No one can escape

      Довольно быстро мы добрались таки до намеченных координат. Благодаря карте, конечно. Навигатор я выключил за ненадобностью: из-за аномалий он задавал неверное направление.       Остановившись недалеко от стены колючей проволоки, натянутой меж бетонных столбов, мы вышли из машины, подготавливаясь к пути. Дальше придется идти пешком.       Все стали перебирать снаряжение. Сейчас главное не скорость, а возможность в случае чего достать нужную вещь. Свой костяной нож и штык-нож я поместил в наручные ножны поверх рукавов, пневматический пистолет — в кобуру на бедре, кое-что рассовал по карманам и подвесил к поясу, запасные магазин к автомату, иглы к пистолету — вроде всё. Забросив автомат за плечо, я пошел экипировать Фрэнка.       — Мы на войну собираемся? — умехнулся он, но без сопротивления принимал снаряжение: нож в ножнах я прикрепил к его щиколотке, пистолет дать не решился. Гайки со светящимися в темноте лентами — в карман на животе.       — Что это? — парень тыкнул себе в живот.       — Для ориентира в темноте. При броске такую ленту видно даже лучше, чем выстрел из ракетницы, — пояснил я.       — Я похож на кенгуру. — Фрэнк улыбнулся, и я не смог cдержаться, улыбнулся ему в ответ.       Я оглянулся, чтобы посмотреть, как продвигается подготовка у Боба и Ани. Они уже были полностью готовы, и я даже удивился тому, что девушка была снаряжена не хуже: лук со стрелами за спиной, различные виды гранат на поясе обтягивающих её стройные ноги штанов и такой же как у Фрэнка нож, только на бедре.       Повернувшись к Фрэнку, я достал рюкзак с едой и медикаментами и отдал ему. Парень подтянул его вверх и закрепил на плечах.       — Не сильно тяжело?       Фрэнк попрыгал, поприседал и улыбнулся:       — Вроде бы удобно.       Мы подошли к ребятам, которые что-то обсуждали. На капоте машины лежала советская карта этого района, над которой мы и нависли вчетвером.       — На этой карте много пометок, но я даже представить не могу, что они означают, — вздохнул Боб, водя по карте пальцами. Мы хором тяжело выдохнули.       — Может, отметим на карте, где мы оставляем машину, чтобы не потерять её? — предложил Фрэнк, почесывая затылок.       — Отличная идея, парень! — и Брайар делает пометку.       На пустой задней части карты он рисует такой же знак и подписывает его как "Машина". Ниже он рисует все знаки, которые есть на карте: черные и красные кресты, домики, капельки и тот странный черный смайлик, что расположен прямо посередине карты. По ходу нашего пути мы поймем, что эти пометки значат, а пока остается довольствоваться тем, что мы имеем.       Сложив листок в несколько раз, Боб убрал его в нагрудный карман. Мы решили не терять времени и подошли к забору. Отыскав подходящее место, я решился действовать. Заморачиваться не стал: прошелся кусачками по всем нитям проволоки у одного из столбов и отогнул край, пропуская всех за периметр, а потом и сам переступил через растяжку, в два прыжка преодолел забор и присоединился к ребятам. Дело нетрудное, главное - не запутаться в тончайшей проволоке, щедро раскинутой вдоль ограждения. Кусачки я снова вернул в рюкзак, позаботившись о возвращении. Но, знаете... На пути в Зону о возвращении не думают.       Тропинка под ногами вела нас к ближайшему лесу. Он был вполне обычным, не покусанным Зоной, но уже здесь чувствуется её мертвое дыхание, а ветер, что смог добраться сюда сквозь кроны деревьев, доносит едва ощутимый запах затхлости.       Замедлившись, Фрэнк поравнялся со мной и снова возобновил прежний шаг. Шагалось слишком легко. Не люблю, когда всё начинается слишком просто: верный признак того, что судьба-злодейка готовит для тебя неприятный сюрприз.       Около часа мы шли через лес, пока внезапно что-то не изменилось впереди. Тихий звук проник через стволы деревьев и заставил нас остановиться. Я мысленно поздоровался с судьбой и вышел вперед, продолжая идти, на всякий случай положив ладонь на рукоять ножа. Вскоре рядом снова послышались шаги Фрэнка и шаги Боба и Ани за спиной. Впереди посветлело, сквозь ветки виднелось темнеющее небо. Небольшой пустырь был невелик по размерам, мы бы попросту обошли его стороной, но этот тихий, стонущий звук повторился, только намного ближе и громче. Мне показалось, что там, на пустыре, кто-то умирал долгой и мучительной смертью, издавая эти тоскливые всхлипы.       Фрэнк почти прижался ко мне. Я обернулся: девушка сжала руку моего почти друга, который шел с таким же невозмутимым лицом, как и я. Перемещаясь по кругу, мы стали приближаться к пустырю. Немного побродив вокруг, мы наткнулись на источник звука. Аня потянулась за луком. Я махнул рукой: не стоит.       Прямо перед нами на старом не сидело существо, похожее на то, что напало на нашу машину, но, кажется, не было таким же агрессивным. Скорее всего, оно тоже раньше было собакой, но сейчас его трудно так назвать: тощее облезлое тельце, скрюченное в районе шейных позвонков, казалось, с большим трудом держало здоровенную голову с единственным глазом, который вот-вот норовил выпасть из орбиты; этот глаз смотрел прямо на меня, во всяком случае, мне так казалось.       Тихий скулящий звук разлетелся по пустырю, заставляя все органы внутри сжаться. Крупная дрожь пробежалась по моему телу, и я поспешил как можно быстрее скрыться от этого существа и его душераздирающего воя.       Зона здоровается с нами, раскрывая свои смертоносные объятья.       — Привет тебе, Зона. — Я говорю совсем тихо, никто не слышит моих слов, либо попросту не обращает на них внимания.       Ещё пару часов мы побродили по лесу, пока не начало темнеть. Вчетвером мы стали искать место для ночлега, выискивая более безопасное. Боб сверился с картой и объявил, что в радиусе минимум десятка километров чисто. Так и сделали привал там, где стояли. Присели на упавшее давным-давно дерево, перекусили, выпили воды из фляги. Фрэнк закурил, Боб стал разбивать лагерь, блистая умениями перед Аней, а я обессиленно рухнул у старой сосны. Сказалась бессонная ночь и напряжение последний нескольких часов. Я так и заснул, прислонившись щекой к сухой коре.       Проснулся в разгар сумерек: плотная пелена тумана смазывала очертания предметов вокруг. Я поднялся с земли и осмотрел лагерь. Одинокая палатка стояла совсем рядом с деревом, у которого я спал, и кроме нее ничего не было. Внутри неё я лицезрел спящих в обнимку Боба и Аню. Между ними явно что-то происходит, но сейчас мне нет до этого никакого дела.       Где Фрэнк?       Остановился, задержал дыхание и прислушался. Где-то вдалеке были слышны шаги и треск веток, видимо, от наступавших на них ботинок. Я пошел на звук. Пришлось побежать, когда треск стал отдаляться и становился тише.       — Фрэнк?       Я медленно пробирался сквозь дебри голых ветвей деревьев. Казалось, стволов не было совсем: ветки будто сами по себе росли из земли, уходя далеко вверх, вплетаясь в ночной туман — я не видел, где они кончались. Снова треск. В голове промелькнула мысль, что это шевелятся ветки, пытаясь оплести своими цепкими пальцами моё тело. Я обернулся. Стало темнее, но было по-прежнему тихо.       Я стал осматриваться, пытаясь выискать в этих цепях Фрэнка, но вокруг гулял лишь туман. Треск за спиной повторился, я дернулся — никого. Окликнув парня, прислушался: треск приблизился, прозвучав совсем-совсем рядом, послышался шелест листьев. Гул пробежался по кругу вокруг меня и стих. Вокруг по-прежнему голые ветви, ни одного листочка на них; откуда тогда эти звуки?       Ноги понесли меня вперед. Шел я тихо, не спеша, то и дело озираясь. Я тонул, с головой погружался в эти сумерки, в облака, опустившиеся с небес на землю в пучину Зоны.       Ветви зашевелились, и это не было миражом. Деревянные лапы раздвинулись, образуя некий тоннель. Шаг вперед, и я ощущаю странную мягкость под ногами. Я увидел, как земля была покрыта телами убитых моими руками людей. Я помню эти лица, помню каждого из них. Тысячи мертвых тел, в которых тонули мои ноги, смотрели на меня стеклянными глазами.       Крик эхом разлетелся по лесу.       — Фрэнк? Фрэнки, это ты?       Я побежал по трупам своих жертв, не оглядываясь и пытаясь не споткнуться, я видел лишь свет вдали, будто кто-то светил фонариком прямо в тоннель. Я увяз и упал, встретившись лицом с чьим-то окровавленным телом. Поднял голову, не открывая глаз, чувствуя, как зловонная смесь крови и разложений стекает вниз, капая с подбородка и кончика носа. Вытерев лицо рукавом куртки, я стал подниматься, но лишь глубже провалился в трупную кучу. Что-то просочилось сквозь пальцы, пока я не наткнулся на чью-то кость. Кто-то схватил меня за ногу, крепко вцепившись цепкими пальцами в щиколотку. Я попытался вырваться, но хватка стала лишь крепче. Обернувшись, я хотел закричать, но меня заткнул палец, испачканный в этой же трупной жиже, который приложили к моим губам.       Это был Фрэнк. Он сидел в позе лотоса, паря над телами, и улыбался, как чеширский кот. Я замолчал, и парень отпустил мою ногу, позволяя мне сесть.       — Мой убийца, — протянул он, склонив голову вбок и смотря на меня глазами ребенка.       Я вздрогнул: это была правда в лоб.       — Почему я не с ними, Джерард? Почему ты изменил мою судьбу? Ты Бог? — у Фрэнка были глаза психа: стеклянные, пустые, без живого блеска.       Я хотел ответить, но лишь пошевелил губами, не вымолвив ни слова.       — Глупый, мертвые здесь не разговаривают. — Я выпучил глаза. — Ты мертв, хоть и не так, как все они, ты умер здесь, — парень положил руку мне на сердце, — поэтому ты можешь ходить, думать, чувствовать, но мертвые душой не могут разговаривать.       Я провел ладонями по лицу, прикрывая глаза. Я бы истерически засмеялся, если бы имел голос, но сейчас лишь тихо хрипел. Это бред. Я должен проснуться. Сейчас.       Щипнул себя, досчитал до десяти и распахнул глаза. Я в лесу, прямо перед пустошью. Другое дело. Собрался сделать шаг вперед, но не смог поднять ноги с земли, будто пустил в землю корни.       — Более привычная обстановка? — Фрэнк снова появился рядом. — Прости, мне пришлось лишить тебя способности ходить, но сейчас тебе это не нужно.       Я понял, что не сплю. Это происходит на самом деле. Это всё по-настоящему, черт возьми!       Фрэнк затянул свой монолог:       "Судьба предписана нам задолго до рождения. Свиток жизни был заложен на небесах. Сюда".       Он коснулся ямочки над моей верхней губой.       "Последовательность происходящего в нашей жизни от рождения до момента смерти записана в нас как информация на жестком диске, как ген, как ДНК, оттого и остается этот след. Бог знал, что в четырнадцать лет ты впервые влюбишься в свою одноклассницу, что в двадцать три года в зимний январский вечер четверга ты пойдешь в магазин, чтобы купить молоко, но тебе не хватит пару центов, и тогда человек в очереди позади тебя одолжит тебе эти деньги. Конечно, ты их не вернешь, ведь вы виделись первый и последний раз.       Ты наверняка думаешь: "Ха, ничего подобного! Я бы не пошел в магазин, а отправил бы кого-нибудь вместо себя, или, даже если бы и пошел, то свернул в бар, не дойдя до назначенного места. Никто не может предугадать мои действия, они зависят только от моего решения, иногда продуманные, иногда совершенно спонтанные". Ошибаешься! Каждое изменение твоих действий, странное стечение обстоятельств, форс-мажоры — это твоя судьба.       Ах да, к чему я всё это!       Ты попытался изменить мою, оградил от смерти, но ты не Бог, ты не сможешь, хоть и думаешь, что уже сделал это. Я скоро умру. Хочешь увидеть, как именно?"       Фрэнк замолчал, заулыбался безумной улыбкой и стал отдаляться от меня, делая шаги назад. Он достал сверток бумаги, и я узнал в нем карту Боба. Парень развернул её и указал на черный крест на ней. Я всмотрелся и понял, что сейчас мы именно на том пустыре, именно там, где стоит эта метка.       — Это минное поле. — Фрэнк сделал шаг назад. — Сейчас я наткнусь на одну из мин, и моё тело разнесет в клочья...       Я дернулся, но ноги не слушались меня. Попытался закричать, но ни звука не вылетело из моего горла.       — Ты спасешь меня — я попаду в ловушку. Ты спасешь меня — я не смогу дать отпор черным псам. Ты спасешь меня — я не замечу аномалию прямо перед носом. Ты спасешь меня, а я умру от рук ученых. Ты не спасешь меня, Джерард, тебя не будет рядом, ты не успеешь...       И он сделал роковой шаг, ступая прямо на смертоносную ловушку. Раздался взрыв, уши заложило, я зажмурился, но успел заметить, как тело Фрэнк ошметками разлетелось по пустырю. Брызги крови попали на меня, и я чувствовал это тепло, стекающее по всему моему телу. И тогда я открыл глаза, разразившись диким воплем.       Как ошпаренный я отскочил от дерева, безумно озираясь вокруг. Палатка, солнце, Боб, листья, деревья.       — Эй, всё в порядке? — это была Аня, дергающая меня за рукав куртки.       — Где Фрэнк?! — я схватил её за плечи и неслабо тряхнул. — Почему я тут? Где Фрэнк?!       — Угомонись! — Брайар оттащил меня от девушки за шкирку, отбросив в сторону так, что я повалился на землю. - В порядке твой Айеро.       - Что тут происходит? — я резко обернулся, услышав голос за спиной, и увидел его.       Живой Фрэнк стоял лишь в метре от меня. Его не разорвало миной, он не был безумен, в его глазах был живой блеск.       — Фрэнки... - прохрипел я, поднимаясь на ноги. — Живой... Господи, Фрэнки! — я быстро приблизился и заключил его в крепкие объятья.       — Эм, Джерард? Я понимаю, что ты соскучился, ведь мы знакомы целые сутки, и уже прошла целая ночь, но... — он попытался оттолкнуть меня, упираясь ладонями в плечи, но я лишь крепче сжал его ребра, пропустив сарказм мимо ушей, и парень перестал сопротивляться. — Что с ним?       Ответа не последовало, скорее всего Боб и Аня просто пожали плечами.       — Пора идти! — я отлип от Фрэнка, поднял с земли рюкзак и отдал его парню. — Без вопросов! Прямо сейчас.       Спорить никто не стал. Фрэнк возмущенно хрюкнул, посмотрев на меня как на умалишенного, но пошел следом за ребятами собирать вещи.       Теперь моей целью была черная метка на пустыре. Я просто должен был удостовериться, что сон - всего лишь сон, и никакого минного поля там не будет.       Когда все вещи были собраны и убраны по местам, трое подошли ко мне, видимо, ожидая дальнейших указаний. Никто не выбирал меня главным, да и я сам себя за главного не считал, но раз решение идти было за мной, то и путь выбирать мне.       — Я первый, Боб замыкающий. Дистанция пять шагов. Смотрите в оба, здесь может быть опасно.       Мы шагали уже больше часа, но ничего вокруг не менялось, кроме того что день уже вступил в полную силу, солнце ослепляло лучами даже через густые кроны деревьев, а Фрэнк грубо нарушал дистанцию, почти наступая мне на пятки. Но неожиданно что-то изменилось: появился ветер, который, кажется, наматывал круги прямо перед нами. Пространство впереди было немного смазанным, и именно по этому я понял, что это. Очередной порыв ветра взъерошил мне волосы. Я остановился, остановились и остальные.       — Спираль? — шепнул Боб.       — Она самая, — усмехнулся я. - Всем тихо, ни звука. Стоим на месте. Шаг влево, шаг вправо — и ты труп.       Чтоб продемонстрировать всю реальность опасности, я осторожно сунул небольшую веточку, что держал лишь большим пальцем и мизинцем, в попавшуюся нам на пути аномалию. Ветку вырвало у меня из рук, раскрутило, поднимая вихрем ввысь, и, расщепив по стружкам, раскидало в разные стороны, закидав нас древесной пылью.       — Вот это да... — выдохнул Фрэнк.       Спираль обогнули широко: кто знает, какого она размера. Дальше всё было довольно спокойно, но я продолжал держать ухо востро. Береженого Бог бережет, как говорится.       Вскоре стали видны очертания пустыря. Я вдохнул полной грудью, борясь с напряжением внутри себя. Лес очень быстро редел, деревьев становилось всё меньше, а пустырь - ближе.       — Сейчас внимательно смотрим под ноги. Этот пустырь может оказаться минным полем. — Я обернулся, остановившись в шаге от конца леса.       — Откуда такие познания, Уэй? — усмехнулся Боб.       — Я всё знаю, — фыркнул я.       — Ты Бог? — Фрэнк засмеялся, но его улыбка в миг пропала, когда он увидел мой безумный взгляд. — Дж... Прости, наверное, шутка была не совсем уместной.       Я гортанно прорычал, уверенно шагнув в низкую, но густую траву. Мы пошли вдоль всего пустыря. Приблизительно через сотню метров, Фрэнк потерял бдительность, стал вертеть головой, обгонять меня, что сильно злило. Это ведь Зона, а не парк какой-нибудь, здесь каждую секунду нужно быть начеку. Я дернул его за руку, но он, фыркнув, стал выдергивать руку из моей хватки.       — Стой! — я крепче сжал его руку. — Не двигайся, Фрэнк, стой на месте. Прошу тебя, ты...       — Что?.. — парень не на шутку перепугался, замерев.       Я опустил вгляд, за которым последовали трое человек. Мина. Фрэнк касался пяткой рычага на металлической крышке. Я сглотнул. Это минное поле. Сон... Этого просто не может быть, не может!       Боб выругался, виновато посмотрел на девушку и присел на корточки рядом с ногой Фрэнка. Убедившись, что Фрэнк стоит как вкопанный, я присел рядом. Узнав осколочную мину, я выдохнул: совсем недавно научился разминировать их. Конечно, разминировать её — это тебе не пальцем в носу ковырять. Придется попотеть, чтобы сделать всё, как надо, а то рычаг сдвинется, а потом грохнет так, что потом яйца не соберешь. Да чего уж яйца, тебя самого потом никто не соберет.       Я быстро достал штык-нож из ножен и открутил болтики, держащие две части мины, открыл зеленую коробочку, старательно, не задевая чеку, которую Боб крепко придерживал пальцем. Осталось лишь перерезать проводки. Убедившись, что они не натянуты, и что это не было обрывным датчиком, я, мысленно перекрестившись, потянулся к ним кусачками. Фрэнк вздрогнул, сдвинув пятку назад. Как в замедленной съемке я видел, как рычажок приходит в движение. Все замерли, Аня ахнула, я зажмурился, готовясь к взрыву. Но ничего не произошло. Я приоткрыл глаз и с мимолетным облегчением заметил, что чека сдвинулась лишь наполовину. Теперь обрезать провод будет в два раза сложнее. Исхода два: первый — я удачно обрезаю провода и разминирую мину, второй — нога Фрэнка или рука Боба дергается, я не успеваю перекусить провода, и мы вчетвером взмываем в воздух кусками разорванного мяса. Никто не дрогнул, я успешно перерезал проводки, аккуратно отвел ногу Фрэнка за щиколотку и поставил на землю. Готово.       Мы с Бобом поднялись.       — Всё, можешь двигаться, только аккуратнее в следующий раз, — уверенно сказал я Фрэнку, похлопав его по плечу, хотя внутри меня тряслась каждая прожилка, по спине и вискам текли капли пота, а руки лихорадочно дрожали. — Если бы я умер, мы бы были вместе.

My Chemical Romance – The Ghost Of You