Это будет то, что ты, наверно, ненавидеть будешь

Раньше пустоту в душе заполняли алкогольный напиток или секс. Но сейчас не было, ни того, ни другого. Меня просто уже тошнило от виски. Я даже представить себе не могу: меня тошнит от виски. Может Панси всё же отравила меня тем виски? На следующий день после драки с Малфоем моё лицо приобрело фиолетовый оттенок, оно было распухшим, а на верхней губе наверняка останется шрам. Я уверен. Синяки, глубокая царапина – это уже не считается. Самое главное, что я обошёлся без мадам Помфри. Зато не обошлось без Панси. Я хотел тихо пробраться в гостиную, чтобы никто не увидел, но по пути туда я встретил Панси. Она, ничего не спрашивая, помогла мне более-менее (если это вообще возможно) привести себя в порядок к завтрашнему дню. Хотя мне как-то насрать, честно. Я вкратце рассказал Панси, как я подрался с Малфоем и как поставил с Дафной все точки над «i». К счастью, Паркинсон только кивала и не задавала лишних вопросов. Почему я рассказал Панси о Дафне? Да потому что Панси – единственный, кто остался со мной. Надо её хоть изредка вводить в курс дела, хотя бы из благодарности. А я был ей очень признателен и благодарен за это. Утром был сильный дождь, первый день октября. На первом уроке было до ужаса скучно. Я сидел с Панс на последней парте, а Малфой и Нотт на первой. Часто Малфой что-то говорил Нотту, а тот, в свою очередь, хмуро смотрел на него, иногда покачивая головой. Как же мне знаком это взгляд! Скорее всего, Малфой придумал очередную «супер-идею» и жаждет поделиться ею с Тео, но ему всё это кажется ненормальным, и он отказывается от участия и тогда... Малфой предлагал мне, а я соглашался, и мы с остервенением приступали к делу. В такие моменты мне хотелось вернуть прошлое, снова окунуться в эту непрерывную цепочку: Малфой-виски-девочки, Малфой-виски-девочки... Но нет. Закончился первый урок, потом начался второй, затем третий... День прошёл очень скучно, медленно. Сегодня у Малфоя была тренировка по квиддичу. Дождь кончился, а мне хотелось на свободу. Сидеть в окружении поддавленной Панси, в молчании занимаясь уроками – не по мне это. Хотя в эту минуту я ничем не отличался от неё. Разве, что только она предпочитала уйти с головой в работу в отличие от меня. Я предпочитал урокам бокал виски. Уж простите. Тишина, которая буквально давила на барабанные перепонки, гладь озера, на поле крики, ругань и удары бит по бладжеру – идеальное сочетание. Я смотрел на тихую гладь воды, которая зеркально отражала быстро темневшее небо и первую звезду. Я глубоко вздохнул. - Привет, - робко прозвучало в тишине. Я обернулся: Грейнджер. Она была одета в светлую водолазку, тёмные джинсы, а на шею легко одела золотисто-красный шарф. Будто бы лишний раз подчеркнуть на каком факультете она находится. - Не поздновато ли для тебя, Грейнджер? – усмехнулся я и снова посмотрел на гладь озера. Грязнокровка подошла ко мне и тоже начала смотреть на озеро. Когда наши плечи соприкоснулись, она отодвинулась от меня. Я снова усмехнулся. - Да нет, не поздно. Почему тебя так тянет побыть в одиночестве, Забини? – тихо спросила она. - В смысле? - Я часто вижу тебя одним, без Малфоя и Нотта. Между вами что-то случилось? – нахмурившись, спросила Грейнджер. - Грейнджер, а тебе какое дело? Тебе вообще должно быть всё равно, ясно? – грубо сказал я. - Ясно, - спокойно ответила она. - Да, поссорился, - тихо ответил я. Грейнджер кивнула. - Не волнуйся, всё уладится. - Грейнджер, давай без этих твоих гриффиндорских замашек по поводу «миру мир», а? Пора давно понять, что жизнь – это не только фисташковое мороженое и вечная улыбка, - жёстко сказал я. - Каждый видит то, что хочет увидеть, - улыбнувшись, сказала Грейнджер, а я фыркнул. - Не тебе судить других, грязнокровка. - То же самое могу сказать и о тебе, Пожиратель, - последнее она сказала очень тихо. Я отреагировал немедленно: буквально впился в неё взглядом, испепеляя. - Ничего не зная, не надо ничего говорить, Грейнджер, - с холодной яростью сказал я. – Ты ничего не знаешь, абсолютно, Грейнджер! Извинись, сейчас же! - А ты думаешь, что мне приятно вечно выслушивать ваши оскорбления в мою сторону.... - Заткнись, Грейнджер. Ты меня бесишь. Мы постояли ещё немного, прежде чем я сказал: - Грейнджер, слушай. Давай забудем всё и начнём всё сначала. Она удивлённо на меня посмотрела и не менее удивлённым голосом сказала: - Что, прости? - Грейнджер, не беси, - раздражённо сказал я. Срочно требовался бокал огневиски. – Давай начнём всё сначала. Ну, в смысле друзья и прочая дребедень... - Ты это серьёзно, Забини? – недоверчиво спросила Грейнджер. Я раздражено кивнул. – И что это за план ты замышляешь? План-то есть, да не твоего ума дела, Грейнджер. - Да нет никакого плана, Грейнджер! Я за дружбу между факультетами. - Да что ты говоришь? – Грейнджер иронично подняла одну бровь вверх. - Хорошо, твоё дело, я попытался... - Вот не надо делать из себя святого, Блейз. Ладно, я согласна, - улыбнувшись, сказала Грейнджер, но глаза все, же внимательно и выжидающе смотрели на меня. - Круто, - сказал я. – А почему ты сюда пришла без Поттера и Уизли? - Как бы то странно это не звучало, - улыбалась Гермиона, - но иногда нам нужно отдохнуть друг от друга. - Тебе и Уизли? - Нам всем, – просто ответила Грейнджер. – Всем когда-то нужно отдохнуть друг от друга. Иначе всё будет накапливаться, со временем самые не значимые вещи будут бесить друг в друге. И в итоге ссорятся из-за какой-то мелочи на долгое время, пытаясь насолить друг другу, как бы вас не влекло друг к другу, а окружающие не понимают, так? Я промолчал. Грязнокровка абсолютно права: если во всём разобраться, именно и это стало причиной моего раздора с Малфоем. Но меня не только влекло к нему, меня ещё и отталкивало от него одновременно. - Хватит поучающей беседы, Грейнджер, - холодно сказал я. Грейнджер пожала плечами. - А кто ж тебя так красиво разукрасил? - Забудь, Грейнджер. Грязнокровка улыбнулась. Мы постояли ещё немного, а потом разошлись: сначала она, потом я. * * * Последний мой удар впечатался этому парню с приятным хрустом. Я сломал ему нос. Я поднялся, тяжело дыша, и посмотрел на парня, который так яростно нарывался указать, что я – ничтожество. Этот ублюдок ещё и драться не умеет. Куда же он тогда лезет? Я был в коридоре Хогвартса, была перемена и вокруг нас столпилась толпа учеников, ждавших урока, среди них – Грейнджер, Уизли и Поттер. Я очень метко отметил, что пальцы Уизли неловко лежат на талии Грейнджер. Избитый был с Рейвенкло, был на курс младше меня, но гораздо выше и шире. Вначале я ещё смог стерпеть его нелепые издёвки, но когда речь пошла про Панси и то, что я ничтожество... этот парень сам виноват, он сам нарывался. К тому же он первый начал эту ёбанную в сосок потасовку. Кто-то пытался нам разъединить, но в конце всех охватил необъятный азарт, а это всегда меня подбадривало. Я поднялся на ноги победителем. Но разве можно назвать это – победой? Этот мудак смог еле-еле ударить меня по виску, как я резко перехватил его удар, повалил его и начал беспощадно избивать его. Я чудовище... Нет. Я не убиваю, значит – я не чудовище. Но разве стать чудовищем нужно только убить? Нет, стать чудовищем – это получать удовольствие от струящейся крови у тебя по пальцам, от хруста человеческих рёбер у тебя под ногами, от того, как скручиваются от боли люди, от причинённых тобой ударов... Да, я – чудовище. По плечу хлопали гриффиндорцы (только при мысли от этого мне становилось тошно), но главное было не это... Самое отвратительное было то, что Грейнджер сейчас видело всё это – как я нарочито причиняю боль человеку. Во взгляде тёмных шоколадных глаз была... неприязнь. Она с Поттером и Уизли облокотились на подоконник, а в окно било яркое тёплое солнце. Из-за лучей солнца макушка Грейнджер отдавала тёмно-рыжим оттенком. - Забини!! Я резко обернулся. Ко мне надвигалась грозная профессор МакГонагалл. Она остановилась и ахнула, увидев всё того парня, которого я избил, доказав себе в очередной раз, что я – чудовище. - Это что ещё за безобразие, мистер Забини?! – Минерва сжала и без того тонкие губы в одну полоску. - Профессор...- только и смог я вымолвить. Позади Минервы подошли Малфой и Нотт. Тео смотрел куда угодно – но только не на меня. Малфой наоборот, желал словить мой взгляд, подло улыбаясь. Это в малфоеском репертуаре: не пачкать руки, заставлять кого-то другого сделать грязное дело. - Забини! – продолжала тем временем МакГонагалл. – Минус сто очков Слизерину, два месяца отработки, я сообщу декану твоего факультета, директору.... - Профессор, Блейз не виноват! – чётко и громко произнесла Грейнджер. Все удивлённо посмотрели на неё. - Кгхм, - нахмурилась Минерва, - мисс Грейнджер, а вы уверены в том, что вы сейчас говорите?.. - Да, профессор, целиком и полностью, - твёрдо ответила Грейнджер. – Этот человек, - она кивнула на рейвенкловца, - сначала начал докучать... Докучать? -...Забини фразами, касающихся его личности и личности его близких друзей, а потом... - Гермиона, что ты делаешь? – тихо спросил Уизли. -...начал эту потасовку, так что это целиком и полностью вина этого рейвенкловца, - с достоинством, подняв немножко вверх голову, закончила свою тираду Грейнджер. - Что ж, ладно, - медленно произнесла Минерва, сильно кивая. Она перевела взгляд на меня и сказала: - Но вашему декану, Забини, я все, же сообщу. Я довольно кивнул. А Грейнджер неплохо справилась. Тео с нескрываемым удивлением смотрел на Грейнджер, а Малфой с ненавистью переводил взгляд с меня на Грейнджер и обратно. Ха, 1:0 в мою пользу, Малфой. - Давай, поднимайся, Руперт, - сказала профессор в жалких попытках поднять громилу. – Финниган, Томас, а ну помогите мне, живо! Через пару минут МакГонагалл унесла Руперта и в коридоре воцарилась гробовая тишина. Все с жутким удивлением смотрели на Грейнджер, а она, в свою очередь, выжидающе смотрела на меня. Я нагнулся, поднял сумку с пола, перекинул её через плечо и снова посмотрел на Грейнджер: из-за лучей солнца она была в неком ореоле света. - Спасибо, - одними губами произнёс я, радушно ей улыбаясь. Она кивнула, тепло ответив улыбкой на улыбку. Я хотел пойти в туалет, чтобы умыться. Когда я проходил мимо Малфоя, я сильно толкнул его в плечо. 1:0, мистер Малфой, 1:0...