Роза Пустыни

Несколько месяцев пролетели для Гермионы как один миг. За это время она научилась понемногу понимать и говорить на арабском языке: книги, которые она нашла в библиотеке, очень этому помогали, да и Люциус оказался очень хорошим учителем. Кроме того, она обучилась восточным танцам, поставив своей целью сделать подарок Люциусу ко дню празднования его правления, которое, к слову, должно было состояться уже через пару дней. Дворец гудел в подготовке к этому событию. Праздник обещал быть масштабным и насыщенным, должны были присутствовать многочисленные делегации из различных стран, с кем вёл общие дела Люциус. И, конечно же, делегация из Англии, в состав которой помимо прочих волшебников входили Гарри с Джинни и Драко с Асторией… *** Однажды утром, когда Гермиона и Люциус завтракали в беседке в саду, к ним подошёл Касым: - Доброе утро, Таляль. Доброе утро, Гермиона, - как обычно сдержанно поприветствовал он их, но уже в следующую секунду страшно растерялся, совершенно не ожидая услышать в ответ синхронное: «Доброе утро, Северус». Последовавший за этим задорный смех Гермионы вывел его из ступора. В этот момент иллюзия спала, и перед ними предстал удивленный, но пытающийся держать лицо Северус Снейп. - И как давно вы, Гермиона, знаете, кто я есть на самом деле? – наконец спросил он. - Ровно с того момента, как ко мне в комнату зашёл Люциус в своём истинном обличии, - честно призналась девушка. - Если вы позволите, нам нужно обсудить некоторые моменты, касающиеся праздника, - уже невозмутимо продолжил он. - А вы можете пройти в женское крыло: туда как раз пришла торговка косметикой, быть может, и вам что-нибудь понравится. - Хорошо, - согласилась она, встала со скамейки, подошла к Люциусу и, поцеловав его в щеку, направилась в сторону дворца. - Люциус, это точно Гермиона Грейнджер? Как-то её поведение не очень вяжется с тем, которое я знал раньше, - с сомнением глядя вслед удаляющейся фигуре, произнес Снейп. - Знаешь, мой друг, я иногда тоже смотрю и удивляюсь. Видимо, она научилась приспосабливаться к обстоятельствам. Скажу больше: на данный момент она не находится под действием зелья, причем по моим расчетам уже довольно давно, - ответил Малфой. - М-да, как я и говорил, Гриффиндор это диагноз. Скажи, когда ты собираешься объявить о свадьбе, и ты планируешь поговорить с Драко? - спросил Северус. - О свадьбе объявим на празднике, а с Драко придется поговорить, да. Я решил остаться здесь, а ему передать права на основной сейф рода. Пусть ведёт его и увеличивает. Северус лишь согласно кивнул в ответ. - А что это за торговка пришла? – вдруг сменил тему Люциус. - Это Назира, мать Фирузе. После того как вы ее выкупили, их дела наладились. Ее мать стала продавать косметику и масла, вот и приходит иногда во дворец, гаремным девушкам нравится ее продукция, - ответил Северус. - Ты присмотри за этой торговкой, у меня есть неприятные предчувствия, - нахмурившись, сказал Люциус и, развернувшись, зашагал в сторону дворца. *** Гермиона зашла в комнату девушек и увидела несколько больших расставленных на полу тюков, возле которых суетилась женщина в возрасте, поочередно доставая из них всевозможные коробочки и флакончики. Заметив вошедшую Гермиону, девушки стали звать ее к себе, чтобы она могла тоже выбрать себе что-нибудь. Феруза сидела чуть в стороне ото всех и, видимо, ждала, когда торговка достанет весь свой товар. Гермиона долго разглядывала разнообразные флакончики и наслаждалась ароматом, исходящим от них. Масла для тела, для волос, для кожи, духи, питательные маски - чего только не было. Ей очень понравились духи с ярким и сильным, но при этом чувственным и волнующим запахом, объединившим тонкие цветочные мотивы с острыми пряностями и миррой в основе аромата. Ещё она выбрала цветочно-фруктовый лосьон для тела, а когда расплачивалась за свои покупки, торговка дала ей в подарок крем, сказав, чтобы та пользовалась им каждый день и особенно тщательно его наносила на тело после хаммама, объяснив, что кожа после него будет нежная и бархатная. Поблагодарив за подарок, Гермиона пошла в свою комнату и не видела, каким недобрым взглядом провожают ее Феруза и торговка. Оказавшись в своей спальне, девушка решила опробовать новый лосьон и крем. Наскоро приняв душ, она нанесла на тело сначала крем, а после того как он впитался, уже было хотела нанести и лосьон, но передумала: от кожи и без того шёл замечательный аромат жасмина и лайма. Переодевшись в бриджи и тунику, Гермиона направилась в библиотеку. Но по дороге туда она услышала музыку и решила, что сейчас ей лучше попрактиковаться в танце: лишним не будет, ведь её танец на празднике должен стать незабываемым… *** А в это время в гареме, сидя на больших подушках, общались и пили чай Ферузе и её мать -торговка Назира. - Как будет действовать этот крем? - спросила Ферузе. - Когда эта Хатун будет наносить его на кожу после бани, то яд, который в нем содержится, будет поступать в организм, вызывать недомогание и апатию, а вскоре начнутся обмороки, но ни один медик не сможет понять, в чем причина, - ответила Назира. - А то, что Господин будет дотрагиваться до неё, не опасно? На него этот яд не будет действовать? – с недоверием спросила девушка. - Нет. Яд действует только на того, кто наносит крем на кожу. Он впитывается быстро и бесследно, - ответила торговка. - Так что неделя, максимум – две, и тело этой Хатун вынесут из дворца, - со злой усмешкой ответила женщина. - И ты вновь будешь фавориткой и любимицей нашего Господина, а там, дай Аллах, и родишь ему наследника. И твоё женское счастье будет полным. На этом закончив разговор, мать и дочь распрощались, Феруза решила прогуляться по парку, а ее мать отправилась к себе домой. Несколько дней пролетели как один. На протяжении всего этого времени Гермиона старательно наносила на тело крем и лосьон, которые приобрела у торговки, и результатом оставалась довольна: кожа была нежная и бархатистая, да и Люциусу понравился этот, теперь уже ставший постоянным её спутником приятный аромат жасмина и цветов. Скучать не приходилось: она полностью посвятила себя репетициям танца, с которым планировала выступить на празднике, и искренне полагала, что Люциусу обязательно должен понравится ее сюрприз. Наконец наступил день празднования. С самого утра во дворце стояла страшная суета, доделывались оставшиеся дела, наводился последний лоск. В пять часов вечера начали появляться гости: кто-то аппарировал, кто-то прибывал на летающих каретах, а кто-то - через каминную сеть. Были приглашены представители разных стран, с кем Люциус вёл бизнес и политические дела. Гермиона знала, что празднование начнётся в шесть часов, и, удобно расположившись на балконе второго этажа тронного зала дворца, с интересом наблюдала за прибывающими гостями. Увидев Гарри с Джинни и Драко с Асторией, она с удивлением отметила, что пары очень любезно и мило общались друг с другом: вот Джинни что-то сказала, а Астория звонко засмеялась. На полпути компанию молодых людей остановил слуга и обратился к Драко, после чего молодой человек, извинившись перед остальными, ушел вслед за ним. Гермиона взглянула на часы и, мысленно охнув, поспешила вернуться в свою комнату, чтобы подготовится к выступлению. А в это время в кабинет правителя Эр-Рияда вошёл молодой человек с точно таким же платиновым цветом волос, как и у хозяина кабинета. - Отец, рад тебя видеть в добром здравии, - сказал Драко и, бегло оглядевшись, отметил: - Смотрю, ты тут с комфортом устроился. А где Северус? - Я рад, что ты прибыл на это торжество. Как и Астория. Северус занят контролем за последними приготовлениями, - ответил Люциус. - У меня к тебе серьезный разговор, - продолжил он, прямо взглянув сыну в глаза. - Я принял решение остаться в Эр-Рияде. Меня вполне устраивает мое нынешнее положение. И так как ты сейчас вернулся в Лондон, то я передам тебе права на основной сейф рода, так что теперь ты будешь преумножать наше состояние. Ещё я хочу, чтобы ты знал, что я решил повторно жениться. Это очень умная и одаренная ведьма, она сможет подарить мне магически сильного наследника или наследницу, да и зная ее характер, скучно мне точно не будет, - с легкой ухмылкой закончил Люциус. Сказать, что Драко был поражен, – ничего не сказать. Нет, конечно, он понимал, что когда-нибудь ему предстоит взять на себя управление родом, но не предполагал, что это произойдёт так скоро, да ещё эта ошарашивающая новость о повторной женитьбе отца… То, что у отца есть гарем, он как-то смог принять и иногда даже завидовал ему, но вторая жена да ещё и новый ребёнок – к этому он готов не был. - И кто же эта счастливица? Кто-нибудь из твоих девок для утех, или решил породниться с кем-то из здешних семейств? - приподнимая бровь, с сарказмом спросил юноша. - Не смей говорить такие слова в адрес моей будущей жены, - резко осадил его Люциус. – Нет, это не кто-нибудь из здешних девушек. Род Малфоев как был английским, таким и будет, а вот обновить кровь рода не мешает. Так что моей женой станет Гермиона Грейнджер. И впредь попрошу относиться к ней с почетом и уважением. Ко всему, мы с ней будем жить здесь, а в Англию будем наведываться лишь по острой необходимости. Драко просто не мог пошевелиться: грязнокровка Грейнджер будет его мачехой. В голове не укладывалось! Но поделать с этой ситуацией он ничего не мог. И пусть ему хотелось кричать от безысходности, но он понимал, что отец на самом деле заботится о роде и его процветании, а кровь действительно нужно обновлять. - Хорошо, отец, если тебе будет угодно, то я постараюсь принять эту... эту Грейнджер в нашу семью. Надеюсь, я могу рассказать об этом Поттеру и Астории? – как можно спокойнее сказал Драко, хотя было видно, что он изо всех сил борется со своим негодованием. - Да, им можешь сказать, они и так узнают эту новость в конце торжества. А сейчас можешь идти развлекаться, я скоро подойду. *** Альфия помогла Гермионе одеться, сделать макияж и уложить прическу. Отражение в зеркале казалось безупречным: волосы были собраны в высокий хвост, несколько выпущенных прядей обрамляли лицо; голову венчала бриллиантовая диадема, которую Гермиона взяла в хранилище драгоценностей, доступ к которому дал ей Люциус; на шее сверкало бриллиантовое колье; лицо закрывала легкая шифоновая вуаль; бело-серебристый лиф костюма был украшен стразами и камнями и переливался красивым мягким светом, так же, как и посаженный на бёдра широкий пояс, длинная юбка из плотного шифона насыщенного сапфирового цвета с множеством высоких разрезов струилась в пол. Но, несмотря на это, Гермиона очень сильно волновалась и переживала о том, понравится ли ее сюрприз Люциусу и как он к нему отнесётся. Альфия как могла пыталась успокоить, говорила, что господин обязательно останется доволен и что госпожа поступает правильно, потому что так подогревает его интерес по отношению к себе. Но Гермиона все равно никак не могла справиться с охватившим ее беспокойством. Тело бил озноб, лоб покрылся испариной, в ушах шумело, казалось, что она вот-вот упадёт в обморок. Гермиона попросила стакан воды. Стараясь собраться, она уговаривала себя, что танцевать перед кучей людей, на самом деле, уж точно не страшнее, чем сдать экзамен по Трансфигурации, так что не стоит переживать так сильно. Выпив воды, она отослала Альфию, решив собраться с мыслями наедине с собой. В это время в зале уже началось торжество. Люциус занял своё место на троне, Северус - по правую руку от него, гости же расселись на больших подушках, рядом с которыми были расставлены низкие столики с всевозможными яствами восточной и европейской кухни. В углу зала расположились музыканты, исполнявшие мелодичные тягучие восточные мотивы, а в центре танцевали приглашённые танцовщицы и некоторые девушки из гарема. Прошло еще совсем немного времени, когда Северус заметил, что к музыкантам подошёл взволнованный церемониймейстер и начал давать им какие-то указания. Затем он обратился к музыканту, который играл на дарбуке (барабан кубкообразный, с двумя мембранами), и следом к музыканту с дудуком и цимбалами, а после направился в центр зала, чтобы объявить следующее выступление, чем вызвал крайнее удивление Северуса, ведь тот мог поклясться, что девушки должны были танцевать ещё несколько номеров. - Уважаемые гости, - громко начал церемониймейстер, - вашему вниманию представляется великолепнейшее выступление в исполнении девушки необычайнейшей красоты. - Он немного смутился, но продолжил: - Танец от царицы Савской для своего господина, - и, откланявшись, быстро покинул зал. Танцующие девушки растерялись, не понимая, почему вдруг прерывается их выступление, но все же покорно отошли, сгрудившись в сторонке. Люциус, услышав это объявление, словно перестал дышать. Он то прекрасно понимал, кто эта царица, и горел желанием наказать строптивую девчонку за такую выходку. Крылья носа затрепетали от гнева, но он изо всех сил сдерживал себя. Северус исподволь наблюдал за другом и молча проклинал гриффиндорское безрассудство, попутно пытаясь подсчитать ущерб и убытки на случай, если Люциус в порыве ревности разнесёт этот зал. И вот зазвучали первые такты дабука… Одновременно с ними на середину зала вышла окутанная синим шифоном девушка. При каждом такте барабана она вела бедром, создавая особое покачивание, а когда вступили цимбалы, начала выводить более ритмичную тряску бёдрами. Плавным движением рук она развела концы покрывающей ее ткани в стороны, являя себя гостям и тому, кому посвятила этот танец. Цимбалы теперь звучали ярче, барабан выдавал более быстрый ритм, и ее тело словно начало жить своей жизнью: волна животом, выставить ногу, сделать восьмерку бедром… Гермиона словно сдавала экзамен, только в этот раз ей пришлось отключить разум и целиком отдаться музыке, дальнейшее для неё превратилось в один единый ритм барабана. Когда танец закончился, в зале на какое-то время повисла оглушающая тишина, но потом последовал шквал аплодисментов. Люциус был настолько заворожен происходящим, что по окончанию даже встал и хлопал стоя. Не хлопала только Феруза, видевшая все это действо с балкона второго этажа. Она была в ярости и отчаянно молилась, чтобы яд быстрее подействовал, и ненавистная неверная наконец-то умерла страшной и мучительной смертью. Гермиона вынырнула в реальность и, быстро взглянув на Люциуса, судя по всему, уже начавшего приходить в себя, поспешила ретироваться из зала, что у неё вполне удачно получилось. Правда, на выходе она столкнулась с Джинни, но та ее не узнала, ведь лицо Гермионы было наполовину закрыто шифоновой вуалью. Добежав до комнаты, она почувствовала тошноту, и уже через мгновенье ее вырвало. К счастью, следом за ней в комнату вошла Альфия и начала хлопотать вокруг Гермионы, помогла встать и дала воды с мятой. Вскоре Гермиона почувствовала, что ей становится легче: головокружение и дурнота отступают, и она попросила служанку помочь ей переодеться. *** А в зале тем временем шло активное обсуждение выступления незнакомки, и если бы кто-то из гостей оказался к компании четверых молодых людей ближе, то мог бы услышать слова шокированного увиденным Драко Малфоя: - Я, конечно, мог всего ожидать, но чтобы Грейнджер танцевала такие танцы, вот точно предположить не мог! - С чего ты решил, что это Гермиона?- спросил удивленный Гарри. - Поттер, не тупи, ты сам рассказывал, что Грейнджер занималась раскопками мест, где жила царица Савская - это раз. А два – то, что мой отец сказал, что он женится второй раз и как раз на Гермионе Грейнджер, а, судя по его реакции и молниям в глазах, это как раз была она самая! – наслаждаясь чувством собственного превосходства, закончил Малфой. Джинни тоже с удивлением выслушала доводы Драко и вдруг поняла, что девушка, с которой она столкнулась в дверях, была именно Гермиона, о которой длительное время они ничего не слышали. После того как Рон расстался с ней, выбрав глупышку Браун, она долгое время не разговаривала с братом. И вот тебе новость - Гермиона выходит замуж за Малфоя-старшего и, судя по ее виду, чувствует себя замечательно. Джинни почувствовала, что на самом деле рада за бывшую подругу, потому что отлично понимала, что с Роном Гермиона все равно не была бы счастлива и не смогла бы реализовывать свои проекты и заниматься полноценным саморазвитием. Тем временем танцовщицы продолжали развлекать гостей, которые, в свою очередь, наслаждались выступлениями и предложенными яствами. Никто и не заметил, как приоткрылась боковая дверь и в зал вошла девушка, смутно напоминающая выступавшую незнакомку. Она подошла к трону, на котором сидел Люциус, сделала глубокий реверанс и села вполоборота на подушки, которые были расположены возле трона. Северус возвел глаза к потолку, ещё раз проклиная Гриффиндор и всех его выходцев. Люциус прищурил глаза и нарочито спокойным голосом поинтересовался: - Что это была за выходка? Почему ты ничего не сказала мне? - Я хотела сделать тебе сюрприз, - так же спокойно ответила Гермиона, но, почувствовав новую волну дурноты, уже гораздо тише добавила: - И очень надеюсь, что он тебе понравился. Люциус заметил, что девушка дрожит, что она бледней обычного, и ему даже показалось, что по ее шее скатилась капелька пота. Он решил, что она действительно волнуется и переживает. - Мы поговорим об этом позже, - сказал он и встал с трона. Разговоры в зале тут же смолкли. - Уважаемые гости, я от всей души благодарю вас за то, что прибыли на это торжество, и я бы хотел поделиться с вами радостной новостью. - Он повернулся к Гермионе и протянул ей руку, помогая встать с подушек. - Я решил связать себя узами брака с очень одаренной ведьмой. Мисс Грейнджер, окажете мне честь стать моей женой? - спросил мужчина. У Гермионы подкашивались ноги, кружилась голова, затуманилось сознание, но… - Да, я согласна, - смогла сказать она, сглатывая густую вязкую слюну, а как только почувствовала, что ей на палец надевают кольцо, в глазах окончательно потемнело, и последнее, что она запомнила, был испуганный и взволнованный взгляд Люциуса. И уже в следующий миг Гермиона, словно кукла, упала на пол без сознания.