Это будет то, что ты, наверно, ненавидеть будешь

Часы давно перешагнули за полночь, когда я вошёл в гостиную. Было тихо и безлюдно, только Тео сидел в кресле перед камином. Я подошёл и сел в кресло рядом. Я откинулся на спинку мягкого кресла, позволив телу расслабиться. Тео не шевельнулся. - Либо ты завис, либо ты умер – одно из двух, - пошутил я. Нотт улыбнулся. - Который час? - Где час ночи, - ответил я, - хотя, я думал, что это я тебя спрошу об этом в растерянности, а ты ответишь, но, как видишь, жизнь штука весёлая. - Бред, - посмеиваясь, шёпотом сказал Нотт. - Не то слово, - согласился с ним я. Я улыбался. Мантия, которую я одел, уже не пахла сгущёнкой. Её перебил запах моего одеколона... или я уже привык к нему. Резко захотелось спросить Нотта, чем я пахну... - А чего тебе не спиться, Нотт? – быстро спросил я. Теодор промолчал. Я в недоумении смотрел на паренька, ждав ответа. Теодор всё же удостоил меня взглядом и рассмеялся. - Знаешь, на кого ты сейчас похож, Блейз? - На сексуального аполлона? - На тупого осла, Блейз. Вот гад. Я рассмеялся. Я тяжело встал и спросил: - Идёшь спать? Нотт покачал головой. Пожав плечами, я направился в спальню. И что это на него нашло?.. По мере приближения к спальне, раздавались восторженные женские стоны и редкие мужские охи. А Гойл, оказывается, тот ещё парень... С широкой улыбкой я открыл дверь, и... я теперь понял, почему Тео предпочёл выйти их мужской спальни. Нет, я бы предпочёл вообще не заходить сюда этой ночью. На моей кровати лежала обнажённая Дафна. Она блестела от пота, глаза её был закрыты, а губы всё ещё тихо стонали. А на дней – как вы думаете? – навис Малфой. Обнажённый, вспотевший, Малфой проводил пальцами по бугристым тёмным соскам. От этого Дафна ещё громче стонала. Тут Малфой повернулся. Его глаза буквально светились от похоти и блаженства. Его мгновенно натянувшееся улыбка оповестила о том, что он добился, чего он хотел. - Не того я гадом назвал, - прошептал я. Меня буквально колотило от злости. Нет, злость здесь не причём... Обида. Обида, что Малфой снова присвоил себе то, что было моим. Я хотел подойти, взять обладателя этих блондинистых волосы и со всей силой превратить его в кровавое месиво. А Гринграсс... я не бью женщин. И всё же, я сдержался. И это было удивительно! Я... просто вспомнил, как Грейнджер плачет... Но почему? О симпатии к ней у меня и речи быть не может! И это не самовнушение! Я подошёл, взял свою подушку, которая валялась на полу. Подошёл к тумбочке, достал огненное виски. Дафна повернула голову, заметила меня, в ужасе посмотрела на меня и что-то тихо и быстро забормотала. Драко в этот момент всадил в неё свою «ёлку» по самую «звёздочку». Дафна всё же негромко вскрикнула. Я презрительно на неё посмотрел и с отвращением улыбнулся. С бутылкой и подушкой, я пошёл обратно в гостиную. Теодор уже перебрался на длинный диван. Рука послужила ему подушкой. Он свернулся в клубочек и тихо посапывал. Я поставил подушку рядом. Я встал и начал озираться: мне срочно надо было найти бокал. О, Мерлин услышал меня. Я подошёл к столику, взял бокал, которого поставили туда. Я хорошенько протёр его и сел обратно на диван. Я открыл бутылку огненного пойла, наполнил бокал до краёв, и, прежде чем выпить, я тихо спросил у Тео: - Эй, Нотт, чем я пахну? Тео слегка поёрзал и хрипло ответил: - Сгущёнкой. И снова заснул. Я довольно улыбнулся. - За твоё здоровье, друг. – И залпом выпил стакан. - Вставай, Блейз! Я проснулся от сильного толчка ногой в бок. Я с трудом открыл глаза, В глаза сразу же ударил яркий свет, а в середине сие света была фигура. - Мерлин? – хрипло спросил я, пытаясь закрыться рукой от яркого света. - Ты чё, Забини? Не уж-то разум вконец потерял? Ой, горе, нам, горе... Я еле сел и уставился на Панси. Она была зла. - Ты чего орёшь так, дура ты моя ненаглядная? – осипшим голосом сказал я. - Я тут вхожу себе спокойно, гляжу – а вы здесь так хорошо устроились! – сказала Панси, видно, пропустив мои слова мимо ушей. - Что ты мелишь... Но я не договорил, я просто огляделся – рядом с диваном были две бутылки виски, подушка далеко, Нотт спал... и, похоже, упругая задница его послужила мне подушкой. Глядя на его задницу, я сказал: - Её мечтали получить сотни... ну почему именно я? - Какая ирония, - с кислой миной сказала Паркинсон. – Не бойся, ничего у вас не было. - С чего такая уверенность? - Да потому что вы оба в одежде, вот и всё! А после секса вы всегда голые! - Зато ты всегда нет... - Что ты там проскрежетал? Я представил Панси в гневе и решил промолчать. - Интересно, где бокал... Я провёл рукой по волосам, и сразу же острая боль пронзила мою руку. Я посмотрел на неё и чуть ли не шарахнулся: она была вся в крови. - Это что ещё за блядство? – сказал я. - А это я не знаю, но подозреваю. - И откуда это? - Здесь осколки. Видно, будучи пьяным, ты сжал бокал в своей руке. - Но я этого не помню, - растерянно сказал я. - Ну и не удивительно, Блейз. Ты часто не помнишь, - с усмешкой сказала она. Она уже вставала и хотела уходить из гостиной, как она остановилась в проёме и сказала: - Тебе бы стоило сходить в медпункт. И тогда ты был бесподобен, Блейз... - Не было той ночи, Паркинсон!! Панси конечно сексуальна, но при мысли, что я её трахаю уже мурашки бегут по коже. Я посмотрел на спящего Нотта. Мне стало дьявольски смешно. Я громко рассмеялся, посмотрел на свою здоровую руку и со всей силой хлопнул Тео по заднице. Тот вздрогнул и резко встал. Я огляделся и увидел маленькую второкурсницу с учебниками в руках, которая очень странно посмотрела... - Оуч! – возмущено сказал я. Мадам Помфри уже вытащила осколки из моей руки. Сейчас, она промывала спиртом. - Терпи! – строго сказала она. Дверь больничного крыла открылась, и вошли Уизли и Поттер. У Уизли был рассечён лоб. - О, ну что ещё? – устало, спросила женщина. Гриффиндорцы презрительно посмотрели на меня и промолчали. Идиоты... Мадам Помфри взмахнула палочкой и по моей руке, словно пробежались тысячи маленьких паучков. Было неприятно. Помфри подошла к представителям красного знамя, что-то им сказала. Уизли лёг на больничную койку, Поттер сел рядом. Мадам Помфри немного повозилась с рыжим, велела ему лежать и ушла себе к себе в подсобку. Смешно было наблюдать за гриффиндорцами, которые говорили шёпотом и думали, что я их не слышу. Глупцы. Я даже фыркнул. Поттер с Уизли с отвращением посмотрел на меня. - Чего фыркаешь, Забини? - Тебя соблазнить пытаюсь, - подытожил я. - Очень надо, - хмыкнул Уизли. - Идиот, это была ирония! – нервно сказал я. - Пошёл ты, - сказал Поттер. - А вы, гриффиндорцы, оказывается, мастера своего дела. Что не скажешь, так вы находите, что ответить! – с деланным восхищением сказал я. - Знаешь, кто ты, Забини? – начал было Поттер, но я его прервал: -О, я наверно самый сексуальный парень, которого ты когда-либо ты видел, и ты дрочишь на меня по ночам? Тут мадам Помфри резко зашла и сказала, что если мы сейчас не заткнёмся, то она заставит нас выпить бочку раздавленных червяков. Уизли скривился от отвращения. Балбес! Ну как можно быть до такой степени тупым? Мадам Помфри вышла и в лазарете воцарилась тишина. Я отвернулся от них к окну. Сильный дождь. Ветер. Привычная погода для осени. - Как думаешь, Гермиона заметила? – шёпотом спросил Уизли. - Нет, Рон, - ласково сказал Поттер. Меня передёрнуло от отвращения. – Она не видела этого. Кстати, мне наверно поздравить вас нужно? - Гарри! – смущенно сказал Уизли. – Может, она согласилась, только чтобы не обидеть меня? - Рон, ну ты же знаешь Гермиону. Если бы она не испытывала к тебе чувств, она бы не согласилась, - утешал рыжего шрамоголовый. Я всё ещё смотрел в окно. Ни единый мускул не дрогнул на моём лице. Только сильное желание снова сжать бокал в руках и почувствовать боль, которую я не чувствовал, будучи сильно выпившем. Но я лишь сжал покалеченную руку. Боль должна была пронзить мою руку... но я её не почувствовал. Либо я теперь настолько бесчувственен, что даже боли не чувствую. Либо чувства перешли ту самую грань, чувства настолько наполнили меня, что я теперь даже бешеной боли не ощущаю. Так что же мне сделать, чтобы я снова ощущал боль? Почему я ничего не сделал Малфою, когда его увидел в моей пастели с Дафной, лишь вспомнив, как грязнокровка плачет? Почему у меня такая реакция пошла, когда я услышал разговор Уизли и Поттера? Почему? Мне Грейнджер не нравится! Не капли!! Она не стоит меня. Не стоит ни единой своей грязной крови. Но почему меня тогда пленит её запах и одновременно тошнит только при одном взгляде на неё? Я спокоен. Мне просто следует помнить, ради чего я пытаюсь сблизиться с Малфоем. Не надо это забывать. А чувства всегда должны быть на втором плане. Да.