Операция "развод".

ДонХэ всегда любил детей, а проснувшись этим утром, он понял, что безумно хочет таких же великолепных близнецов, как у его брата. Вот сейчас он чувствует, как сердце бешено бьется от мысли: «у них с ХекДже всё могло быть так же». Омега наблюдает великолепную картину, которую он запечатлел на телефон: Хек крепко спит в одних боксерах, одеяло мужчина немного отодвинул и накрыл близнецов, которые, обняв друг друга, прижимаются к нему и тихо сопят. Хэ тихо подходит к постели и, накрыв всех троих, чуть не падает, когда на его руке смыкаются длинные красивые пальцы. – Ляг к нам, – тихо шепчет ХекДже и, утянув шатена к себе, кладет рядом. ДонХэ улыбается, видя спящих детей и, гладя каждого по макушке, думает, что он очень долго хотел такого малыша, а может и малышей. Маленькие, красивые, озорные, веселые, умные. – Чудесные… – Да, такие тихие сейчас, маленькие ангелы... – сонный альфа разглядывает бывшего супруга, а сам ДонХэ с восторгом смотрит на малышей. – Я очень долго хотел такого или таких... Но кто–то стал гулять по другим омегам... – тихо бормочет парень и поднимается на ноги. – А кто–то постоянно кричал и доводил меня до срывов и постоянной лжи. Я даже признаться тебе не мог, где я, ведь ты бы начинал скандалить и не желал меня слушать, – блондин мгновенно просыпается и тихо встает с постели, накрывает детей и идет следом за супругом на кухню. Кажется, день начинается просто "идеально", утро будет ярким и богатым на подробности. – Потому что каждый раз, приходя к тебе на работу, я видел омегу, который так крутил задом, что не смотреть на него ты просто не мог! – ДонХэ начинает готовить завтрак, не глядя на мужчину. Хэ прекрасно знает, что их брак начал разрушать именно он. Начал и продолжил, а ХекДже завершил. Ну, а что ему ещё оставалось делать? – Я ни разу не смотрел на него с момента свадьбы. Я был влюблен в тебя, как юнец. Любил так, что на работе стало всё падать из рук: мысли были только о тебе! А ты ревновал к каждому столбу и доводил меня своими скандалами! – напоминает ХекДже, садясь за стол. – Ты не верил мне. – Верить? Верить тебе, Ли? Я вышел за тебя замуж, сам ухаживал за тобой, бегал, ублажал и заботился. Я буквально забрал тебя из твоего кабинета и пытался заставить жить нормально! Но при этом я не верил тебе, потому что ты сам никогда не хотел этого добиться! Тебе было плевать на доверие, на наши чувства, а как только я начал ревновать, то ты даже не пытался доказать свою верность и никогда не отрицал, что изменяешь! – Потому что тебе было не доказать, что я верен тебе. Ты в такие моменты прешь, как танк. Не слушаешь и кричишь так, что... – Потому что ты был моим альфой! Моим и только моим! А ты пялился на эту шлюху! Каждый раз я чувствовал его запах, когда ты приходил домой! А ты мой альфа, черт возьми! – ДонХэ тяжело выдыхает, он никогда не думал, что признается мужу в своей жгучей ревности. Как только они с ХекДже поженились, Хэ начал сходить с ума от этого мерзкого чувства. Вокруг его мужчины было столько омег, и каждый заглядывался на него, а Хек и не думал говорить, что он женат, хотя шатен никогда не отрицал: супруг не реагировал на всех окружающих его парней, уделяя всё внимание только ему. Но ДонХэ так приучили: если альфа не показывает своих чувств, значит, их и вовсе нет. А что он мог сделать в тот момент? Кричать, скандалить, пытаться уговорить ХекДже, чтобы тот хотя бы раз доказал, что он любит его, но нет. Ли ХекДже был упрямым идиотом, который и не подозревал, что его омега сходит с ума от ревности. А как тут быть спокойным, когда этот секретарь вилял своим задом даже в присутствии Хэ?! И тогда ДонХэ был уверен, что каждую течку ХекДже трахает его на столе, закрывшись в своем кабинете. – Я повторяю тебе в последний раз: я не изменял тебе после нашей свадьбы, я был верным мужем и не помышлял о подобном, но каждый день я слушал, что я скотина и сволочь, которая трахает всё живое. И теперь ты можешь радоваться, я действительно стал таким. Свободный альфа, который ищет свою омегу и не прочь развлечься с другими, – ХекДже видит ярость в глазах Хэ и, наблюдая, как парень до хруста разминает шею, чувствует, что всё. Буря подоспела и его омега в ярости. В крайней ярости, которая могла перерасти только в страсть или в ещё большую злобу. Пока они были женаты, всегда был первый вариант, ХекДже доказывал, что он любит его, что они женаты и всё будет хорошо, а сейчас… А сейчас Хэ может треснуть ему сковородкой по физиономии и его никто не остановит. Даже блинчики, которые он сейчас начал готовить. – Можешь молиться, кретин, я… – ДонХэ замолкает и принюхивается. Запах одеколона ХекДже и его собственного буквально бьют по обонянию. – Что это? – Что это? Ты у меня спрашиваешь, дорогой? Наши одеколоны, вот, что это. А эти два мелких монстра спят в нашей спальне, – ХекДже быстро мчится наверх, за ним бежит ДонХэ, и когда мужчины оказываются в комнате, они находят близнецов у своих вещей. Мальчики собрали вещи своих дядей в две большие горы и на каждую вылили по флакону одеколона. Хэ берет любимые джинсы и понимает, что от них за версту несет одеколоном ХекДже, даже через несколько стирок аромат не исчезнет. – Так, это что такое? – строго спрашивает блондин и складывает руки на груди. – И кто теперь будет убирать всё это? Но главное: зачем вы натворили подобное? – Мы подумали, что вам надо всегда вкусненько пахнуть, – КюМин улыбается и протягивает ХекДже пустой флакончик, в котором когда–то был его одеколон. – Теперь вы всегда будете чувствовать друг друга! ДонХэ переводит взгляд на младшего близнеца; тот крутит в руках пустую бутылочку и, взяв футболку альфы, обнимает её, заявляя со счастливой улыбкой: – Дядей Хэ пахнет… И шатен не знает, как злиться после такого. Хек смотрит на бывшего супруга, ища вопрос на ответ: надо как–то объяснить детям, что так делать не нужно, но КюМин сам отвечает ему: – Мама и папа часто носят одежду друг друга, потому что она пахнет ими. Они у нас женатики и вы будете женатиками, так что вам надо пахнуть вкусненько! – и на это ХекДже тоже не знает, что ответить. Нет, ему нравится запах ДонХэ, он рад, что шатен не сменил одеколон за столько лет, но теперь вся его одежда пахнет тем, кто является его наваждением и самой большой слабостью в жизни. – Котенок, как бы объяснить–то… – ДонХэ садится перед близнецами на корточки. – Мы с вашим дядей ХекДже… Мы уже были женатиками, но потом мы разошлись. Теперь у нас нет колец, как у ваших родителей, мы не живем вместе… У меня есть другой альфа, а у Хека есть омега, и… – шатен замолкает, видя, что малыши в ужасе смотрят на него, ХекДже понимает первым, что будет сейчас и, быстро подойдя к детям, двумя словами останавливает истерику близнецов: – Он пошутил! Наш дядя Хэ просто шутит! – всё же первые слезы начинают катиться по пухленьким щекам, и малыши, всхлипывая, крепко обнимают родных людей, тихо плача. ДонХэ никак не ожидал такого, а взглянув на бывшего мужа, кивает ему в знак благодарности. Близнецы продолжают плакать, но, к счастью, это не истерика, которую он не успел распознать. Правда мальчики в отместку всё равно стучат кулачками по плечам, доказывая, что они обижены и расстроены. – Конечно, я пошутил. Давайте мы пойдем умываться и чистить зубы, а дядя ХекДже пойдет готовить? – СонМи сразу кивает, а блондин бледнеет. Что он пойдет делать сейчас? Готовить? ДонХэ решил пошутить или отомстить ему за утренний скандал? – Ну, дядя Хек, чего стоишь, иди, готовь, у тебя блинчики подгорают. – Побежали! – КюМин тащит Хэ в ванную вслед за братом, а шатен ухмыляется и быстро помогает детям с зубными щетками. ХекДже спускается вниз и, встав у плиты, задумчиво смотрит на подгоревший блин. Он не умеет готовить. Совершенно. Вверх его кулинарных способностей это - бутерброд. Всё, не более. Поэтому сейчас он с опаской смотрит на «лопатку», которой ловко орудовал шатен, взяв её, он убирает подгоревший блин, попутно поливая себя горячим маслом, а потом пытается вылить новую порцию теста на сковородку, но почему–то она оказывается на плите и на его боксерах. – Иди отсюда, шеф–повар, – ДонХэ появляется тихо и неожиданно, а ХекДже виновато опускает голову и, садясь за стол, наблюдает, как омега быстро делает большую стопку блинов, не прикладывая к этому никаких усилий. Раньше он никогда не видел, как готовит Хэ – постоянно был на работе или приходил к завтраку, когда всё уже стояло на столе. – Я переоденусь, – блондин чувствует себя неловко, особенно когда он весь в подсолнечном масле и сладком тесте. Поднявшись наверх и приняв душ, мужчина спускается вниз, ощущая аромат Хэ каждую секунду. Майка и шорты до умопрачения приятно пахнут его бывшим супругом. – Что мы будем делать сегодня? – СонМи, уже измазавшись в кленовом сиропе, облизывает сладкие пальчики и пробует малиновый джем из тарелки брата; тот двигает её поближе к младшему и пробует что–то из его блюда. Есть из соседней тарелки мальчикам нравится намного больше. – Сегодня жара, предлагаю поехать в аквапарк или на пляж… – Аквапарк! – визжат дети, а ХекДже чуть не давится кофе, когда те подпрыгивают на месте. Да, он не привык к малышам, он не знает, как обращаться с детьми и в тайне благодарит Бога за то, что ДонХэ оказался вторым нянем вместе с ним. Он бы никогда не справился с мальчиками один. И как КюХену и СонМину это удается? – Хекки, ты поедешь с нами? – КюМин тянет сладкие от джема пальчики к мужчине, и когда тот чмокает его в ладошку, улыбается. – Мы все поедем кататься на горках? – Да, конечно, мы с Хэ будем приглядываться за вами. Вас ведь двое, значит, и взрослых нужно тоже двое, – блондин быстро доедает свой завтрак и, когда дети бегут собирать игрушки в дорогу, хмуро спрашивает шатена: – Мог бы и меня спросить, что мы собираемся делать. Я хотел в зоопарк сходить. – Ну, ты же меня не спрашивал, что я хотел делать, так что мы идем в аквапарк. Ты не на работе, ХекДже, и я не твой подчиненный, который спрашивает, какие у тебя планы на ближайшее будущее, хочешь, чтобы у нас не было конфликтов? Попробуй сам мне сказать об этом, мистер деловая шишка, – ухмыляясь, Хэ быстро загружает посуду в посудомоечную машину и, оставив альфу с продуктами на столе, уходит. Блондин качает головой, удивляясь ребячеству бывшего супруга и, всё же прибравшись, идет собираться. – Треснуть бы тебе по заднице, чтобы вёл себя нормально, – цедит сквозь зубы Хек, когда они с ДонХэ остаются наедине. – Твои выкрутасы… – А меня бесит твое высокомерие и нарциссизм, – шатен закидывает полотенца в спортивную сумку. – Мальчики, не берите с собой много игрушек! Если они упадут в автобусе во время давки, мы их не найдем! – крикнув близнецам, Хэ собирает сменную одежду, слыша вслед тихий гиенный смех. – Ты дурень у меня, ДонХэ. Мы на машине поедем, какой автобус? Или думаешь, я оставлю тачку тут и попрусь в общественном транспорте? Нет, дорогой, мы поедем с комфортом, – видя недовольное лицо омеги, ХекДже делает вдох и ему кажется, что он стоит совсем рядом с бывшим мужем. Запах так отчетливо врезается в его сознание, сразу успокаивая. – Кретин, – фыркает Хэ и направляется к детям, которые выходят к нему с большим пакетом игрушек. Быстро всё перекопав, мужчина оставляет только двух плюшевых динозавров и, взяв полотенца, плавки, сменную одежду и две теплые кофты, идет на выход. ДонХэ никогда не думал, что от детей так много шума, близнецы постоянно кричат, бегают, прыгают, ссорятся, мирятся, дергают его с всякими вопросами, а потом снова бегают, кричат и играют. ХекДже, который так же не ожидал подобного, немного сконфуженно ведет себя всю дорогу до аквапарка. Он смотрит на дорогу, иногда кидает беглый взгляд на бывшего супруга, который сидит рядом, пристегнутые близнецы устроились в своих креслах и смотрят мультики на небольших экранах, которые вмонтированы в подголовники передних сидений. – Ты так и не сел за руль? – тихо спрашивает ХекДже, когда они подъезжают к зданию. – Нет, ты ведь знаешь, я боюсь этого после аварии, – ДонХэ прищуривается, но сразу успокаивается, слыша: – Это хорошо, знать, что ты за рулем и при этом помнить, как ты жутко водишь, это отвратно. Не хватало ещё, чтобы ты снова врезался в кого–то по собственной глупости. Живой ты мне нравишься больше. – Дядя Хекки, скорее, скорее! – неугомонные малыши сразу пытаются вылезти из машины, видя яркое здание аквапарка. Они с трудом дожидаются, когда их выпустят из салона и наперегонки бегут к выходу, но, остановившись у больших дверей, ждут взрослых и тянут к ним руки. Как только ДонХэ и ХекДже берут их маленькие ладошки в свои, все четверо заходят в прохладный холл, подходя к высокой серой стойке. Администратор показывает прейскурант, а малыши, услышав слово: «семейный», сразу громко заявляют: – Это наш мама Хэ и папа Хекки! – девушка приветливо улыбается и, пока мужчины нервно переглядываются, надевает на запястье детей два ярких браслета, желая удачно провести время. – Так, народ, что за игры? – серьезно спрашивает ДонХэ, нет, ему приятно, что их посчитали за семью, но всё же это странно. Он пытается не думать о своем прошлом, которое бумерангом возвращается в его жизнь. Но главное - он старается не представлять будущее, которое у него могло бы быть с Ли ХекДже, с его любимым альфой. – Мы просто пошутили, – лучезарно улыбаются близнецы и бегут переодеваться. Хек тихо посмеивается и, подмигнув шатену, идет следом, говоря, что они встретятся в зале. Омега выходит из раздевалки, ХекДже сидит с близнецами на большом топчане и дает им несколько указаний, дети кивают и, поцеловав блондина в щеки, бегут в воду. Хек поднимает голову и, видя полуобнаженного шатена, медленно поднимается на ноги, взгляд скользит по сухопарой груди с красивыми рельефными мышцами, которых раньше не было. – Ты изменился... – бормочет Хек, разглядывая бывшего супруга. – Стал красивее и увереннее... Твой новый альфа идиот, раз всё ещё не женился на тебе. Видимо, он просто не дружит с головой, раз не понимает, что упускает. Хотя, это и хорошо, чужих омег забирать не красиво. За это можно и по морде получить. – Чужих? Я свой собственный, а мой альфа терпеливый и заботливый, так что он не заставляет меня выходить за него. Нам и так хорошо, он полностью меня устраивает, особенно в постели, – посмеивается ДонХэ, специально нервируя бывшего мужа. – И мы уже думали пожениться, просто пока я хочу побыть один. – Да? Как мило, правда, я почему–то не верю в это, – посмеивается ХекДже, складывая руки на груди. – Ты любишь меня и только меня, я твой альфа, а ты - мой омега, третьего в наших отношениях быть не может. – Может! И он есть уже давно. Я даже больше скажу: любовный треугольник превратился в квадрат, – ДонХэ складывает руки на груди, но в ответ он видит только злобу в карих глазах мужчины и чуть не взрывается от ревности, когда Ли ХекДже, его альфа, начинает строить глазки какому–то пареньку, проходящему мимо! Вот так просто, за секунду и… Это просто издевательство над ним, над бывшим супругом. Тем более ХекДже уже понял, что Хэ всё еще ревнует его к посторонним парням. – Кретин!.. – шипит Хэ и садится на топчан. Он чувствует ревность и детскую обиду, ведь Хек его, а он не может ничего сказать. У него есть новый альфа, и ХекДже после их развода уверенный в себе мужчина, который пользуется популярностью у омег. И что ему сейчас делать? Хек специально выводит его из себя, заставляет ревновать, чувствовать то мерзкое чувство, когда что–то неощутимое, но важное ускользает из рук. Но ДонХэ слышат и видят, его любят, как и дядю Хекки, поэтому близнецы подходят к блондину и, глядя на него большими карими глазами, тихо спрашивают: – Папа, а где мамочка? – альфа в шоке смотрит на детей, а омега, к которой он подкатил, приподнимает бровь. – Мы его искали, искали, а мамочки нет… – Мамочки? – не понимает ХекДже и садится на корточки. – Мальчики, он ведь с папой улетел… – Мама Хэ, где наша мама Хэ?! – не понимают близнецы и начинают плакать, топая ногами. – Мама Хэ потерялся! Папа, надо найти мамочку! – Хек хлопает глазами и, понимая, что происходит обычная театральная обстановка, но как на зло детей было не успокоить. Близнецы кричали и топали ногами, не реагируя на ХекДже, который пытался успокоить их, вытирая слезы. – Что случилось? – мокрый ДонХэ быстро подходит к Хеку, и когда дети бросаются к нему, просясь на руки, крепко обнимает обоих. – Малыши, что такое? – Папа с другими омегами общается! Папе нельзя, ты его омежка! – близнецы горько плачут и, садясь на холодный пол, вытирают слезы руками. – Папа тебя не любит? – Ничего не понимаю… – бормочет Хэ и почесывает затылок, он смотрит на ХекДже, который все пытается не упустить свою «жертву», но омега качает головой и складывает руки на груди, явно показывая, что он недоволен. – Хек, дорогой, иди сюда. Наши дети плачут, а ты у нас по другим омегам шляешься… – Ну, что ты, солнышко, я только тебя люблю, и наших малышей, да, парни? – взяв близнецов на руки, Хек чуть не падает в бассейн, когда четыре маленькие ручки сжимают его шею в крепких объятиях, прижимая к себе. – Маму сильно любишь? – СонМи вытирает слезы, недовольно надувает губы и бьет Хека кулачком в грудь. – Нашу маму обижать нельзя! – омега, к которой так настойчиво лез альфа, разворачивается и уходит. – Дети, это что за спектакль? Какой папа и какой мама? Мы с дядей Хэ… – Вы женатики! – напоминает КюМин и, всхлипывая, вытирает покрасневший носик ладошкой, а затем делает тоже самое с младшим братом, и после, вытерев пальчики о шорты, снова обнимает ХекДже за шею. – Вы любите друг друга, так что всё будет хорошо, а ты, дядя Хекки, не смей смотреть на чужих омежек, у тебя самый замечательный рядышком стоит, а ты вон… на странных мальчиков смотришь. Нам такие не нужны. Нам нужны только те, от которых пахнет вкусненько, и которые нам братиков принесут. Вот мы с СонМи хотим мальчика и девочку! А вы кого? – улыбается малыш. Альфа переводит взгляд на ДонХэ и ухмыляется: – Ну, а ты кого хочешь? – А я мужа верного хочу, – так же очаровательно улыбается Хэ и ему в лоб прилетает резиновая уточка СонМи. – У нас дядя Хекки женатик и он верный! Самый верный! Таких верных, как он, только поискать! – малыш смешно надувает щечки. – Правда? А я и не знал, – ДонХэ накидывает на плечи детей большое полотенце. – Народ, пойдемте греться, я взял фруктовые десерты и сок. Дядя ХекДже занят немного, дадим ему время побыть одному. – А ты что с дядей Хекки не хочешь быть? – для мальчиков, кажется, перевернулся весь мир. Они в шоке смотрят на блондина, и на глазах снова появляются слезы. – Ты ведь его омега! – Так, без слез. Хэ имел в виду, что я ещё не окунулся. Так что сейчас поплаваю чуть–чуть и к вам, а один, потому что вы ещё маленькие и оставлять одних… – Мы будем себя хорошо вести, а вы идите вдвоем, вам по отдельности нельзя! Вот у нас мама и папа всегда вместе, потому что женатики, – кажется, у близнецов есть ответы на все вопросы. И главный аргумент: «вы ведь женатики». – Нет, вы маленькие ещё. Вам нельзя… – За нами посмотрят! Ну, идите! Вы будете тут рядышком плавать, и мы будем вас видеть! – КюМин снова вытирает нос ладошкой и надувает губы, ХекДже подходит к Хэ с близнецами на руках: – Ну что, солнышко? Идем купаться? – Конечно, дорогой, – цедит сквозь зубы Хэ, а когда Хек целует его в щеку, вздрагивает. Блондин, кажется, и сам не ожидал, что его так потянет к шатену, это был секундный порыв, такой привычный и даже родной, что ХекДже не увидел в этом ничего зазорного, только почувствовал родное тепло и увидел злые глаза. – А в губки? – тихо спрашивает СонМи. – Хэ надо в губки целовать. От такого заявления сам ДонХэ впадает в прострацию и, забрав младшего близнеца на руки, отходит с ним к топчану. Малыш разглядывает шатена и, играя с его волосами, улыбается, ловя пальчиками капельки воды. – Малыш, а кто тебе сказал такое? – Какое "такое"? – не понимает ребенок. – Что меня надо в губки целовать? – вытирая ребенка, ДонХэ садится перед ним на корточки. – Папочка сказал, что если омежка и альфа любят друг друга, они в губки целуются, – Хэ сразу понимает, что что–то тут не так, и его брат явно не мог сказать такого, если, конечно, он не давал детям наставления, что и как нужно сделать, чтобы свести их с ХекДже. – Папочка? А что он ещё сказал тебе? – Хек садится рядом с мальчиком и, вытирая старшего близнеца, внимательно слушает детей. – Ничего папочка не говорил. Он просто маму любит, и вам надо любить, чтобы у дяди Хэ в животике наш братик оказался, – КюМин улыбается и смешно морщит носик, когда альфа вытирает ему волосы, он тянется обнять мужчину и надувает щеки, когда брат показывает ему язык. – Точно ничего не сказал? – Точно… – мило улыбаются мальчики, а когда мужчины всё же идут в воду, переглядываются, шкодливо улыбаясь.