Finita la comedia

Огромная стеклянная галерея, соединяющая два терминала аэропорта, напоминает вытянутый зал большого космического корабля из будущего, только вместо черноты космоса со сверкающими крапинками миллионов звезд снаружи виднеется взлетно-посадочные полосы и Боинги различных авиалиний. Часть пола представляет собой движущуюся дорожку, отделенную металлическим поручнем, а вторая часть выложена отполированным до блеска белоснежным кафелем. Галерея кажется пустой из-за распределения людей в ней: последние туристы, занявшие движущуюся дорожку, находятся примерно в двадцати-тридцати метрах от Курта и Блейна, что остановились прямо на пороге вытянутого зала, смотря на него, словно это действительно космический корабль. — Это… — заворожено произносит Курт, смотря на полностью стеклянные стены и потолок. — Впечатляет, — продолжает за него Блейн, остановившийся у входа больше для приличия, нежели для восхищения, ведь сам он был в этой галерее не раз и чувство восторга с первого посещения немного поубавилось. — Когда я впервые тут появился, была ночь и складывалось ощущение, что я на космическом шатле, который… — Вот-вот оторвется от Земли и улетит на Раксокорикофалопаториус? — улыбается Курт, глядя на Блейна через плечо. — Не могу поверить, что ты это выговорил, — отвечает Андерсон и тоже улыбается. — Это ещё что! — говорит Курт и идёт в сторону начала движущейся дорожки. — Я на спор должен был выговорить это пять раз, предварительно выпив три стопки текилы. — Они встают на дорожку, и Блейн отпускает ручку чемодана Курта, что катил всю дорогу до галереи. — И ты выиграл? — Конечно, выиграл, — фыркает Курт, — хотя Эллиот и утверждает, что я сжульничал, он просто завидует моему мастерству. — Эллиот – это твой… — Лучший друг, — заканчивает Курт беззаботно, а затем, поняв, к чему был вопрос Блейна, быстро заканчивает, — я давно ни с кем не встречался. — О, — только и выдает Блейн сконфуженно, — не хотел лезть ни в свое дело. — Ты и не лез. Все нормально, учеба в НЙАДИ тяжелая, так что мне пока не до личной жизни, — быстро говорит Курт и осекается. Блейн заметно поникает. — А как насчет тебя? — переводит тему Хаммел. — Никого. В смысле я, конечно, не учусь в одном из самых крутых колледжей Нью-Йорка, но мою работу тоже можно считать трудной. Особенно, когда речь идет о личной жизни. Вообще, о жизни. Курт кивает, и они молчат какое-то время, проезжая по прямому стеклянном коридору вперед, ко второму терминалу. — А кем ты работаешь? — спрашивает Курт, стараясь звучать ненавязчиво. — У нас с братом рекламное агентство. Точнее, я занимаюсь рекламой, а он в ней снимается. Наверное, ты видел пару наших проектов на Тайм-сквер. Реклама одеколона Gucci Guilty – мой любимый… — Подожди! — перебивает Блейна Курт, — ты говоришь о той самой, где снимается Купер Андерсон… подожди, твой брат Купер Андерсон?! — Блейн улыбается и качает головой. Мимо них проносится пять человек с чемоданами, видимо, опаздывающие на рейс туристы, которые немного возвращает Хаммела в реальность. — Стой, а мы не опоздаем на наш рейс? У меня уже есть опыт и больше я не хочу, а на регистрации всегда такие очереди… — Не переживай, — прерывает его Блейн, — мы успеем и уверяю тебя, без меня они точно не улетят, я их постоянный клиент и уже успел зарегистрироваться онлайн. Осталось только сдать твой чемодан в багаж и идти в Duty free за шоколадками. Курт ничего не отвечает, только продолжает с восхищением смотреть на Блейна, который выглядит так уверенно и непринужденно, что невозможно не… Курт резко обрывает себя, вспоминая, что они только что познакомились. И вообще, что нужно держать себя в руках, а так же, что он только что узнал, что Блейн – брат того самого Купера Андерсона. — Так, значит, вернемся к твоему брату, — говорит Курт с заискивающе улыбкой на губах. — Нет, мы не станем говорить о моем брате, — стонет Блейн и резко хватает Курта за локоть, потому что за всеми разговорами они совершенно перестали следить за движущийся дорожкой, которая как раз заканчивается в метре от них. — Осторожно. Курт успевает сделать шаг и встает на твердый пол, а Блейн переставляет его чемодан с ленты на плитку и устремляется прямо к огромному информационному табло. Быстро глянув на него, Андерсон разворачивает вещи Курта и идет к ряду стоек регистрации, на которых высвечивается эмблема авиакомпании. — Я сейчас. Можешь дать мне свой паспорт? — просит Блейн, и на мгновение на лице Курта появляется недоверие. — А как я узнаю, что ты не собираешься сейчас улизнуть с моими вещами и документами? — Просто поверь мне и можешь взять мой портфель для страховки, — говорит Блейн и берет из рук Курта приготовленный паспорт. Хаммел забирает себе дипломат и ставит на пол возле ног свою дорожную сумку, в которой лежат ботинки от Джимми Чу. Он смотрит вслед Блейну, который идет к одной из стоек регистрации, и резко отворачивается, чтобы скрыть улыбку, когда Андерсон разворачивается и машет ему. Когда Блейн скрывается в толпе людей, Курт немного паникует: очередь у стоек регистрации состоит из сотни человек, не меньше, и как бы Андерсон его не убеждал, самолет вполне может взлететь без двух пассажиров. Тем более, если весь рейс, по словам Блейна, забит. — Уже соскучился? — Блейн оказывается возле Курта через пару минут, держа в руке два паспорта и два билета. — И все? — спрашивает Курт удивленно. — Так быстро? — Ты удивишься, когда узнаешь, как быстро мы пройдем таможенный контроль. Почему-то Курту в это не верится: очередь в зеленый коридор еще больше, чем в кассы Собора Святого семейства. Он стоит, смотря на людей, что толпятся перед входом, как завороженный, пока кто-то резко не дергает его за руку, заставляя опомниться. Блейн тянет его за собой, сжимая ладонь Хаммела в своей. Они бегут по огромному залу терминала к закрытым таможенным стойкам, возле которых дежурит один охранник. Андерсон быстро говорит ему что-то по-испански, и тот кивает. Через пару минут возле Блейна появляется высокий мужчина в форме работника аэропорта и просит его и Курта пройти за ним. Таможенный контроль проходит по всем правилам: их вещи пропускают по ленте, сами они проходят через рамки металлоискателя, а после их провожают до паспортного контроля и желают приятного полета. — Неужели это все бонусы быть почетным клиентом? — спрашивает Курт, пока они стоят в небольшой очереди паспортного контроля. — Можно и так сказать, — отвечает Блейн и пропускает Курта вперед, к окошку, где ему быстро ставят печать в паспорт. Пройдя все контроли минут за тридцать, Блейн ведет Курта к электронному табло, на котором смотрит номер выхода, где начнется посадка на их рейс. — Итак, у нас есть час до начала посадки, — говорит Блейн, посмотрев на часы на своем запястье. — Если хочешь, можешь пройтись по магазинам. — Знаешь, это плохая шутка. Все равно, что дразнить подстреленного зайца, — отвечает Курт и тяжело вздыхает. У него на карточке нет денег на бутылку воды, а налички осталось ровно на такси от аэропорта до дома, иначе придется тащить свой чемодан до Бушвика вручную. — Прости, я совсем забыл, что именно послужило причиной нашего знакомства, — говорит Блейн, смотря в сторону кафе в центре зала. — Ты голоден? — спрашивает он, идя по направлению к столикам. — Нет, — отвечает Курт, хотя желудок его с ним бы не согласился. Блейн от чего-то закатывает глаза и снова берет его за руку, чтобы проводить до одного из столиков, того, что стоит поодаль от остальных почти у самых окон зала, из которых видно пару огромных самолетов и часть взлетно-посадочной полосы. — Сиди здесь, — говорит Блейн и уходит к стойке, за которой сидит молодая девушка. Он быстро что-то ей говорит, затем отдает свою карточку и кивает в сторону столика, за которым сидит Курт. Блейн возвращается с довольной улыбкой и садится на соседний стул. Только Курт собирается тактично узнать, что Андерсон заказал, как возле них появляется официант с двумя тарелками и двумя большими кружками, из которых идет ароматный пар. — Я честно не голоден, — говорит Курт и отодвигает от себя тарелку. — Тем более, я и так должен тебе кучу денег, не позволю еще и платить за меня в кафе аэропорта. — Давай на минуту забудем об этом, — говорит Блейн и пододвигает тарелку обратно, — я просто угощаю милого парня, разве это так плохо? — Это слишком хорошо и милому парню немного неудобно, — отвечает Курт смущенно. Он сидит какое-то время молча, а Блейн демонстративно пододвигает к себе свою тарелку и начинает есть, время от времени делая глоток горячего кофе. Через несколько минут Курт не выдерживает, берет в руки вилку и ножик и тоже начинает есть. Они молчат, время от времени переглядываясь и улыбаясь, а Курт думает, что со стороны это выглядит, как настоящее (или почти настоящее) свидание. — Расскажешь, как вы с братом начали свой бизнес? — спрашивает Курт, вытирая рот салфеткой. — Это долгая и скучная история, — отвечает Блейн, пережевывая, отчего его речь звучит непонятно, но очаровательно. — И все же? — продолжает Курт, делая глоток кофе. — Я согласен ответить, если ты ответишь на мой вопрос. — Договорились. — Я, как и многие мальчики, мечтал быть актером, — начинает Блейн, и Курт смеется. — Что? — Прости, просто… многие мальчики мечтают быть футболистами, космонавтами, пожарными… — Хорошо, — капризно вставляет Блейн, — я, как и многие геи, мечтал быть актером. — Курт начинает смеяться еще сильнее. — Выступать на Бродвее? — спрашивает Курт. — Получить “Тони”, найти свою любовь, выйти замуж к двадцати семи и купить остров… — С маяком? — заканчивает Курт, и Блейн молча кивает. Они какое-то время не произносят ни слова, пока Курт не продолжает начатую беседу: — итак, твои мечты. — Да, — соглашается Блейн, словно возвращенный в реальность. — Я хотел быть актером, думал поступить в НЙАДИ. Я даже был солистом школьного хора, ходил на кастинги в местный театр. Но планы изменились, когда Купер впервые снялся в рекламном ролике. Он уговорил меня уехать с ним в Лос-Анджелес после школы и заняться рекламой. Сначала я тоже пробовался на роли, принимал участие в кастингах, а потом понял, что куда лучше у меня получается организовывать их самому. Мы сняли первый рекламный ролик на кухне в квартире Купера и отправили его по почте в редакцию GQ. Не помню, почему именно туда, наверное, мы были немного пьяны, но на утро после съемок нам пришел ответ от главного редактора. Он написал, что ему понравилась задумка, и он хочет профессионально переснять ролик с Купером в главной роли. Тогда мы решили создать собственную компанию, и сейчас мы получаем заказы из самых различных организаций со всех уголков мира. — Вау, эту историю совсем нельзя назвать скучной, — произносит Курт заворожено. — И, значит, сейчас вы снимаете что-то в Барселоне? — Это вообще-то секретная информация, но могу лишь сказать, что один известный модный журнал, имя главного редактора которого начинается на “А”, заказал мужскую фотосессию для их следующего номера… — Блейн загадочно играет бровями, и Курт не может не улыбнуться. — Думаю, из тебя вышел бы отличный секретный агент. — В школе увлекался шифрованием. — Это многое объясняет. — Итак, — говорит Блейн, допивая свой кофе. — У нас осталось полчаса, я хочу послушать полную историю твоих приключений в Барселоне.

***

Когда рассказ о каникулах Курта в Барселоне был закончен (конечно, рассказ был не полным, Хаммел намеренно опустил пару деталей, которые, по его мнению, были не так важны, а на самом деле были отчасти постыдными) начался рассказ Курта о его жизни в Нью-Йорке. О Рейчел и их квартире в Бушвике, что Курт нашел по объявлению в газете и вот уже три года эти квадратные метры являются для них домом, а так же сценой, мастерской, местом действия постоянных споров из-за права первым пользоваться ванной, ночлежкой для их друзей и так далее. Блейн в свою очередь рассказал, что Купер так и остался жить в Лос-Анджелесе, а сам Блейн недавно переехал в шикарные апартаменты на Манхеттене. Они говорили без умолку о самых незначительных вещах вроде новогодней коллекции галстуков от Тома Форда или о том, кто какую пароду собак больше любит. Кстати, оба сошлись на том, что мопсы – самые милые собаки из всех. Так, за разговорами и им двоим незаметным легким флиртом прошло около часа. Курт смотрит на их выход, у которого уже собралась большая очередь, и прерывает рассуждения Блейна о молодом Джоне Траволте. — Разве нам не пора? — Курт указывает на толпу людей перед входом. — Мы позже зайдем, — говорит Блейн и откидывается на спинку стула. Курт еще раз оглядывает толпу, прикусив губу, затем дает себе мысленно подзатыльник за панику. — Не переживай. —Просто мне до сих пор не верится, что это происходит. Кажется, что сейчас все развеется, и я останусь один возле входа в аэропорт с просроченной визой, без денег и документов, а на фоне будет играть музыка из ужастиков… — Курт, не паникуй, — говорит Блейн и перехватывает ладонь Хаммела. — Ты улетишь в Нью-Йорк, все будет в порядке. Я здесь и никакой музыки из ужастиков не будет. — Обещаешь? — Слово скаута.

***

По настоянию Блейна они подходят к стойке у входа одними из последних. Девушка в форме авиакомпании ослепительно улыбается им, берет билеты и отдает обратно посадочные талоны. Они идут по “рукаву”, узкому коридору, до дверей самолета, где их встречает бортпроводник. Курт здоровается с ней и проходит в салон самолета. В передней части расположен полупустой бизнес-класс, и Хаммел устремляется прямиком через него к шторке, отделяющей его от эконом-класса. — И далеко ты собрался? — спрашивает Блейн, ставя свой портфель на одно из широких кресел. — Эм, я иду искать свое место, — говорит Курт и смотрит на номер, состоящий из цифры и буквы, на своем талоне. — Если мне не изменяет память, то ты сидишь, — Блейн делает паузу и оглядывается по сторонам. Затем возвращает взгляд к одному из кресел, на которое поставил свой чемодан, и указывает на соседнее, — кажется, здесь. Курт непонимающе хлопает глазами, молча подходит к Блейну и смотрит на номер на панели над креслом. Все, как в его талоне. Так же молча он занимает указанное место у окна и молча наблюдает за тем, как Андерсон садится рядом с ним. — Подумал, что так лететь будет приятнее, — говорит Блейн и нажимает на кнопку откидывания спинки. — Блейн, я… это слишком дорого, я отдам тебе, как только мы прилетим в Нью-Йорк, но… Курта прерывает голос старшего бортпроводника, сообщающий, что самолет готовится ко взлету. Блейн ничего не говорит, включает лампочку над головой и достает из портфеля какие-то бумаги. Он приводит спинку кресла в вертикальное положение согласно инструкции и больше не обращает на инструктаж стюардессы внимания в то время, как Курт внимательно следит за каждым действием, чтобы немного отвлечь мысли. Они взлетают через пятнадцать минут. Еще через пять табло “пристегните ремни” перестает гореть, и Блейн отстегивается, убирает бумаги в портфель и выключает лампочку. Все это время он не говорит ни слова, как и Курт, который думает, как он собирается оплачивать билет бизнес-класса из Барселоны до Нью-Йорка. — Серьезно, прилетим, я… — Курт, забудь, — говорит Блейн и поворачивается к парню, чтобы смотреть ему в глаза, — я купил эти билеты, чтобы впечатлить тебя и уж точно не собирался брать с тебя за это деньги. — Я не могу так, я… это не правильно, мы едва знакомы и ты… правда хотел меня впечатлить? — Ну да. Курт качает головой и отворачивается к иллюминатору, чтобы скрыть улыбку, что озарила все его лицо. — Это похоже на сюжет романтической комедии, — шепчет Курт, все еще не поворачиваясь лицом к Блейну. — Значит, нужно заканчивать, скоро предложат напитки, — отвечает Блейн, и сейчас Курт не может не повернуться.

***

— Скажи честно, — начинает Курт, и Блейн ставит на столик стакан с томатным соком, — эти билеты очень дорогие? — С чего ты взял? — Бизнес-класс почти пустой, — говорит Курт и указывает на пустующие соседние кресла. В этот момент мимо них как раз проходит стюардесса, которая, услышав часть беседы, решает ответить: — На самом деле в эконом тоже много свободных мест, — говорит она и уходит, оставляя Блейна и Курта наедине с одним вопросом. — Значит, не было билетов, — говорит Курт, смотря на Андерсона, что невозмутимо пьет свой сок. — Ни одного билета для Рейчел и ее пришлось отправить другим рейсом. — Представляешь, и такое случается! — кивает Блейн, ставя стакан на столик. Курт ничего ему не отвечает, только улыбается, закатывая глаза. Он не знает, что задумал этот мужчина, которому он пару часов назад чуть не сломал нос, но в процессе все выглядит потрясающе мило. Через пару минут к ним подходит стюардесса и предлагает сделать заказ на обед. — Сибас или стейк? — спрашивает она у Курта, и Хаммел некоторое время неуверенно мнется, пока за него не отвечает Блейн: — Один сибас и один стейк. Стюардесса кивает и уходит. — Делаешь за меня заказ, оплачиваешь билеты, я чувствую себя неловко, — говорит Курт, пытаясь улыбнуться так, чтобы это не выглядело очень смущенно. — Позволь мне хотя бы притвориться, что мы на свидании, — отвечает Блейн и немного отодвигается, позволяя стюардессе поставить тарелку на столик Курта, а затем и на свой. — Принесите, пожалуйста, бутылку шампанского. — Сейчас это выглядит как настоящее свидание. — Только на высоте в десять тысяч метров? — Я никогда не был на таком. — Как и я. Стюардесса приносит бутылку шампанского и отдает ее Блейну, а сама ставит на столик каждого высокий стеклянный бокал. Андерсон осторожно открывает бутылку и разливает янтарную жидкость по бокалам. — Тогда за первое свидание на высоте? — За него, — говорит Курт и осторожно прикасается своим бокалом к бокалу Блейна, смотря мужчине прямо в глаза. Хаммел делает глоток шампанского и ставит его обратно на стол. Он берет вилку и ножик в руки и отрезает кусочек сибаса, боковым зрением замечая пристальный взгляд Андерсона на себе. — Нравится? — спрашивает Блейн чуть хриплым голосом. — Да, очень вкусно, — отвечает Курт. — А как стейк? Хаммел поворачивается и смотрит на мужчину, который все еще сжимает в руке стеклянный бокал. Одно мгновение, и губы Блейна на его собственных, давят не сильно, но настойчиво и одновременно мягко и ласково. Андерсон отстраняется, отодвигая лицо от лица Курта так, что их губы не соприкасаются, но все еще чувствуется дыхание друг друга. — Теперь это действительно свидание, — шепчет Блейн и снова придвигается, целуя Курта с той же мягкостью и одновременной требовательностью. — Я не смог удержаться, прости. — Тебе не за что извиняться, — отвечает Курт и медленно отстраняется, словно боится сделать лишнее движение. Блейн улыбается, наблюдая, как Курт чуть подрагивающими пальцами сжимает вилку и пытается спокойно продолжить есть, улыбается его покрасневшим щекам, облизывает губы и возвращается к своему стейку.

***

Примерно через тысячу миль пути, когда самолет находится над Атлантическим океаном, а за окном стелятся белоснежные облака, Курт засыпает, укутавшись в плед, прямо на плече Блейна. Андерсон допивает шампанское из своего бокала и просит стюардессу принести еще плед. Курт начал засыпать, прижавшись щекой к шторке иллюминатора, но Блейн аккуратно переложил голову парня к себе на плечо, чтобы тот не ударился. Тихое сопение Курта во сне кажется Блейну лучшей колыбельной и через несколько минут он сам засыпает, обняв парня за талию одной рукой и положив вторую на его запястье.

***

В пятистах милях от Нью-Йорка самолет попадает в зону турбулентности, и их одновременно подбрасывает на сиденье. Курт резко просыпается, начиная нервно оглядываться по сторонам. — Эй, все в порядке, — говорит Блейн сонно и снова притягивает Хаммела к себе. — Небольшая турбулентность. Все хорошо, — продолжает успокаивать парня Андерсон, видя, как напрягся Курт. — Прости, я просто боюсь самолетов немного, — говорит Курт, потирая глаза. Все же, он слишком резко проснулся, а посмотрев в окно, понял, что еще и рано: за стеклом лишь темная гладь и ничего больше. — Все хорошо, иди сюда, — шепчет Блейн и, убрав подлокотник, разделяющий их кресла, притягивает Курта к себе. Он обнимает Хаммела со спины за талию, устраивая голову парня на своей груди, и начинает тихо напевать ему на ухо свою любимую песню. — Ты не говорил, что любишь Кэти Перри, — сонно проговаривает Курт. — Это всего лишь бутылка шампанского, после текили пою весь ее репертуар, — отвечает Андерсон тихо, а через пару мгновений в салоне самолета снова слышится приглушенное сопение.

***

— Простите, но мы приземляемся, — слышится голос стюардессы, и Блейн нехотя открывает глаза. Он полулежит в кресле, накинув на себя плед. Место рядом с ним пустое, на сиденье лежит такой же скомканный плед. — Прости, что не разбудил, ты очень сладко спал, — говорит Курт пробираясь на свое сиденье. Блейн, до этого выглядящий немного потерянно, тут же выдыхает, понимая, что вся эта история с носом, билетами и симпатичным парнем ему не приснилась. — Все в порядке? Блейн не отвечает, приближается к Курту и быстро целует его в уголок губ. — Подумал, что мне все это приснилось, — шепчет Блейн, отстраняясь. — Я всего лишь вышел в туалет, а ты запаниковал? — Молчи, — улыбается Блейн и притягивает Курта к себе для еще одного поцелуя прежде, чем отстраниться и пристегнуть ремень.

***

В аэропорту Ла Гуардия после приема багажа Блейн ведет Курта к выходу, где их встречает Рейчел. — Курт! Как вы долетели? Все хорошо? — спрашивает девушка, набрасываясь с объятиями на друга. — Да, Рейчел, все отлично, — отвечает Курт спокойно. — Я даже успел соскучиться. — Мой самолет прилетел тридцать минут назад, я подумала, что дождусь тебя, и мы поедем домой вместе, — говорит девушка и только сейчас замечает Блейна, держащего в руке чемодан Курта, — или я могу взять такси и доехать сама. — Нет, что ты, поедем, — говорит Курт и поворачивается к Блейну. — Спасибо за… за все. — Конечно, — отвечает Блейн и быстро обнимает Хаммела за плечи. Курт забирает свой чемодан у Андерсона и идет за подругой к выходу из аэропорта. — И это все? — спрашивает Рейчел, ловя такси. — Кто знает, — пожимает плечами Курт, позволяя таксисту убрать свой чемодан в багажник, а сам садится на заднее сиденье. Рейчел подсаживается к нему и называет водителю адрес их квартиры. — И ничего не было в самолете? — не унимается Рейчел. — И он не взял твой номер? У этой истории не будет продолжения? — Кто знает, Рейчел, — повторяет Курт, мечтательно глядя в окно. Они выезжают с освещенной парковки аэропорта на огромное шоссе. За окном темнота и вдали виднеются высотки Манхеттена, горящие в полумраке, как свечки. Курт улыбается, чувствуя облегчение от того, что он наконец дома, и грусть от того, что, каким бы ни было это приключение страшным и психологически трудным, но оно точно изменило его жизнь навсегда. Он представляет, как завтра они с Рейчел будут рассказывать эту историю Эллиоту, Сэму и Мерседес, а после Гилберт достанет Курта расспросами о Блейне. А Курт улыбнется и скажет, что опаздывает на свидание с мужчиной, которому он почти сутки назад чуть не сломал нос. — Кто знает.