Время Теней

— Джон, мне нужно еще раз тебя потревожить, — тихо проговорил Шерлок, наклонившись почти к самому уху доктора. Джон лежал на боку, притянув к себе ноги и слабо обхватив предплечья руками. Сиплые стоны вырывались сквозь сомкнутые губы бывшего военврача при каждом вздохе, а тело беспрестанно трясло мелкой дрожью. Он приоткрыл мутные, сильно покрасневшие глаза, облизнул нижнюю губу и отрывисто кивнул. Доктор хотел что-то сказать, однако сейчас произнести хоть слово оказалось совершенно невозможным — те крохи сил, что еще плескались в измученном теле, были направлены лишь на дыхание. Детектив опустился на одно колено перед кушеткой с Джоном и прошептал: — Опусти голову мне на плечо и постарайся обхватить меня за шею. Доктор со стоном приподнял голову и медленно оперся лбом о правое плечо сыщика. Шерлок с величайшей осторожностью просунул одну руку под плечи Джона, а другую — под его колени и, медленно, аккуратно, но уверенно подняв Джона на руки и стараясь не делать резких движений, пошел по направлению к выходу. — Еще чуть-чуть — и все закончится. Ты должен продержаться, — пробормотал детектив, пытаясь убедить то ли себя, то ли друга. Тело доктора показалось сыщику легче, чем он предполагал. Шерлок не сомневался, что без труда осилит эту сотню метров, по-другому и быть не могло. Главное — не останавливаться. А там, снаружи, их ждут медики и Майкрофт, который уже, без сомнения, позаботился о том, чтобы Джон попал в самые лучшие руки. Детектив буквально кожей ощущал, как Джону больно, чувствовал дрожь его тела, чей вес давил на грудь сыщика, краем глаза видел, как вздрагивает и морщится доктор всякий раз, когда Шерлок, делая очередной шаг вперед, переносит вес тела с одной ноги на другую. Джон вел себя как солдат: не проронил ни слова, ни разу не попросил замедлить шаг или не просил не трясти его, поскольку каждое движение Шерлока причиняло ему почти невыносимую боль, молниями пронзало измученную голову, рождая десятки черных пятен, хаотично пляшущих перед глазами. Бойцы SCO19 молча расступились, освобождая им путь. Некоторые даже вытащили фонари и освещали Шерлоку путь: в полутемном тоннеле любое дополнительное освещение было на вес золота. Это минуты показались Холмсу-младшему чуть ли не одними из самых напряженных и бесконечных. Именно эти, а вовсе не то испуганно замершее время, когда открывалась дверь в логово Архитектора. Не та неизвестность, не та опасность.

***

Майкрофт Холмс стоял около одной из машин спецслужб, нервно барабаня кончиками пальцев по крыше автомобиля. Шерлок сорвал переговорное устройство, а внутри было слишком тихо и темно. Поток информации прервался. Невозмутимость и холодная отстраненность, которые, казалось, намертво вжились в кожу одного из самых могущественных людей Альбиона, периодически — всего на секунду-другую — резко и внезапно растворялись, и тогда в черное беззвездное ночное небо смотрели тревожные, беспокойные глаза. Холмс-старший не опасался того, что сейчас кто-то сможет заглянуть под его тщательно оберегаемую маску — все слишком напряжены, слишком насторожены, все взоры устремлены на раскрытые металлические двери, ведущие в сумеречный коридор монстроподобного Архитектора. Чего-чего, а терпения Майкрофту было не занимать. Даже наоборот, он бы вполне мог раздавать его на улице направо-налево, нисколечко не обделив при этом себя. — Кто-то идет! — разорвал вязкую тишину чей-то возглас. Высокий чиновник резко повернул голову в сторону дверей и застыл, внимательно вглядываясь в полумрак коридора. Первой появилась тень. Одна тень, однако принадлежала она двоим. Несколькими секундами спустя послышался глухой шум тяжелых медленных шагов, а еще через пару необычайно долгих мгновений Майкрофт увидел Шерлока. Шерлока, бережно несущего на руках Джона. Детектив не искал глазами брата, не обращал внимания на слепящий свет вмиг зажегшихся фар машин. Шерлок смотрел только под ноги, лишь изредка переводя взгляд на мертвенно бледное лицо Джона. Профессионалы всегда будут профессионалами. Сначала дело, потом — вопросы. Сначала спасти жизнь и лишь затем просить разъяснений. А непрофессионалов в тот вечер на пятачке у обиталища одного из самых одиозных субъектов преступного мира попросту не было. Не дожидаясь приказов, одобрительных кивков или каких бы то ни было других указаний, парамедики кинулись к сыщику, однако упрямый детектив доктора им отдавать не намеревался, о чем недвусмысленно свидетельствовал горящий непоколебимой решительностью все сделать самому взгляд. Не прибавляя шага, но и не останавливаясь ни на секунду, не оборачиваясь, не моргая, Шерлок донес Джона до машины скорой помощи и мягко — словно боясь причинить доктору еще большую боль — опустил его на каталку. И только тогда, когда голова, плечи, спина и ноги Джона соприкоснулись с прохладной поверхностью носилок, детектив позволил себе полурасслабленный выдох. Медики тут же оттеснили Шерлока назад и уж было хотели приступить к неотложным мероприятиям, когда Джон резко открыл потемневшие от боли и испуга глаза, дернулся, пытаясь вырвать руку, куда один из врачей намеревался ввести иглу с обезболивающим, и заметался. Видимо, парамедики привыкли иметь дело с разными пациентами, поскольку один из них сомкнул ладонь на запястье Джона, стараясь выпрямить и обездвижить руку, в то время как другой прижимал плечи доктора к носилкам. — Нет! Нет! Отпустите! — кашляя и задыхаясь, взмолился Джон, изо всех оставшихся сил пытаясь выдернуть руку. Силы, впрочем, были неравные, и усилия Джона оказались тщетны. Однако солдат — он до последнего вздоха солдат. Перед глазами доктора все плыло, а дышать становилось все сложней, он уже не различал ни лиц, ни голосов — они давно слились в какой-то один дико пугающий образ нависшей и неумолимо приближающейся опасности. Но сдаваться Джон все еще не хотел. Или не мог. Хотя нет, наверное, все вместе. — Не трогайте его! Уберите руки! Крик Шерлока прорезал воздух, как самурайский меч разрезает накинутый на него шелковый платок — хлестко и резко. У платка нет ни единого шанса сохранить свою целостность, так же как и встрепенувшиеся медики не могли ослушаться такой внезапной безапелляционной команды. Детектив буквально подлетел к Джону, сильно схватил санитара за руку, тем самым заставив последнего расслабить пальцы, оттолкнул другого и наклонился над доктором. — Сэр, нам нужно сделать укол и оказать первую помощь, в противном случае мы можем не довести его до операционной, — спокойно сказал тот самый парамедик, которого Шерлок так нелюбезно чуть ли не отшвырнул от Джона. Чего только они ни повидали на своем веку, огрызаться и злиться было глупо. Ситуация чрезвычайно серьезная, высокий бледный человек с растрепанными черными волосами лишь пытается защитить своего… своего кого? … друга? любовника? близкого? брата?.. да это и неважно, главное, что этот умирающий на кушетке человек необычайно дорог высокому мужчине в темно-сером пальто. Какие уж тут обиды. — Я сам. Я смогу его успокоить. Не трогайте его! Он не дастся вам. Так вы лишь потеряете время и ничего не добьетесь, — уже усталым, севшим голосом выдавил из себя сыщик, повернув голову вполоборота, чтобы видеть санитара лишь периферическим зрением. — Джон, Джон, послушай меня. Это врачи. Они помогут тебе. Береги силы. Я здесь. Я с тобой. Все, все закончилось. Шепот детектива был похож на шелест осенних листьев, кружащихся в воздухе. Мягкий. Успокаивающий. Джон сфокусировал взгляд на Шерлоке, и мышцы его лица почти в тот же миг расслабились. Сыщик накрыл ладонь доктора своей и сидел с ним до тех пор, пока парамедики не произвели все необходимые операции по оказанию первой помощи. Как это много и бесконечно бесценно, когда в такой страшный момент рядом находится человек, способный одним прикосновением, одним взглядом хоть немного унять боль, даже принять какую-то ее часть на себя. — Сэр, — обратился один их медиков к Майкрофту, — мы отвезем его в ближайшую больницу. Состояние слишком тяжелое. Мы можем не ус… — Делайте так, как считаете нужным, — перебил врача на полуслове Холмс-старший, — мы едем следом. На лицо доктора легла кислородная маска, и через пару секунд его глаза закрылись. Шерлок медленно отпустил руку Джона и отошел от машины скорой. Врачи, не теряя ни минуты, зафиксировали голову бывшего — а бывают ли они бывшими? — солдата, присоединили к его запястьям, лодыжкам и груди электроды с проводами, которые, в свою очередь, вели к кардиографу, один из парамедиков захлопнул изнутри двери. На крыше машины зажглись проблесковые — красный и синий — маячки, противно завыла сирена, и скорая сорвалась с места. — Шерлок, садись. Чего ты ждешь? — торопливо проговорил Майкрофт, подойдя вплотную к брату, — они — лучшие. Они вытащат Джона. А об остальном позабочусь я. Детектив растерянно посмотрел на ныне старшего из семейства Холмсов и, отведя взгляд, неуверенно кивнул. — А я? — встрепенулся он. — Что ты? — изогнул бровь, возможно, второй после королевы человек в Англии. — А я о чем позабочусь, Майкрофт? — едва слышно пробормотал сыщик. — Шерлок, ты прекрасно меня понял, — твердый спокойный голос брата всегда обладал одним уникальным — хотя и спорным, но в данный момент весьма ценным — свойством: он отрезвлял. — На мне будет то, что находится вне твоей компетенции. Врачи, палата, уход. Ты же позаботишься о самом Джоне. Кому, как не тебе, этим заниматься. Садись в машину. Мы едем следом. Не заставляй меня повторять. Шерлок, словно очнувшись, круто развернулся и быстрым шагом направился к джипу. — Так-то лучше, — почти про себя отозвался Майкрофт, садясь на заднее сидение вместе с братом.

***

Джону казалось, что еще пять минут, и он замерзнет насмерть. Ледяной ветер ерошил волосы, неприятно щекотал шею, колол щеки. Дышалось тоже неважно. Будто он куда-то долго и безостановочно бежал по высоким сугробам. Было такое ощущение, что чертов снег залепил горло, нос и легкие. И внутри тоже все было холодным — неужели пурга хозяйничала уже и там? Голова кружилась, от пронзительного белого цвета болели глаза. Остается лишь закрыть их, потому как, куда ни посмотри, везде снег. Даже деревья казались слепленными изо льда. Красивые, но мертвые ледяные скульптуры, на ветки которых с каждой минутой налипало все больше и больше снежинок. Похоже, буран выдул даже те немногие, медленные, липкие мысли из головы доктора. Но как же так? Ведь снег растаял так давно. До зимы еще несколько месяцев. Не один, не два и даже не три. Снег же растаял еще в начале марта. А теперь он начал таять и тут. Прямо на руках Джона. Даже не долетая до рук. Ветер стих столь резко и внезапно, словно его и вовсе не было. Легкие отпустило, и доктор выкашлял остатки снега из горла. Дышать стало так легко, так просто. По телу разлилось тепло. Джон даже и не понял, откуда оно взялось, да он и не хотел понимать. Он слишком устал. А теперь, когда вокруг него растаял снег и лед, теперь, когда он, наконец, согрелся, думать и вовсе не хотелось. Все хорошо. Хорошо.

***

Мерный писк кардиографа, глухой тихий гул дорожного движения, шорох простыни, когда рука Джона рефлекторно дернулась на ней. Звуки ворвались в уши, наполнили все закоулки сознания привычной фоновой информацией. И тут доктор окончательно проснулся. Утро. И никакого снега. Правильно. Сентябрь же. А что это было? Смерть? Конец света? Ни то, ни другое. Джон лежал на спине, а поверх больничного одеяла он был укрыт таким знакомым темно-серым — почти черным — пальто. И с одного бока ему было намного теплей, чем с другого. Доктор неловко и медленно — словно в замедленной съемке — приподнял голову и повернул ее в сторону источника тепла. В непосредственной близости от Джона… даже нет, не так… согнувшись чуть ли не в три погибели на жестком стуле и, насколько возможно, прижавшись к его правому боку, спал Шерлок, Шерлок, закинувший руку на грудь своему доктору, глубоко и беззвучно дышавший рядом Шерлок. Вот почему снег растаял. Вот почему вдруг стало так тепло и спокойно. Джону даже и не нужно было открывать глаза, чтобы его проснувшийся мозг соорудил такой простой и нехитрый вывод. Он узнал бы детектива, даже если бы оглох, ослеп и потерял осязание. Так не хотел доктор будить сыщика, а тело требовало хоть какого-то движения. Хотелось пошевелить руками и ногами, хотелось удостовериться, что мир — нормальный привычный мир — вновь сошелся вокруг него. Джон шевельнул рукой и слегка поерзал. Вроде бы едва-едва, однако детектив порывисто дернулся и распахнул глаза. — Прости. Я не хотел тебя будить, — с виноватой улыбкой пробормотал доктор, — хотелось убедиться, что руки-ноги на месте. — Разумеется, на месте. Где бы им еще быть! — подавив зевок, твердо уверил Шерлок. — Ты как? Выглядишь лучше. — И чувствую себя тоже. Только вот голова какая-то мутная и тяжелая. Но ничего не болит. Господи, Шерлок, ты не представляешь, как хорошо, когда ничего не болит! — Отчего же. Представляю, — хмыкнул детектив, — а голова — это остаточное действие наркоза. Пройдет. — Наркоза? — удивленно протянул Джон, — вообще-то я раньше намного дольше отходил от наркоза. — Тебе его что, как прививки, делали? Ты и сейчас почти полдня проспал, просыпаясь всего на несколько минут. — Я не помню. Даже не помню, как меня будили в операционной, — доктор озадаченно потер пальцами переносицу. Пальцы послушно выполнили то, чего от них хотел мозг. Уже хорошо. — Совершенно ненужное знание. Главное, что сейчас все нормально. Нормально же? — Шерлок устремил выжидательный взгляд на Джона. — Да, нормально. Все хорошо. Я… я даже не знаю, как тебя благодарить, — не отводя серьезного взгляда от детектива, мягко сказал бывший военврач. — Не за что тут благодарить, — категорично ответил сыщик, — и не перебивай! Я сказал, не за что. Мне что, нужно было бросить тебя там? Тогда какой прок от моего разума, если бы я не смог спасти… тебя?! Не оскорбляй меня такими глупостями. — Прости, я не хотел. Но все равно, спасибо тебе, Шерлок, — улыбнулся Джон. И, видит бог, для Великого Детектива эта слабая, но такая искренняя и добрая улыбка значила больше, чем тысячи вербальных и поэтому бессмысленных «спасибо». — А это все материалы по делу Теней? — внезапно посерьезнев, спросил доктор, взглядом показывая на разбросанную по столу кипу бумаг. Сыщик быстро обернулся. А беспорядок-то почти как дома. Полупустые папки с документами, валяющиеся на подоконнике, стол в хаотичном порядке («в хаотичном» — для Джона, «в порядке» — для Шерлока) завален небольшой горкой бумаг всех цветов и оттенков — от голубых справок из медицинских учреждений до бледно-оранжевых — видимо, из какого-то учебного заведения, а помимо всего прочего — отчетами, таблицами, формулами, набитыми на безликих и бесцветных то ли военных, то ли правительственных бланках. — Да, они самые. Блестящая дедукция, — лениво отозвался Шерлок. — Что там было? Откуда взялась вся эта чертовщина? Я серьезно, — глубоко вздохнув и сразу нахмурившись, задал очередной вопрос Джон. Конечно же, эта тема его интересовала и, что уж скрывать, все еще беспокоила. Он решил, что расскажет о своем «путешествии» в эфемерное обиталище Теней Шерлоку, разумеется, расскажет, но дома. Интересно, поверит ли Гений — или же сочтет его рассказ играми разума, подвергшегося кислородному голоданию, небывалому стрессу и болевому шоку? Доктор тряхнул забинтованной головой: нет, кто-кто, а Шерлок поверит. Даже и сомневаться не нужно. Все то недолгое время, что Джон провел в раздумьях, размышляя о дилемме, которая, по сути, ею и не являлась, детектив буравил его пристальным взглядом. Кусочки нехитрой мозаики сложились в одно мгновение, но Шерлок хотел, чтобы его… его кто?... друг? близкий и дорогой человек? его доктор? — все вместе, его Джон рассказал все сам и тогда, когда будет к этому готов. — Ты действительно хочешь это знать? — О чем ты?! Еще как хочу! Меня это дело тоже немало коснулось! Я хочу узнать, что там, зачем и к чему, а потом забыть и жить дальше. А получится ли забыть? Выйдет ли стереть из памяти произошедшие события? Стереть те лица? Стереть ту боль? Удалить воспоминания об ужасе? Или они выльются в новые искривленные и невозможные в своем отрыве от привычной реальности кошмары? Джон вздохнул, откинулся на подушки и прикрыл глаза. Он еще не совсем пришел в себя после наркоза, и его вновь стало клонить в сон. — Получится. Вместе у нас, пожалуй, выйдет, — донесся до доктора тихий, но не оставляющий никаких сомнений в своей правоте голос Шерлока. — Хорошо, — сонно пробормотал пока еще обладатель багажа ненужных и давящих воспоминаний. — Ты спи, а завтра будет вам лекция. Еще Майкрофт приедет, и Лестрейд обещал проведать. Вот и воспользуюсь случаем. Крайне не хочется повторять одно и то же. — Утомительно и неэффективно, да, я знаю, — слегка кивнул головой Джон, окончательно погружаясь целительный в сон.

***

На следующее утро доктор уже чувствовал себя намного лучше. Зрение больше не плыло, голова прояснилась и, что самое главное, — не болела. Сразу же после девяти в палату Джона вошел его лечащий врач и детально объяснил, какие именно манипуляции он и его коллеги произвели, дабы вытащить доктора с того света. Шерлок домой, разумеется, так и не съездил, и теперь сидел на стуле в углу, с непередаваемым отвращением на лице попивая больничный кофе. Он не особенно вслушивался в монолог врача, слова «люмбальная пункция», «внутричерепная гипертензия», «переизбыток ликвора» звучали словно на каком-то иностранном языке. Тем более что именно этот врач, доктор-как-там-его-а-черт-с-ним-неважно, уже доступным языком все разъяснил интересующемуся детективу сразу же после операции.

***

— Мистер Холмс, мы сделали все, что в наших силах, все будет в порядке. У доктора Ватсона было необычайно высокое внутричерепное давление. Отсюда головная боль и тошнота, судороги, а также ряд неврологических симптомов — слабость, онемение, проблемы со зрением. Мы даже опасались, что оно может привести к необратимым последствиям — повреждению головного мозга. Но все обошлось. Мы сделали люмбальную пункцию — просверлили череп и установили специальный катетер в желудочек мозга. Звучит, конечно, страшней, чем есть на самом деле. Скоро мы переведем его из реанимации в палату интенсивной терапии, и вы сможете его навестить. В течение нескольких дней мы будем отслеживать его неврологические и жизненные показатели: температуру, пульс, артериальное давление, а также частоту дыхания. Но, повторяю, операция прошла более чем успешно, и опасений за жизнь больше не наблюдается. Шерлок молча — что совсем на него не похоже — выслушал врача, имени которого великий мозг даже не удосужился вписать в необъятные просторы «жесткого диска», и лишь кивнул. Главное — Джон жив и его жизни ничего не угрожает. А голова, что голова, она заживет.

***

Майкофт приехал точно в оговоренное время. Ни минутой раньше, но и ни минутой позже. Такое ощущение, что стрелки на огромном циферблате Биг Бена тоже подстраивались под него. Одето Британское Правительство было, как всегда, безупречно, лишь некоторая бледность лица говорила о том, что спать старшему Холмсу пришлось совсем мало. Если он вообще спал. За то время, что Джон отходил от наркоза, а потом восстанавливал силы, забывшись глубоким сном, Майкрофт предоставил брату все документы на человека, чье настоящее имя для криминальной истории вовсе и неважно, которые смог получить в столь короткое время. — Джон, как вы себя чувствуете? Слышал, что операция прошла успешно, и вы идете на поправку. — Спасибо, мистер Холмс… — Майкрофт. — Спасибо, Майкрофт, — сглотнув, пробормотал доктор, — мне действительно намного лучше. И я должен поблагодарить вас за всю оказанную вами помощь. — Джон… я бы хотел принести вам свои извинения. Наша последняя встреча была несколько недружелюбной и даже жесткой. Я сожалею. Я был неправ. — Разумеется, неправ, — встрял Шерлок. — Не перебивай, — мягко одернул детектива доктор и, вновь обратив взгляд на Майкрофта, продолжил: — Не стоит извиняться, — покачал головой Джон, — вы переживаете за брата, и ваше волнение было вполне обосновано. Вы сами видели, что со мной творилось. — И тем не менее. — Шерлок рассказал мне про маячок, вшитый в мою рубашку и забытый. Если бы не вы — я был бы уже… хуже, чем мертв. К тому же, наверное, я оказался не столь выносливым, вон даже еще и встать не могу. — Мы все сильные, когда этого от нас требуют обстоятельства. Джон, вы необычайно мужественный человек. А сейчас у вас психологический и физический спад, что вполне нормально и естественно. Шерлок, мы еще кого-то ждем, как я понимаю. Надеюсь, инспектор не заставит нас прождать слишком долго. — Простите, мистер Холмс. Нет, не заставит, — откликнулся подоспевший запыхавшийся Лестрейд, — дорогу перекрыли, и пришлось ехать в объезд. Но вот он я. — Славно. Это славно, — холодно отметил Майкрофт, усаживаясь на стул. Джон уже в который раз выслушал вопросы о том, как он, сколько его продержат в больнице, останется ли шрам на голове. Он был благодарен Лестрейду за то, что тот, рискуя погонами, да и жизнью тоже, спас его тем злополучным вечером. — Итак, я могу начать? — оживился доселе притихший детектив. — Разумеется, брат. — Итак. Леонард Крайтон некогда был врачом, что называется, от бога. Один из самых молодых выпускников Университета Эдинбурга. Ходили слухи, что он переплюнул всех маститых преподавателей уже на втором году обучения. После выпуска вел активную лечебную практику и научную деятельность. Именно она в конечном счете и подтолкнула его на те эксперименты, в результате которых свет увидел Теней. Он досконально изучил все вирусы наиболее серьезных болезней, способных, что называется, «выкосить» целые города. Но особую одержимость в нем родила «Черная Смерть». — Чума, — прошептал Джон. — Именно. Отсюда и костюм лекаря, и маска-клюв. Научное сообщество отвергало его работы одну за другой. Возможно, зависть не давала им признать того факта, что какой-то юнец так легко смог обойти их, корифеев с многолетним опытом. В связи с этим у Леонарда — или мне следует называть его Архитектором? — развилась болезненная мания доказать всему миру свое превосходство, продемонстрировать всю мощь таланта. Его семья тоже стала его бояться. И, надо сказать, не напрасно. Мания переросла в паранойю, которая, в свою очередь, усугубилась не совсем мирной обстановкой в доме: родители, верней, отец прознал о том, что старший сын ставит эксперименты на младшем — а у мальчиков была достаточно существенная разница в возрасте — 18 лет. Видя, что младший сын буквально тает на глазах, отец твердо решил положить конец экспериментам старшего. Он даже собирался выгнать того из дома, предварительно лишив наследства, чтобы Леонард не смог продолжать работу. По всей видимости, этот поступок окончательно освободил демона, доселе скрывающегося внутри Крайтона-среднего. Его опыты стали все более жестокими, он уже почти не беспокоился о последствиях, ему нужно было закончить труд, который стал бы венцом силы его интеллекта, таланта и амбиций. Однажды отец поднялся в комнату младшего сына, чтобы пожелать тому спокойной ночи. Открыв дверь, он увидел посеревшее от боли и страха лицо мальчика, которому старший в тот момент вводил какое-то вещество — я не нашел в полицейском рапорте тех дней его описание и даже намеков на то, что бы это могло быть, но уверен, что впоследствии Архитектор скрестил антитела из крови своей первой жертвы — брата — со своими собственными. Отчасти поэтому он и носил маску. Внутри ее «клюва» было вещество, делавшее его резистентным к Туману, отягощенному Тенями. Так что Архитектором-повелителем его, по сути, делала именно эта маска. Отец, не ожидавший такой картины, на несколько секунд растерялся, и эти минуты промедления оказались для него фатальными. Леонард выстрелил ему в грудь и скрылся. К моменту приезда полиции оба человека уже были мертвы. — Шерлок, это ужасно. Я прочел пару последних страниц отчета. И эта драма не выходит у меня из головы. Тот мужчина, отец, он был учителем литературы в одной из средних школ — я покопался в Интернете. И да, Шерлок, я позаимствовал твой ноутбук, не все же только тебе моим пользоваться. Все отзывались о нем как о прекрасном человеке. Он, верно, хотел бы прожить отмеренный ему срок и умереть в своей спальне, окруженным родными… Но его путь оборвался этажом выше, в детской. Шерлок, ему было всего пятьдесят два года, и в последние секунды жизни он сжимал холодную руку своего мертвого сына. Это чудовищная трагедия. Иногда знания и талант, если они отягощены гордыней, больными амбициями и природной жестокостью, стирают в человеке все то, что и делает его человеком. Джона слегка трясло. Похоже, он принял прочитанное слишком близко к сердцу. Впрочем, как обычно. И пока он говорил, его печальный взгляд был прикован к окну. Закончив, доктор тяжело вздохнул и повернул голову к Шерлоку, предоставляя детективу право слова. — Полиция так и не нашла убийцу, а Леонард получил все состояние. Его мать была очень богатой женщиной, а отец попросту не успел переделать завещание. Все деньги Архитектор пустил на свои эксперименты. Он купил особняк, в катакомбах которого мы обнаружили его лабораторию Теней. — Его ассистенты и персонал жили в постоянном страхе за свои семьи, за своих детей, — подал голос Майкрофт, — их даже, по сути, и не в чем обвинить. Архитектор предусмотрел все. Страх — очень мощный и действенный стимул для молчания. Но теперь несостоявшийся Монарх Теней мертв, и город вновь может вздохнуть свободно. — Ну вот и все, — глубокомысленно заключил Шерлок. — А теперь, Джон, вам нужно отдыхать и поправляться, а мне необходимо вернуться к работе, так же, как и инспектору Лестрейду. В ближайшие несколько дней у нас будет очень много дел. — Да, да, конечно, — проговорил Грег, поднимаясь со стула, — бумажной волокиты действительно будет море, но я даже ей рад. Джон, я еще обязательно загляну. Мистер Холмс. Шерлок. Попрощавшись, инспектор отбыл в Скотленд Ярд, а через минуту из палаты вышел и Майкрофт. — Джон, в следующий раз рассказывай мне все с самого начала. Я едва… едва успел. Слова давались детективу с превеликим трудом. Он бы хотел сказать, как испугался — да, великий Шерлок Холмс испугался (второй раз в жизни), с какой скоростью работал его мозг, чтобы решить эту задачу, как это дело помирило его с братом, как он, наконец, осознал, насколько дорог ему Джон. Но когда доктор поднял на него взгляд серо-голубых глаз, в которых явственно читались и благодарность, и признательность, и нежность, и любовь одновременно, язык сыщика словно прирос к небу. Джон без малейшего напряжения все это уже прочитал в глазах Шерлока, к чему слова? И только теперь настало такое долгожданное облегчение. Все стало просто и понятно. И еще очень-очень тепло. Как будто души, знавшие друг друга еще с незапамятных времен, только что обрели память.