Это будет то, что ты, наверно, ненавидеть будешь

Грейнджер меня спасла. Именно спасла. Не выручила, не помогла. Спасла. Просидела со мной, в полной тишине, пока мне не станет легче. По её щекам текли слёзы. По её щекам текли слёзы. Я медленно повернулся спиной к окну и оглядел комнату. В спальне не было никого, кроме меня. Я тяжело вздохнул, покинул комнату, сильно хлопнув дверью. По дороге в класс мне встретилась Панси. - Блейз, что у тебя с лицом? – ошарашено спросила Панс. - Панс, - раздражённо сказал я, сжав переносицу. – Что за идиотский вопрос? Неужели не понятно? - Что случилось? – твёрдо спросила Паркинсон. Сейчас она почему-то стала очень сильно раздражать меня. Резко, беспричинно. Панси коротко улыбнулась, провела рукой по запястью и на прощанье сказала: - Я очень беспокоюсь за тебя, Блейз. Будь аккуратным, прошу. Хотя бы ради меня. Пообещай мне. Я только кивнул, не в силах дать то, что не смогу сдержать. * * * - Что так долго? – раздражённо спросила Грейнджер, закрывая за мной дверь. После того инцидента Грейнджер намеревалась найти тех подонков. Ещё вчера она предложила заняться поисками и встретиться в классе после уроков. Я не смог отказаться – так настойчиво была настроена гриффиндорка. - А ты давно здесь? – спросил я, садясь за парту и откидываясь на задние ножки стула. - Давненько, - сухо сказала Грейнджер. – Я очень устала, так что прошу, Блейз, без знаменитых ваших слизеринских шуток. - Мы же друзья, Грейнджер, забыла? – с улыбкой спросил я, слегка наклонив голову. Грязнокровка, с видом «здесь уже явно ничего не поможет», покачала головой. Она села за преподавательский стол, на котором лежали две большие стопки пергаментов. - Это всё ты нарыла? – удивлённо вскинул брови я. - Нет, - устало сказала Грейнджер, достав из кармана маленький кусочек пергамента. – Только это. - Что? Только это? - Да! Не возникай, Забини, я уверенна, что сам ты даже не пытался, - сказала грязнокровка. – Я, кстати, в отличие от тебя для тебя целую ночь не спала! - Я тебя умоляю, Грейнджер, - махнул рукой я. – Ночью ты максимум полчаса могла думать, кто же тогда мне навалял. - Неправда! – крикнула девушка и её щёки покрылись ярко-красным румянцем; я фыркнул. – Ладно, давай выясним, что мы... – Грейнджер взглянула на меня и обратно на пергамент: - то есть я нашла. Они сто процентов не учатся в нашей школе... - Гениально, - опять фыркнул я. - Я дала их описание нескольким ученикам с разных факультетов, и никто не знает, разве что... - Разве что?.. – подогнал её я. - Ты никого не спрашивал со своего факультета о тех парнях? Я резко посмотрел прямо в глаза Грейнджер. В тёмно-карих глазах читалась усталость, желание помочь и... жалость. Лицо, несмотря на бадьян, было в синяках, глубоких царапинах и вечерами сильно побаливало. - Вполне возможно, что это не кто не подстроил, а я им просто попался, на моём месте мог быть кто-либо другой, - тихо сказал я. При мысли, что эта могла оказаться сама Грейнджер, меня пробрала нехорошая дрожь по всему телу. - Не ищи оправданий, Блейз, - спокойно сказала Грейнджер. – Это кто-то подстроил. - Ты думаешь, что это Малфой? - Я не знаю, - тихо сказала девушка, пожав узкими плечиками. – Но раз вы в ссоре, и он и раньше подстрекал других на драку с тобой, то вполне может быть это он. Я прикрыл глаза, сильно сжав переносицу. Вдруг ясно представилась картина: Драко, наполненный слепой яростью, под покровом тёмной ночью идёт в Хогсмид, платит им, тем ублюдкам, и возвращается обратно в Хогвартс, как ни в чём не бывало. Но тут-то всё это исчезает, появляется тот, кто постоянно был в стороне, невинная овечка... А что если это Тео?.. - Слушай, Грейнджер, - тяжко вздохнул я, открывая глаза. – Тебе не всё ли равно, кто это сделал? - Нет, - невозмутимо ответила гриффиндорка. - Почему? – сузив глаза, спросил я. – Почему тебе не всё равно, что меня избили, буквально растоптали? Ведь я же слизеринец, человек, который всю твою учёбу в Хогвартсе унижал, покрывал грязью. - Мы же друзья, Блейз, - слабо улыбнувшись, сказала Грейнджер. – Ты сам сказал это. А друзья для меня – не пустой звук, не вещи. А нечто большее. Частичка меня. Я пронзительно смотрел на неё, ожидая, когда она ответит взглядом. Гриффиндорка подняла глаза на меня. Наши взгляды встретились. Грязнокровка первой не выдержала и отвела взгляд. - Ты мне жизнь спасла, Грейнджер, спасибо тебе, - попытался разрядить повисшую неловкую тишину я. – За мной должок. Грейнджер улыбнулась. Открыто, приятно, без каких-либо помыслов – просто улыбнулась, тепло и ясно. У её глаз при этом собрались множество маленьких лучиков, отчего и без того тёплые глаза стали светиться ещё ярче. - Блейз, - мягко сказала Грейнджер, - я не знаю, какие порядки, отношение и самое понятие слова «дружба» у вас, но я не думаю, что они сильно отличаются от наших. - Глубоко ошибаешься, грязнокровка, - очень тихо произнёс я. - Что? – не услышала девушка. - Да так, ничего. Мысли вслух, не более. Я пойду, я человек, знаешь ли, занятой, дел навалом... Грейнджер коротко кивнула. Я быстро поднялся, засунул руки в карманы. Гриффиндорка тоже поднялась, сжав маленькие кулачки. - Ты ещё будешь здесь? – спросил я. - Да, я останусь ещё здесь, поработаю. - С чем и как? – усмехнулся я. - С воспоминаниями, - загадочно улыбнулась девушка. – Буду вспоминать, что было, кто был рядом, кто проходил, и кто вообще может быть причастен к этому. - Ну удачи. Желаю хоть что-то разузнать, что очень навряд ли. - Придёшь завтра? - Зачем? - Подвести итоги. Вдруг я узнаю что-то. И тебе советую поспрашивать у слизеринцев. Я фыркнул; гриффиндорка снова улыбнулась. Кивнув на прощание, я быстро вышел из кабинета. Проходя мимо Грейнджер, я уловил слабый, приятный запах шоколада. Теперь мне оставалось найти Малфоя. Или Нотта. Смотря, кто первый попадётся. * * * Первым мне попался Малфой. Ирония, не более. Драко был в гостиной Слизерина. Он стоял у камина, в опущенной руке опасно накренилась наполовину полная бутылка огневиски, а другая рука судорожно что-то сжимала. Волосы были растрёпаны, рубашка полностью расстегнута. - Драко, - холодно окликнул его я. Блондин вздрогнул и медленно повернулся. Глаза опасно сощурились, а само лицо явно выражало отвращение. - Кто тебя разукрасил, Блейз? – криво усмехнулся Драко. - Как будто ты не знаешь, Малфой, - спокойно произнёс я. – Или ты уже стольких посылал ко мне, что уже не помнишь, когда и кого именно, да? - С памятью у меня проблем нет, Забини, - заскрежетал зубами блондин. Огневиски действовало – буквы путались, окончание он изредка недоговаривал. – И я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать. - О, Малфой, - я даже рассмеялся. Хотя смеяться мне не хотелось, абсолютно. – Не смеши меня! Как будто ты не знаешь, о чём я говорю. Зачем тянуть время? Просто тебе не кажется, что последняя твоя выходка перешла некую грань? - Ты бредишь, Забини, - некрасиво скривил лицо Малфой, сделав большой глоток огневиски. - Ладно, поговорим завтра, - сухо сказал я. – Здесь пьян ты, не я. - Я не пьян! - Да ладно?! – добавил долю сарказма я. – Ну тогда и зрение моё обманывает, и я не вижу тебя сильно выпившего, с ещё не пустой бутылкой огневиски, и слух мой тоже надо проверить, ведь я почему-то слышу твой пьяный лепет. - Заткнись, Забини! – громко сказал Малфой, полностью осушив бутылку с огневиски. – Не вмешивайся! - Закрой рот, Малфой. Твоё время, когда ты мановением пальца смог заставить сделать меня что угодно уже давно прошло! - Да причём здесь это, Блейз?! – Малфой швырнул бутылку на пол, та со звоном разбилась, осколки разлетелись по всему полу. -Домовикам же потом это убирать, - не громко, невольно вырвалось у меня. Чёрт. Что за хрень? Ладно, об этом потом... - Вали отсюда, Блейз, оставь меня одного, - сказал Малфой, поворачиваясь ко мне спиной. - Мы так и не выяснили, зачем ты послал опять тех тварей. - Да никого я не посылал! – сказал Драко, резко поворачиваясь. - Сколько можно лгать, Малфой?! Может, хватит? Прекрати! Хотя бы когда мы наедине, можешь сказать правду, а не препираться из последних сил, когда тебя уже прижали к стене?! - Пошёл ты, Забини, куда... Малфой не успел договорить. Я резко прыгнул на него, беспощадно ударяя по его красивому, уже зажившему лицу. Нет, не полностью. Со времён нашей последней драки, тогда, после моего последнего разговора с Дафной, у Драко остался шрам на правой брови, маленькой, но заметный, а у меня – на верхней губе, чуть ближе к кончику рту, тоже маленький, и точно также заметный. - Слезь с меня, - выдохнул Малфой. Я сел на Малфоя, прижав обе ладони к его плечам. - Ты их послал! – Скорее, это было утверждение, чем заданный вопрос. - Клянусь, Блейз, что ни кого я в этот раз не послал! – крикнул Малфой. - А кто тогда?! - Понятия не имею, слезь с меня! Малфой поднял вверх две руки, пытаясь спихнуть меня. Его левая рука всё ещё крепко сжимала что-то. Я резко, в один момент сжал запястье блондина и разжал кулак. От неожиданности, Малфой разжал кулак. Я быстро взял то, что он с трепетом держал в руках всю нашу милую беседу. Я поднялся с Малфоя, отошёл от него подальше, на всякий случай. - Отдай! – зло крикнул Малфой. Он тоже предпринял попытку подняться, но под действием огневиски, его пошатнуло, и он упал в кресло, которое было рядом. Драко Малфой судорожно держал всё это время кусочек пергамента. Не просто пергамента, а записку, которую написала ему Гермиона Грейнджер аккуратным каллиграфическим почерком: «Драко, я сегодня не смогу прийти, прости. Попробуй закончить тот абзац сам. Чтобы зря время не терять, я тоже поищу ночью материал, потому что до этого у меня не выдаться свободного времени. Гермиона» По телу словно разлилось что-то очень горячее, приятное. Грейнджер отложила уроки на второй план, ради меня. Похвально, Грейнджер, очень похвально. И очень приятно. - Верни, - несвязно проворчал Малфой. Я вздрогнул. В одно мгновенье вернулась боль, злость и отвращение к Драко. Сейчас хотелось сделать ему очень больно. - Это? – будничным голосом спросил я, помахав запиской. – Нет, Драко, нет. Прости. – Я медленно стал походить к камину. – Ну, посуди сам. Зачем тебе этот кусок ненужного пергамента от какой-то там грязнокровки... - Не делай этого! – голос Малфоя дрогнул. - Неужели ты в неё всё ещё влюблён? – жёстко спросил я, и это, разумеется, был риторический вопрос. – Неужели Драко Малфой всё ещё позволяет себе такую роскошь – любить? - Тварь, - прошипел Малфой. - Нет, Малфой, - холодно и медленно произнёс я. – Я не бесчувственный. У меня есть чувства, у меня есть чувство собственного достоинства, и я не управляю людьми, не манипулирую ради собственной выгоды. Драко молчал, крепко сжимая губы в одну тонкую полоску. Он также молча смотрел, как я подношу записку к камину, как я отпускаю пергамент, и как кусочек пергамента в считанные мгновения сгорает дотла. - Спокойной ночи, Драко, - улыбнулся я и пошёл в первый раз, с тех самых пор, когда обнаружил Дафну с Малфоем в собственной постели. Я спокойно, даже с удовольствием лежал на этой кровати, мирно засыпая. На кровати, которая повидала не одну девичью попку. А Малфой остался в гостиной. И впервые за всё это время внутри меня крепло ощущение, что я поступил слишком жёстко с блондином, кидая пергамент в пылающий огонь. Нет, я всего лишь боюсь стать бездушным монстром, потерять свою человечность. Я просто не хочу становиться Драко Малфоем. Главное – не быть как он.