Finita la comedia

Стеклянные двери аэропорта оставались открытыми из-за потока людей, что безостановочно входило внутрь и покидало огромное здание. По широкому тротуару у дверей шли туристы с чемоданами и рюкзаками. Редко среди них мог затесаться мужчина в классическом на трех пуговицах с небольшим дипломатом в руках или девушка в юбке-карандаше и белой рубашке с повязанным на шею шелковым платком. Такси останавливались на второй проезжей линии от здания и из них выходили еще туристы. На первой линии останавливались огромные трансфертные автобусы и небольшие бело-голубые автобусы, которые перевозили людей из одного терминала в другой. Снаружи было невыносимо жарко, и запах раскаленного асфальта стоял в воздухе по всему периметру стен здания, но растворялся у самого входа внутрь, где работали кондиционеры и пахло свежестью. — Андерсон, черт тебя дери, сколько можно? — кричит Курт, перевешивая зонт-трость с одной руки на другую. — Прости, но твой чемодан вообще-то тяжелый! — резко отвечает Блейн, вытаскивая из багажника машины колоссальных размеров чемодан Хаммела, — мог бы помочь, если так торопишься. — У меня билеты, твой портфель и зонт, а так же моя сумка, бери чемоданы и пошли уже. Блейн ничего не отвечает, только закатывает глаза и с глухим звуком ставит чемодан на асфальт. — Осторожнее, это Burberry, — говорит Курт и разворачивается по направлению входа. — Знаю, я же его тебе подарил, — бурчит в ответ Блейн и достает из багажника свой чемодан, который немного меньше чемодана Курта. Андерсон прощается с водителем и спешит вдогонку за своим парнем. — Какая стойка регистрации? — спрашивает Курт, войдя в аэропорт, и снимает солнцезащитные очки. — Любая из тех, где написано название нашей авиакомпании, — отвечает Блейн и указывает в сторону пяти им нужных стоек, возле которых собралась огромная очередь. — Ты не зарегистрировался онлайн? — спрашивает Курт, смотря на Андерсона так, будто тот только что сказал, что убил королеву. — Не было времени, — отвечает Блейн, виновато поджимая губы и хмуря брови, — но в этом есть и твоя вина! — О, и какая? — Курт вздергивает вверх подбородок и смотрит на Андерсона, ожидая ответа. — Ты отвлекал меня весь вечер, — отвечает Блейн, уже немного жалея о том, что начал защищаться. — Чем же? — не унимается Курт. — Ты ходил в одном полотенце по нашему номеру, — наконец выдает Андерсон и вжимает голову в плечи. Он снова хмурит брови и разворачивается, идя по направлению прямиком к стойкам регистрации. — Ты уверен, что мы успеем? — спрашивает Курт, подходя ближе. — Проверь билеты. Вылет же через полтора часа. — Да, вроде, — говорит Блейн и забирает у Курта из рук свой портфель, — я смотрел вчера, — продолжает он и достает из портфеля распечатку билетов, — итак, — говорит Андерсон, внимательно изучая информацию на них, — все так. Вылет двадцать шестого июля в половину первого. Он улыбается и поворачивается к Курту, лицо которого почему-то застыло и побелело. — Что с тобой? — тут же спрашивает Блейн, взволнованно оглядывая парня. — Ты сказал двадцать шестого? — спрашивает Курт загробным голосом. — Ну да, сегодня, — говорит Блейн невозмутимым тоном. — Это было вчера, — произносит Курт и тут же садится на свой чемодан, уткнувшись невидящим взглядом в пол. На мгновение Блейн думает, что Хаммел шутит, затем быстро достает свой телефон и смотрит дату. Словно в трансе он перетаскивает чемоданы и полуживого Курта в сторону кресел в зоне ожидания. К моменту, как все их вещи оказываются там, оцепенение Хаммела проходит и настает новый этап принятия такого рода новостей. Злость.

***

— Что значит, “думал”? Андерсон, ты имбицил? — Курт кричит на Блейна, вжавшего голову в плечи, стоя посреди огромного зала, и люди, проходящие мимо косо на них смотрят. — Как можно перепутать даты? Нет, ты серьезно? Я просил тебя проверить все несколько раз. Конечно, когда я в прошлый раз оказался в такой ситуации в аэропорту Барселоны год назад, я встретил тебя, но то, что я тогда чувствовал! Как ты мог заставить меня снова пройти через это? — Курт, детка, тише, — пытается успокоить его Блейн. — Я не знаю, как это… — Это повторяется! Неужели это повторяется? — начинает повторять Курт, неверяще качая головой. — Почему я? Почему всегда я? За что? — Может, это как знак? В прошлый раз мы познакомились, значит, в этот должно произойти что-то хорошее, — успокаивающе говорит Блейн, подходя ближе, и только он пытается положить руку на плечо Курта, как Хаммел отходит от него на пару метров, угрожающе выставив перед собой руку. — Это может означать, что я убью тебя, Андерсон, и больше ничего. — Курт зарывается пальцами в волосы и поднимает к верху глаза, одними губами, как мантру повторяя “Ну почему снова я?”. — Курт, послушай, — Блейн подходит ближе и берет Хаммела за руку, — я сейчас все улажу. Мы пойдем купим билеты на следующий рейс. Все будет в порядке. — Я просто… не могу, не знаю, что со мной. — Паника. Такое бывает, но это же я. Я с тобой, тебе нечего боятся. — Блейн берет его лицо в руки и нежно прикасается своими губами к губам Курта. В метре от них щелкают затворы нескольких фотоаппаратов, и группа японских туристов идет дальше, о чем-то перешептываясь, при этом часто в их шепоте мелькает умиленное “ооу”. — Идем, — говорит Блейн отстранившись. — Я знаю короткую дорогу.

***

— Ты снова делаешь это, — говорит Курт тихо, пока они идут через зал аэропорта к кассам Катарских авиалиний. — О чем ты? — спрашивает Блейн, смотря на парня через плечо. — Ты снова спасаешь меня, — отвечает Курт и поправляет зонт Блейна, что висит на ручке его сумки. Зачем Андерсон вообще взял этот зонт с собой? В Барселоне за все время, что они там провели, с неба не упало ни капли. — Я просто пытаюсь тебя завести, — говорит Блейн и смеется. — Но в этот раз контроль будем проходить, как все люди. В прошлый я огромную кучу денег потратил, чтобы произвести впечатление. — Значит, просто впечатлить, — повторяет Курт и несильно бьет Андерсона кулаком в плечо. — А я-то подумал, что ты пытаешься меня успокоить. Сделать так, чтобы я не паниковал и не боялся опоздать на очередной рейс… — Мои мотивы были менее прозаичными. Тем не менее сработало. — Да. Ты произвел впечатление. И завел тоже. Блейн улыбается и останавливается на минуту, чтобы оставить легкий поцелуй на щеке парня. — Я люблю тебя, — говорит он и получает такое привычное для них в последнее время: — Я тебя тоже.

***

Отстояв огромную очередь к кассам авиалиний, Курт и Блейн наконец подходят к стеклянному окну, и Андерсон быстро говорит: — Два билета до Нью-Йорка. Он протягивает девушке свою членскую карту и одно из банковских карточек, и та начинает улыбаться ему еще приятнее, так как Блейн – их почетный клиент. Спустя пару минут девушка резко хмыкает и с виноватым видом говорит: — Я боюсь, что Ваша карта заблокирована, — говорит она и отдает Блейну его банковскую карточку. — Хорошо, как насчет этой, — отвечает Блейн и отдает ей другую. Через минуту она сочувственно качает головой. — Эта тоже, мистер Андерсон. А еще пока Вы пытались произвести оплату все билеты на этот рейс были куплены. Она хмурит брови и выражение ее лица искренне говорит о том, что она помочь ничем не может и очень сожалеет об этом. Все время с того момента, как девушка протянула Блейну его карту, Курт не дышит, и его пульс, кажется, снизился, до критического значения. Они оба отходят от касс, пропуская других посетителей и идут по направлению к креслам. Когда они проходят огромное табло в расписанием вылетов в центре зала, Блейн зачем-то шутит: — В следующий раз буду проверять письма из банка. Наверное, в них было что-то серьезное, а я ими камин растопил. В одно мгновение Курт вырывает у него из рук чемодан и тот падает, ударяя пластиковой ручкой о кафельный пол. — Для тебя это шутки? А о моих нервах ты подумал? Я… я сейчас расплачусь от ужаса, а ты шутишь? Андерсон, ты свинья, которая даже билеты проверить не может! — Курт снова срывается и кричит на Блейна прямо посреди зала аэропорта. Несколько человек останавливаются недалеко от них. — Курт, я все решу… — Ты это десять минут назад говорил! А еще ты говорил, что все будет нормально, когда уговаривал меня полететь с тобой в Барселону! Как я могу быть уверенным, что все нормально, если ты заставляешь меня пройти через этот ад снова? — Все будет нормально, Курт, я… — Второй раз! Это место проклято для меня! Что мне нужно сделать сейчас? Сломать тебе нос, чтобы все решилось само собой, как по волшебству. Меня колотит, Блейн, я чувствую это снова! Это самое ужасное, что я чувствовал. Мне страшно, понимаешь? Тогда было страшно, а сейчас ты осознанно делаешь все в разы хуже. Курт делает глубокий вдох и медленно выдыхает через нос. Он не может поверить, что его снова одолевает паническая атака. Он разворачивается спиной к Андерсону, замечая уже довольно большую толпу среди них, которая почему-то начинает улыбаться и доставать телефоны, когда Курт зарывается пальцами в волосы, все еще стоя спиной к Блейну. Пара человек, что проходят мимо, останавливаются и указывают друг другу пальцами на парочку в центре зала. Тогда Курт резко разворачивается, чтобы спокойнее продолжить разговор с Блейном или хотя бы отойти в угол, чтобы не становится посмешищем для всего аэропорта, но видит то, что заставляет его сердце на мгновение остановится и легкие сжаться до такой степени, что невозможно дышать. Блейн, стоя перед ним на одном колене, держит перед собой черную бархатную коробочку и смотрит на Курта снизу вверх так, как обычно смотрят люди, впервые увидевшие закат над океаном. — Я знаю, что это был не лучший способ сделать предложение, но в оправдание скажу, что это было идеей Купера. И нет, он не хотел убить тебя, доведя до сердечного приступа. Просто я долго думал, как будет лучше сделать это, где и так далее, но все казалось таким клишированным и штамповым, что я понимал, что это не для тебя, — говорит Блейн, не отрываясь смотря на Курта. — Ты не подходишь ни под какое описание, Курт Хаммел. Ты уникален и делаешь таковым все вокруг. Даже наша встреча была абсолютным… кошмаром. Как сцена из романтической комедии или какого-нибудь сериала для домохозяек. Но с тобой в главной роли это выглядело настолько идеально, что я не мог перестать думать о том дне, когда ты чуть не сломал мне нос. — Курт так же неотрывно смотрит на Блейна, который чуть нервно улыбается и сжимает дрожащими пальцами бархатную коробочку. — Я знаю, что это не романтично, а скорее странно. Как предложение Барни или типа того. Еще я знаю, что ты не просто так подарил мне костюм на Рождество. Мы познакомились ровно год назад и стали жить вместе всего три месяца назад, но я уже знаю, что ты обожаешь гуакомоле, коктейль Манхэттен, ботинки от Джимми Чу, запонки, мокко, запах мокрого асфальта, Дэвида Боуи, хотя и не признаешь это. Я знаю, что ты не выносишь салатный цвет, оставленную грязную посуду в раковине, когда я прихожу поздно или заказываю пиццу вместо китайской еды. Я знаю, что ты любишь порядок и иногда слишком сильно волнуешься из-за мелочей, но я имел в виду то, что сказал всего десять минут назад: со мной тебе нечего бояться. Я люблю тебя, я знаю, что ты – моя родственная душа. И каким бы невыносимым я ни был, я люблю тебя так сильно, что не могу терпеть больше, чтобы не называть тебя сначала моим женихом, а после моим мужем. Итак, Курт Хаммел. — Блейн делает глубокий вдох и продолжает. Люди вокруг них улыбаются, а несколько даже держат в руках носовые платки. — Парень, который чуть не сломал мне нос при нашей первой встрече. Ты выйдешь за меня? Курт на мгновение зажмуривается, а когда открывает глаза, понимает, что все это реально: и Блейн, стоящий перед ним на одном колене, и люди вокруг, снимающие их на камеры своих телефонов. Он делает вдох и на выдохе произносит: — Да. — Он качает головой, облизывает губы и громче повторяет, — да, я выйду за тебя. Конечно, я выйду за тебя! Блейн облегченно выдыхает и поднимается, чтобы поцеловать такие нужные в данный момент ему губы. Андерсон надевает кольцо на палец Курта под аплодисменты им незнакомых людей и прижимает своего уже жениха к себе так крепко, чтобы снова убедиться, что все это реально. — Так это было все подстроено? — спрашивает Курт, отстраняясь от Блейна. Люди постепенно расходятся, а те, кто проходя мимо них, говорят свои поздравления. — Ну да, — говорит Блейн, виновато улыбаясь. — Не скажу, что я очень сожалею об этом, но… — Заткнись, Андерсон, — перебивает его Курт и вовлекает в очередной поцелуй. Оторвавшись от губ Блейна, он быстро задает вопрос: — Так у нас есть билеты в Нью-Йорк, да? — Не-а, — отвечает Блейн, и Курт отодвигается от него, серьезно смотря в карие глаза. — У нас есть кое-что лучше. — Андерсон протягивает жениху лист. Курт быстро пробегается взглядом по тексту. — Время отправление – 14:00, аэропорт – Париж-Орли. Мы летим в Париж?! — Отметить. Завтра вечером в Нью-Йорк. — Ты… ты… — Курт пытается подобрать слова, но это вполне нормально, что он не может. — Ненормальный, невероятный, лучший… я так люблю тебя. — Он набрасывается на Андерсона с объятиями. — Пойдем, нам нужно сдать багаж. Они разворачиваются и идут обратно к стойкам регистрации, катя̀ за собой свои чемоданы. Курт снимает зонт с ручки сумки и на свою руку. — Объясни, зачем тебе зонт? — спрашивает он, смотря на улыбающегося жениха. — Смотрел прогноз погоды, в Париже дождь, — отвечает Блейн и забирает из рук Курта ручку чемодана, — это Prada, кстати. Купил на “Диагональ”, пока ты заказывал билеты в дом Мила. — Он из новой коллекции, значит, на нем должна быть гравировка, — говорит Курт и внимательно изучает ручку зонта. — Она есть, над кнопкой, — произносит Блейн и наклоняется к зонту, чтобы показать Курту, как пальцы Хаммела соскальзывают с кнопки и непроизвольно надавливают, отчего зонт резко раскрывается, ударяя мощной спицей Андерсона прямо в нос. — Черт, Курт. — Блейн хватается за лицо, чувствуя жгучую боль в переносице. Хаммел тут же кидается к нему, пытаясь разглядеть нос, который начинает мгновенно опухать, — Это не зонт, это какой-то переносной ракетный комплекс. — Что ж, пойдем в медпункт, — говорит Курт и подзывает неподалеку стоящую девушку в форме работника аэропорта. — Я Курт, кстати. И сегодня случится что-то хорошее, раз я чуть не сломал нос какому-то красавчику. — Меня зовут Блейн, и судя по ощущениям, ты сломал его. — Значит, что-то очень хорошее. — И уже случилось.