No one can escape

      Брайар продумал всё до мелочей. В аэропорт нам пришлось ехать на старой отцовской машине, а мою черную BMW нужно было утопить. Достаточно трудно было сбросить её с моста в реку, но нам втроем это все же удалось.       Боб предположил, что мы можем не вернуться, поэтому квартиру я продал уже через полчаса (опять же, спасибо Брайару, договорился). Я могу позволить себе новую, если вернусь. Деньги за мою обитель мы взяли с собой, могут пригодиться.       Паспорта у нас троих были поддельные, на них и были оформлены билеты на самолет. Просто для того, чтобы Линдси не узнала, куда мы уехали. Но не думаю, что это её остановит: если она захочет — и из-под земли достанет.       Мы прошли регистрацию и, немного нервничая, сели в самолет. Фрэнк не задавал лишних вопросов. Он вообще молчал и просто слушал музыку, сидя в наушниках. Как я узнал позже, он учил русский язык по аудиокниге. Конечно, ему за несколько часов не выучить его полностью, но основное усвоить сможет.       Наш рейс летел до Франкфурта почти двенадцать часов. Долгие двенадцать часов ада.       Мы летели в ночь. Я старался не уснуть, пока Фрэнк мирно сопел у меня на плече. Переутомился, наверное, не привык к такому. Он обычный студент, подросток, над которым поиздевалась судьба, а мне такие гонки уже стали привычными.       Ближе к пяти утра мои веки закрылись сами по себе, и я так и уснул с карандашом в руках и альбомом на коленях. Дыхание Фрэнка под ухом успокаивало, и я отдался Морфею, чтобы он забрал меня в своё царство.       Я проснулся от странного звука, даже не понял сначала, что это было, но, кажется, виновником моего пробуждения был Фрэнк.       — Прости, я не хотел тебя будить, — виновато краснея, сказал он.       — Что это было? — я потер глаза и потянулся, ловя на себе недоумевающий взгляд парня. — В смысле, что ты сделал? Почему я проснулся?       — Я чихнул, — опустив глаза, как-то тихо произнес он.       — Оу, — я глупо улыбнулся. — Да ничего страшного. Будь здоров.       — Спасибо.       Я посмотрел в иллюминатор самолета и увидел, как Атлантический океан тонет в облаках. Великолепное зрелище. Потянулся за альбомом, не отрываясь от пейзажа, намереваясь зарисовать это, но не обнаружил его. Мой лучший друг, как я часто его называл, находился в руках Фрэнка. Произнеся тихое: «Прости, мне просто стало интересно», он отдал мне альбом, добавив: «Очень красиво».       Переведя взгляд с Фрэнка на океан и обратно, я отпустил идею рисовать водную гладь и стал наносить на чистый лист мелкие штрихи, вырисовывая профиль парня. Аккуратный нос, большие красивые глаза, брови, губы с металлическим колечком в нижней, подбородок...       — Кстати, — Фрэнк вытащил наушник из правого уха, — завтрак уже был, я взял тебе кофе, но он, наверное, уже остыл. — Он протянул мне бумажный стаканчик и снова отдался изучению иностранного языка.       Это было ванильное капучино. Мой любимый кофе.       До Франкфурта мы добрались ближе к полудню. Опять же, я не переставал восхищаться Брайару: стоило нам спуститься по трапу, как к самолету подъехало такси, в которое мы, собственно, и сели. Автомобиль довез нас до поля, где ждал самолет, на котором мы и долетим до Зоны 13. Боб отправился разговаривать о будущей поездке с пилотом, а мы с Фрэнком стали разгружать наши вещи из багажника такси. Кейсов с оружием не было, все разложено в большие туристические рюкзаки вместе с остальными вещами. По зову парней мы с Фрэнком закинули ношу на плечи и направились к самолету.       Авиалайнер был не такой большой, как Боинг, на котором мы прибыли в Германию, но было где разгуляться. Я даже приметил пару дверей. Вообще, в этом самолете не было сидений, внутри он был как квартира. Впервые такое вижу.       Оставив вещи в более-менее пустой комнатушке, мы прошли в кабину пилота. Там, по всей видимости, и были единственные сидячие места.       Рэй странно косился на меня, но улыбался, когда видел, что я смотрю на него. В кабине повисла нагнетающая тишина. Через пару минут он спросил, зачем мы летим в Зону 13. Мы с Бобом кратко всё рассказали, но пилот не был особо заинтересован, лишь усмехался, особенно громко, когда я сказал: «Мы ненадолго, только найдем моего брата». Это немного насторожило меня, поэтому я спросил, что он знает о Зоне, на что он ответил: «Да, знаем мы Зону. Русские называют её вторым Чернобылем, отсюда и пошло название "Зона", а число 13 — чертова дюжина, потому что страшное это место. Ну а я зову Зону "Кладбищем сталкеров"».       Мы с Бобом переглянулись, но нас эти слова не особо напрягали, ибо мы знали, что это путешествие будет опасным, но Фрэнк перепугался не на шутку. Я было подумал, что если мы все замолчим, то услышим, как часто бьется его сердце.       Паника мне была не нужна, поэтому я повел парня отсюда, вытащив из кабины за руку. Чтобы отвлечь Фрэнка, я попросил его походить по самолету, поискать что-нибудь интересное, да и сам отправился за этим же, только в другую сторону.       В первой же комнате меня многое заинтересовало. Она была похожа на библиотеку: напротив входной двери, у иллюминатора, стоял письменный стол, заваленный пожелтевшими бумагами, по бокам от стола стояли высокие шкафы с большим количеством папок с прошивками таких же бумаг. Рыться в папках я не стал, но листочки на столе без внимания не оставил. Быстро пробежавшись глазами по буквам, я понял, что это какие-то медицинские отчет и выписки, заметки докторов.       Больше всего меня привлек листок, одиноко валявшийся в самом темном углу. Его я и начал читать. Отчет о состоянии пациента Составлено Риком Томсоном.

Этот пациент тоже не выжил. Тысяча извинений. Я старался как мог, но я же доктор, а не чудотворец, да и доктор из меня тот еще, сказать честно. Ну, так или эдак, кому-то надо срезать жир с этого злополучного "Бильдерлинга". Мы теряем деньги с тех самых пор, как все пошло наперекосяк с этим малышом Билли, но я ухитрился сократить район на восемьдесят человек, что означает экономию на зарплате сегодня и на всяких страховках и пенсиях завтра. И я тут много чего понял про биологию. Я раньше был не особо уверен, но теперь могу точно сказать: человек не может жить без своих почек! Каждый день что-то новенькое: живи и учись!

      Что за чертовщина? Зачем на самолете хранятся записки какого-то безумного доктора? Может, это всего лишь отрывки из книги, не более... Нужно посмотреть, что еще здесь может храниться.       Внимательно осмотрев полки, я приметил черную папку с белым черепом на корешке. Она была полупустая. На обложке надпись: «Сжечь при опасности. Строго конфиденциально!». Хоть страниц было немного, но всё я прямо сейчас прочитать не смогу, но надеюсь, что первая страница немного расскажет мне о содержании папки. Программа МК-УЛЬТРА. Документ №173268, стр 1, 5, 9, выдержки. Для подшивки.

Тема: "Синяя птица", специальное исследование. 1. Общее описание проблемы: В последние несколько месяцев "Синяя птица" пытается выяснить с помощью исследований, изучения и практики, может ли ВС (внушение во сне) и Г (гипноз) принести пользу применительно к специфике военных действий и стоящих перед агентством задач, и если да — то какую именно. З. Возможен ли постгипнотический контроль над действиями человека, вопреки его собственным нравственным ценностям? 7. Можно ли гарантировать полную потерю памяти при любых обстоятельствах? 8. Возможна пи трансформация человеческой личности, и как долго может продлиться подобный эффект? 17. На каких принципах строится работа "сонной машины"?

      Я не знаю, что это, но мне уже не нравится. Эти люди ставили опыты на других людях? Всё это настолько странно, что совсем не похоже на книгу или что-нибудь подобное. Оставлять это просто так я не был намерен, поэтому закинул папку и листы со стола в рюкзак и вышел из комнаты.       В коридоре я столкнулся с Фрэнком. Он не был заинтересован поисками, да и в руках у него было пусто.       — Нашел что-нибудь? — я подошел к нему и аккуратно вынул наушник из его уха.       — Да, там какие-то записи ненормальных. Каким нужно быть поехавшим, чтобы такое написать?       Видимо, те бумаги не были единственными странными записками на этом самолете.       — Что там было?       — Да стишки какие-то чудовищные, фразы, цитаты. Их написал либо убийца, либо мазохист-извращенец, — парень усмехнулся и запустил пальцы себе в волосы, ероша их. — Они остались за последней дверью в конце коридора.       Теперь мы вдвоем пошли в ту комнату. Не знаю, зачем мне всё это, просто написанное на этих листах слишком отвратительно и, не устану повторять, безумно, чтобы быть чем-то обыденным. Я интересуюсь всем экстраординарным, поэтому и рискую. Тем более, на одном или нескольких листах мелькала надпись "Зона 13", но потом я не смог найти её хоть на одном их них, так что взял с собой всё, что там было.       Комната отличалась от той, где побывал я. Здесь были какие-то медицинские приборы, кушетки, а посередине стояла огромная капсула размером с человека. Особенно я приметил флаг на стене с изображением двух переплетенных треугольников и надписью «Bilderling». Кажется, я видел это в одном из документов. Странная комната. Странная комната для самолета. Странный самолет.       Фрэнк подошел к странному аппарату с углублением и практически залез в него, но через пару секунд уже стоял возле меня с небольшой стопкой бумаг, какие лежали сейчас в моем рюкзаке. Парень сказал, что решил положить их туда, где они лежали изначально. Нашел он их случайно: увидел, что у него развязаны шнурки, нагнулся, чтобы их завязать, и увидел что-то в приборе. Это и были те самые записки.       Я стал перебирать их, но написано было мало. Видимо, чьи-то заметки. Не узнаю, пока не прочитаю. Выше колен, ниже пупка Нарезать и пришить на столе старика, Сделаю место и внутрь затолкну, Жених создаст себе жену. Выше колен, ниже пупка Нарезать и пришить на столе старика, Сделаю место и внутрь затолкну, Жених создаст себе жену. Выше колен, ниже пупка Нарезать и пришить на столе старика, Сделаю место и внутрь затолкну, Жених создаст себе жену. Выше колен, ниже пупка Нарезать и пришить на столе старика, Сделаю место и внутрь затолкну, Жених создаст себе жену.       Похоже на стих какого-то шизофреника. Как-то читал про шизофрению, так там говорилось, что больные любят повторять что-нибудь такое. Это вроде успокаивает их. Давно читал, не вспомню сейчас.       А ещё Фрэнк заметил, что почти на всех документах повторяется фамилия Торо. Кто это, чья это фамилия, в документах не было сказано. Я предложил узнать у Боба немного информации о Рэе, и парень поддержал мою идею.       Не дойдя до кабины пилота, мы встретили Брайара. Он был немного испуган нашим порывом интереса, но ответил. Пилота звали Рэй Торо. — Встань, черт возьми, распрямись, не поворачивайся к ним спиной.

My Chemical Romance – Our Lady of Sorrows