган. Взгляд невольно устремился вниз. Сейчас Снейп мог наблюдать за тем, как он проникал в неё, одновременно слушая обрывистые и высокие стоны обладательницы этого великолепного тела. Может, эта пытка ему просто снилась? Кто-то наслал на него проклятие и ни с того, ни с сего, в его сны пробралась извращенка в образе невыносимой всезнайки? Все бредовые предположение словно провалились в непроглядную пропасть, когда глубже вбирая в себя всю длину, Гермиона решила ускорить темп. Сейчас он сам себе напоминал первокурсника убегающего от стада кентавров. Резкие вдохи и выдохи, смешиваясь с гортанным рыком, напоминали звуки каких-то диких животных. Перед глазами плясали горчично-желтые пятна, потому что, зажмурив глаза, Снейп пытался внушить себе больше стойкости. Когда он распахнул глаза вновь и посмотрел вперед, то заметил повернувшуюся в его сторону голову Гермионы. Её лицо застыло в молящей маске, бровки были чуть подняты и сдвинуты вместе, а нижнюю губу она закусила, лишь слабо постанывая от каждого толчка. Неужели ей действительно настолько было трудно сдерживать себя? Действительно ли она хотела достигнуть оргазма вместе с ним, а желание унизить и наказать являлось чем-то второстепенным? Если вовсе являлось желанием. Если в первый их совместно-аморальный опыт он достиг края стремительно, то сегодня мужчина совершенно потерял нить, разграничивающую переход от блаженствующего состояния в трезвое. Вслед за оргазмом, последовала слабость, а вместе с ней полная потеря самоконтроля. Простонал ли он в голос, во время кульминации, Снейп так и не понял. Звон в ушах и «невидимый» шум перед глазами никак не отступал. Онемение в руках и ногах постепенно сходило на нет. Лишь омерзительное покалывание распространялось по всему телу и, часто заморгав, он размыто разглядел черты лица Гермионы. Она уже вводила ему свой препарат. Сожаление? Презрение? Разочарование? Он так и не понял, что именно читалось на красивом и одновременно злящем его лице. Черное марево полностью завладело его сознанием, погружая в сон. Падал он в это состояние так же стремительно, как и выходил. Пару мгновений Гермиона стояла возле тела "пленника", невидящим взглядом пялясь в одну точку. — Какая же ты сволочь, Снейп, — безнадежно проговорила она и еще ближе подошла к мужчине, находящимся сейчас в безсознательном состоянии. Удержать его на своих руках без применения каких-либо заклинаний девушке было просто не по силам, в особенности учитывая тот факт, что все его тело было скользкое от пота. Прошептав заклинание, Грейнджер убедилась в подлинности его «сна» и сняла оковы. Аккуратно опустив тело Северуса прямо на пол, она легла рядом, носом уткнувшись в его широкую грудь. Подобное поведение по отношению к спящему Снейпу стало её тайной привычкой. Ему наверняка казалось, что Гермиона развлекается с ним, не прикладывая никаких усилий, но на деле она действовала на пределе своих возможностей. Ничего не изменилось со времен учебы. Поменялись лишь обстоятельства, в которых она продолжала доказывать нечто Снейпу. Неизвестно что, и неизвестно зачем, но продолжала. Как же она его хотела, Святой Годрик, как же она благоговела, когда он позволял себе хотя бы один крошечный стон. Ей нравилось видеть его беззащитным, пораженным, безоружным. Грейнджер злило полное неприятие и отрицание всех её действий, но вместе с этим, она сильнее втягивалась в игру, ещё больше начинала желать того, чтобы Северус всецело принадлежал ей. Плавно левитируя его в ванную комнату, Гермиона вновь заметила странную реакцию на вводимый ему медикамент. Первое время его лицо напоминало фарфоровую маску, однако сейчас мимика была расслаблена. Морщинки на лице будто разгладились, а вечно поджатые губы канули в лету. Может, когда он спал, то действительно выглядел именно таким образом? Быть может, препарат и вовсе приносил ему с трудом переносимый дискомфорт, но разве Снейп станет жаловаться на подобную мелочь? Повернув вентиль и закрыв слив, она опустила туловище Северуса в ванную. Его голова, перевешивая, покоилась на груди в непонятной позе, поэтому девушка положила свои ладошки поверх его скул и повернула слегка на себя. По-хорошему, было бы неплохо его и побрить. Колкая щетина царапала нежную кожу, но с таким видом Снейп сразу приобретал образ совершенно иного мужчины. Колеблясь полминуты, Гермиона всё же достала из шкафчика острую бритву. Горячая вода стремительно наполнила ванну, и, закончив с одной процедурой, Грейнджер собралась приступить к другой. Нагнувшись к ящику, она достала оттуда губку, а сверху, с раковины - взяла мыльницу с мылом. Дюйм за дюймом Гермиона ласково и бережно мылила каждый участок его тела. Затем, добралась и до головы. Какую же глупость сочиняли в Хогвартсе про волосы Снейпа. Они становились сальными уже к середине дня, прямо на глазах Грейнджер, а учитывая, что раньше он работал с зельями, то для достижения подобного эффекта и вовсе требовалось всего пару часов. Тонкие ручейки воды стремительно прокатывались по худосочной жилистой фигуре, окончательно превращая простую воду в мутное мыльное облако. Так и не сумев сдержать неуместного порыва, Гермиона потянулась к его плечу и легонько поцеловала. Эти внезапные приступы нежности убивали, но пока никто не мог стать потенциальным свидетелем ее слабости, она не видела смысла в том, чтобы с ними бороться — Ммм, — незамедлительно услышала Гермиона в ответ на свои действия и мгновенно выпрямилась. — Неужели ты и вправду чувствуешь? — задала Гермиона риторический вопрос. Конечно, никто и не думал отвечать ей. В прошлый раз, когда она так же мыла его в ванной, Северус сквозь сон бормотал нечто нечленораздельное, но явно адресованное ей. Случалось это лишь тогда, когда дело доходило до более «интимных» прикосновений. Например, как сейчас. Вспоминая столь же откровенные ласки, которые она дарила ему раньше, Грейнджер и вовсе кипела от ярости, оттого что трезвомысляший Снейп - в отличии от одурманенного - на любое ее действие реагировал абсолютно одинаково - презрением или сарказмом, прячась под своей железобетонной стеной отчуждения. И лишь в те моменты, когда его холодный рассудок отключался под медикаметозным воздействием, он становился именно тем человеком, которого она так упорно пыталась вытащить из прочной брони гордости и мужского самолюбия. Прошлый приём ванны сопровождался заметной утренней эрекцией, и не особо брезгуя обстоятельствами, Гермиона воспользовалась ситуацией. Позор, да и только, но желание перешло в извращенную одержимость. Он всецело привлекал её, находясь в любом образе, да и чего уж лукавить, даже, пожалуй, в любом настроении. Прежде, чем она отлевитировала его в другую комнату, девушка решила помочь мужчине и снять возникшее в нем напряжение своими силами. Сомкнув пальцы на твердом органе, она медленно задвигала рукой вверх и вниз. При этом каждый раз, когда кулачок достигал головки - проводила подушечкой большого пальца по чувствительной уздечке, вновь начиная скользящее движение вниз. — Да, — сорвалось на выдохе с его уст, и Гермиона в испуге схватилась за палочку. Мужчина был совершенно никак не прикован в данный момент, и даже отсутствие каких-либо колюще-режущих предметов не делало ситуацию хоть сколько-нибудь менее опасной - ведь мужчина превосходил ее в силе чисто с физической точки зрения. — Не останавливайся, прошу, — прохрипел он следом, но глаз так и не распахнул. Зато у Грейнджер расширились глаза в изумлении. Неужели? Она не ослышалась? Он о чём то её просил?! Северус расслаблено лежал на белых простынях, его губы были слегка приоткрыты. Он часто дышал. Несколько мгновений наблюдая за тихо постанывающим мужчиной, Гермиона не заметила, как чуть ли не задрожала от восторга сама и уже сомкнула губы вокруг набухшей головки. — Да, сильнее, да, — каждое её действие сопровождалось стоном, на любое новое прикосновение следовал громкий вздох. Гермиона трепетала. Наконец-то, не прошло и недели. Наспех стянув с себя халат и ночнушку, она сама не поняла, как успела оказаться верхом на своем пленнике, часто дыша с ним в унисон. Тело к телу, кожа к коже. Она сама словно ополоумела, окончательно обезумела, но видят все святые, сейчас она не желала ничего иного в мире так сильно, как слышать его удовлетворенные стоны. Искреннюю, пускай в бреду, но отдачу. Не важно, что он мог очнуться в любой момент, главное, что она, наконец, смогла поймать то, чего добивалась. Однако вслед за полным удовлетворением, вернулась ясность мышления, а вместе с ней и горечь, смешанная с досадой. Несколькими часами спустя ею и вовсе овладела неимоверная злость, так как бодрствующий Снейп строил из себя прежнего мерзкого гада, совершенно не признавая и, похоже, никак не вспоминая то, что было. Или... Это было очередное притворство?