Это будет то, что ты, наверно, ненавидеть будешь

Уже темнело. На улице дул прохладный ветерок. Поверхность озера зеркально отражала небо, усыпанное звёздами и обвенчанное луной. Пора было идти в Хогвартс, но было так лень. Опять вся эта суета, тишина, никакого веселья. А придется. Я повернулся спиной к озеру и твёрдым шагом зашагал в сторону школу. Но не тут, то было. Ниоткуда ни возьмись, вышли человек пять-шесть, все парни, все до ужаса огромные и страшные. Все неприятно скалились. - Здорово, Забини, - поприветствовал меня один из них, самый большой и уродливый из них. Губы у него были тонкие, сухие и длинные, а нос очень широким. - Здрасти, - поприветствовал я их, весело помахав им рукой. - Нам тут кой чего поручили, - сказал один, с маленькими голубыми глазами, хрустя пальцами. - Ребят, а вы кто ваще? – спросил я. Они все засмеялись. Тот, с длинными губами, перестав улыбаться, сделал пару шагов ко мне на встречу. Теперь нас отделял всего один шаг. От него ужасно несло дешёвым алкоголем и потом. - Чувак, от тебя несёт как от помойного ведра, - скривив нос, сказал я. - Ах ты... Он резко ударил своим мясистым кулаком мне в лицо. Я не успел понять, что произошло, как мгновенно последовал ещё один удар, а потом и ещё. Кто-то ударил меня по ногам, и я упал. Я прикрыл глаза на долю секунды, потом сделал попытку встать, но один из этих ублюдков ударил меня по груди. Я наугад лягнул ногой, кто-то застонал. Кто-то сильно надавил грязным ботинком мне на щёку. - Вот сволочь, гад поганый! Со всех сторон посыпались удары ног и кулаков, а все мои попытки встать или кого-то ударить были разбиты об очередной сильный удар. Рот был полон кровью. Всё резко прекратилось. Я медленно открыл глаза. Лицо здоровяка с длинными губами было очень близко. Он неприятно скалился, а от тошнотворного бакша меня изнутри всё выворачивалось наизнанку. Он крепко взял меня за воротник мантии и чуть приподнял. - Ты больше не разговаривай так с нами, усёк? – сказал он, и его мерзкие дружки начали гоготать. Я плюнул кровью ему на лицо, обнажил кровавые зубы и сказал: - А мне совершенно плевать, что вы мне тут говорите. Я буду говорить что захочу, кому захочу и когда захочу. А ваше мнение, силу, или как вы там её называете, вы можете засунуть себе глубоко в задницу. И больше в таком тоне со мной не разговаривай, усёк? Ибо я тебя Авадой Кедаврой через Круциатус, всё ясно? Снова посыпались удары. По всему телу потекла волна боли. Но мне было так насрать на всё это, честно. Раны всё равно заживут, а боль я привык терпеть с детства. Не страшно. Просто нужно стерпеть, потом всё пройдёт – как учил папа. Как учил Драко. - Протего! Удары снова прекратились. Послышались крики, беготня, и вскоре всё стихло. Я весь сжался, сильно зажмурил глаза. Тело всё ломило, по лицо струилась кровь, а во рту стоял неприятный солёный привкус. Прошло много времени (или нет?), прежде чем к моей щеке прикоснулись тонкие холодные пальчики, а воздухе повис приятный, слабый запах шоколада. - Эй, Блейз, ты как? – прозвучало в тишине, и вьющиеся волосы слегка коснулись кожи, приятно щекотя её. - А как ты думаешь, Грейнджер? – прохрипел я, чувствуя, как по губам течёт горячая кровь. Гриффиндорка легонько провела рукой по моей щеке. Я вздрогнул от её прикосновения, девушка сразу же отдёрнула руку. - Больно? – тихо спросил она. Я слабо ухмыльнулся ей в ответ. Тело снова окатило волной бешеной боли, я тихо заскулил, прикусив губу. Я приоткрыл глаза и встретился взглядом с Грейнджер. Её лицо было неимоверно близко, разделяло нас лишь пару жалких миллиметров. Потом, постепенно, всё начало покрываться тёмной пеленой. Я начал медленно закрывать глаза, стал реже дышать... - Блейз, - ласково сказала Грейнджер и... всхлипнула. – Эй, Блейз, - повторила она и потеребила меня за плечо, но до меня всё доносилось словно издалека. – Я сейчас помогу тебе, Блейз, честно... Блейз... Её холодная ладошка, которая мягко гладила меня по щеке, исчезла. Мне резко захотелось взять её ладонь и положить обратно на мою щеку. Но мне не хватало сил даже открыть глаза, о чём здесь можно вообще говорить... Руки Грейнджер осторожно обхватили мою голову, и она положила себе на колени. Стало немного лучше. Зато стало трудней дышать, и если в начале драки мне было очень жарко, то сейчас, мне становилось очень-очень холодно. - Держись, Блейз, я сейчас, - тихо сказала гриффиндорка, одной рукой поглаживая меня по лбу, другой шаря в кармане. – Нашла! – победно вскрикнула Грейнджер. Её ладонь со лба исчезла. Слышалась какая-то возня, и спустя пару минут горячие обжигающие капли, которые полились на моё лицо, словно прожигали кожу насквозь. Я дёрнулся, но гриффиндорка ухватила меня за плечи, держа, чтобы я не вырвался. - Это поможет тебе, Блейз, - настойчиво сказала она. Лицо всё ещё жгло, но не так сильно. Я больше не проваливался в бездну тьмы. Я стал отчётливо слышать каждый шорох, как и раньше, но тело всё также бешено болело, ныло, и я чувствовал страшную слабость, особенно в ногах. - Что это? – еле произнёс я. - Бадьян, - сказала Грейнджер, и снова положила ладошку мне на щёку, а я... был не против. - Бадьян? Всегда его носишь с собой? На все случаи жизни, что ли? – слабо произнёс я, не открывая глаз. - Нет. Просто Хагрид поранился в лесу, а к мадам Помфри он не хотел обращаться, потому что... – она запнулась. – Вообщем, ему понадобилась моя помощь. - Неужто он снова притащил в Хогвартс какое-то запретное существо? - Уф, заткнись, Забини. Я тебе жизнь спасаю, между прочим. Будь добр, имей хоть каплю уважения. Я слабо улыбнулся. Вдруг я почувствовал острую боль в боке и тихо охнул. - Что случилось?- настороженно спросила девушка. Я покачал головой. Ничего страшного, вот уйдёт она, и пойду я в больничное крыло... - Проклятье, - сквозь зубы сказала Грейнджер. Гриффиндорка аккуратно опустила мою голову со своих тёплых колен на холодную траву. Она коснулась воротника мантии, потом как-то испуганно отдёрнула руку. - Блейз, - осторожно, дрожащим голосом, сказала она, - пожалуйста, сними мантию и рубашку. - Ты совсем слепая, Грейнджер? – еле произнёс я. – Ты не видишь, что я еле разговариваю, а ты хочешь, чтобы я ещё снял с себя одежду. Зачем, кстати? Решила воспользоваться ситуацией, да? Ах, ты, Грейнджер, маленькая... Я закашлялся, и по губам снова потекли капельки крови. В висках была тупая боль, а боль в боку увеличивалась, стала невыносимой. Я тихо застонал от боли, а Грейнджер громко всхлипнула... Она, со слегка подрагивающими руками, дотронулась до воротника и начала рвать мантию на две части. Когда она порвала мою мантию по пояс, она начала быстро расстегивать пуговицы на рубашке. Когда она покончила с рубашкой, она помедлила. Грейнджер снова всхлипнула, потом жгучие капли бадьяна снова коснулись моей кожи на груди. Я сдавленно зарычал, боль была немереной. А потом всё прекратилось. Нет, тело всё ещё болело, как шрам у Поттера, но уже не так сильно. Грейнджер придвинулась ко мне, снова положила мою голову себе на колени, застегнула мне рубашку, укрыла меня моей же мантией. Одной рукой девушка гладила меня по лбу, а другой она положила мне на грудь, на то место, где у людей должно находиться сердце. Но я монстр, сердца у меня нет. - Спасибо тебе, Грейнджер, - хрипло сказал я. Гриффиндорка не ответила. Я слабо приоткрыл глаза. Она смотрела на меня, а в её глазах стояли слёзы. Она моргнула, и пару слезинок скатились по её лицу. Грейнджер убрала руку с моей груди и быстро вытерла их. Потом опять положила ладошку обратно. Гриффиндорка кивнула. - Ты чего плачешь, Грейнджер? – закрыв глаза, спросил я. Вместо ответа, девушка снова громко всхлипнула. - Back in black, I hit the sack. I've been too long I'm glad to be back, - тихо начал напевать я по привычке. - «AC/DC»? – очень удивлённо спросила Грейнджер. Я смутился и сделал вид, что не услышал её, но гриффиндорская натура бьёт из девушки ключом. - Ты только что напевал «AC/DC»? – повторила она. - Да, Грейнджер! Да! – раздражённо сказал я. - Но... Почему? Я немного помолчал, обдумывая, что сказать, как отмазаться, но, в конце-то концов... Она жизнь мне спасла. Если бы не Грейнджер, они бы продолжили избивать меня, а потом бы ушли, оставив меня одного, истекающего кровью... И только Мерлин знает, сколько бы времени прошло, прежде чем меня кто-то нашёл. - У меня папа слушал их раньше, ещё до восстания Вольдеморта, - тихо сказал я. – Можно считать, всё моё детство построено на этой группе. А песни я напеваю всегда... Чтобы успокоиться, - очень тихо, и даже смущённо закончил я. Если оно ещё было у меня, это детство... - Это так странно, - сказала Грейнджер. - Удивила, - фыркнул я. - Даже и не подумала бы, что кто-то из слизеринцев будет знать маггловскую группу, - с ноткой восхищения сказала девушка. – А вы не так просты, как кажитесь. Я хмыкнул. - Как у тебя с Малфоем? - Ты знаешь... всё нормально, - медленно проговорила Грейнджер, я напрягся. – Я предложила ему работать мирным путём. Он быстро согласился, не противореча мне. - Что, просто так взял и согласился? – удивлённо поднял брови я. - Ну да, - неуверенно ответила она. – Нет, он, конечно же, иногда издевается надо мной, но это терпимо. Я ждала от него того, что он будет постоянно обзывать меня, упрекать, тирании, не взирая на договор. Он продолжает всё это, но уже в более терпимой форме и не так часто. Засранец Малфой. Времени зря не теряет. - А как с Роном? - Мерлин, Грейнджер, ты так говоришь, словно мы какие-то любовники. Я готов бы поклясться, что она улыбнулась. - Да нормально у нас всё, - нехотя сказал я. Длительное молчание, прерываемое шелестом листьев и уханьем сов. - Спасибо, Грейнджер, - тихо сказал я. Она промолчала. Мы сидели так ещё довольно-таки долго. Холодный морозный воздух, слабый запах шоколада, и Грейнджер тихо напевает одну из песен легендарной маггловской группы. Её ладошка покоилась у меня на лбу, иногда поглаживая, другая на груди, где должно быть сердце. В этот момент мне было так... хорошо. Так хорошо мне не было ещё со времён моей крепкой дружбы с Малфоем. Спасибо, Грейнджер, спасибо.