Бабочка

Нужно было спешить. Пустышка Лар Милч вибрировала все сильнее, да и голова Тсуны готова была взорваться от внутреннего крика интуиции. Ей нельзя здесь оставаться, никому из них нельзя. Ее пламя рвалось с рук, рвалось в бой, стоило только почувствовать в отдалении знакомое пламя Солнца. Казалось, запах крепкого кофе с корицей и кардамоном обжигал ей нос даже на таком расстоянии. От кофе у нее всегда болела голова. Тсуна поспешила на поиски негласного помощника Арии. Базиль с Лар устремились за ней, Фонг пошел отвлекать гостей. Тазару нашелся возле гаража, беседующим о чем-то с Гаммой. - Прошу прощения, господа, - вмешалась Тсуна, украдкой вытирая лоб. - Но нам нужно... - Машина уже готова, госпожа Уна, - поклонился Тазару. - Гамма отвезет вас на вокзал. - Спасибо, - голос дрогнул. - И... простите, что не могу остаться. - Босс все поняла бы, - улыбнулся мужчина. - Уверен, она была рада... увидеть вас... "В последний раз". Эти слова не были произнесены, но повисли в воздухе между ними. Тсунаеши сглотнула противный комок в горле, стараясь не расплакаться. Не время. - Вам стоит поспешить, - Гамма распахнул перед девушкой заднюю дверцу черного, блестящего автомобиля с темными стеклами. - Прошу. - Благодарю, - кивнула Савада и нырнула внутрь салона. За ней последовали Лар и Базиль. Внутри машина оказалась достаточно широкой, чтобы они с удобством разместились на сиденье все вместе. Лар Милч тут же принялась обматывать соску маленькой цепочкой. Вторую такую же она швырнула ученику. - Цепи Мармона? - Тсуна вспомнила, что точно так же действовал Аркобалено Варии во время Конфликта колец. Но откуда они у Лар? - Колонелло сумел выбить мне парочку, - пожала плечами женщина. Быстрыми, ловкими движениями она забрала волосы на затылке. Рваный, с крупными швами топик прикрыла джинсовой курткой, вынутой из рюкзачка. К коротким шортам пристегнула "нижнюю часть", из-за чего они превратились в облегающие брюки. Базиль забрал волосы в короткий "хвостик", открыв лицо. На нос тут же легли солнечные очки, за ними спрятались приметные синие глаза. Каждое их движение было отточено, ничего лишнего. Видна привычка, опыт. Лар хмыкнула, увидев выражение лица Тсуны. - Мы скрываемся, не забыла? - подняла брови она. - Приходится прибегать к таким средствам. - Все равно виден давний опыт. - До ухода с работы я отвечала за разведку, - пожала плечами бывшая Аркобалено, подкрашивая губы. Казалось, легкая тряска на дороге ей не мешала. Кисть плавно, ровно скользила по губам, делая их ярче, насыщеннее. Вызывающе алого цвета. - Использовать пламя удавалось не всегда, приходилось выкручиваться подручными средствами. Сделать пару штрихов там, подчеркнуть пару черт здесь - и перед вами уже совсем другой человек. Правильным гримом можно даже нарисовать совершенно новое лицо, - она внимательно оглядела Тсуну. - Хотя ты этим и не пользуешься. - Не люблю косметику, - девушка поморщилась. Под солнцем, под влиянием пламени любой грим стекал с нее, как расплавленный воск со свечи. А еще она умудрялась забывать о нем, вытирая губы или глаза, размазывала по щекам. Ох, и намучилась же в свое время в театре. - Я тоже, - Лар закрыла зеркальце, довольная результатом. - Но приходится терпеть. Тебе советую тоже пересмотреть свое отношение. Конечно, ты уже не напоминаешь ту девочку, что... - она бросила взгляд на внешне безразличного Гамму, поджала губы, наверняка желая пристрелить свидетеля. Но сдержалась и вернулась к Тсуне. - В общем, мало похожа на нее, но все же... Базиль, например, сразу узнал тебя. Как ты планируешь скрываться? Тсуна ухмыльнулась, гордая задумкой своего иллюзиониста. - Мне помогает мой талисман, - она протянула руку с завязанным на запястье почти прозрачным платком. На узле крепилась маленькая брошка-яблочко зеленого цвета. Мишель и Фран, при активной поддержке Ирие Шоичи, добились значительных успехов в своих экспериментах. Пламя вообще неохотно откликалось, защищало чужих, а уж Туман и вовсе был своенравным атрибутом. Все вещи Тсуны, наполненные Туманом Франа рано или поздно разрушались, не оставляя никаких следов. Таким образом, защита могла выйти из-под контроля в любой момент, что, в свою очередь, грозило большими неприятностями боссу и ее семье. Загвоздка заключалась в том, что Тсуна являлась Небом Франа, он - ее Хранителем, они были взаимно связаны нерушимыми узами. Но она не хотела командовать ребенком, в глубине души отказывалась признавать его. Экспериментаторы понимали, что вся их работа летит коту под хвост. С упрямством и стойкостью Тсуны, без Фонга, им не справиться. Пока не явилась доблестная Хлоя и не настучала девушке по голове. В прямом и переносном смысле. Облако вообще не любила долгих разговоров. Это они уже позже рассказали, когда Тсуна лечилась у Шоичи, как просили старшую Рихард помочь образумить босса. С тех пор дело пошло на лад, и вскоре Тсуна обзавелась небольшим украшением - первым в своей жизни, не считая медальона с фотографией матери. Жить стало спокойнее, ее видели, но не замечали. Туман мальчика ластился, обвивался вокруг легкой дымкой, успокаивая, будто говоря, что защитит. Обязательно защитит. - Как интересно! - тем временем воскликнул Базиль. - А можно и нам такие сделать, Уна-доно? Просто... - он смутился. - Надоело постоянно облик менять. - Просто Уна, если можно, Базиль, - улыбнулась девушка. - С подобными... изобретениями, думаю, будет сложновато. Здесь все завязано на своенравности Тумана. Он не всех станет защищать без влияния своего владельца. - У меня есть способности к Туману, - вмешалась Лар, - думаю, он неплохо отнесется к моему ученику. - Тогда можно попробовать, - согласилась Тсуна. Разговор увял сам собой. Тсунаеши все еще никак не могла прийти в себя. Из нее словно вынули поддерживающий стержень. Перед глазами стояло бледное, бескровное лицо так и не пришедшей в сознание Арии. За стеклом мелькали деревья, кустарники, постепенно они сменились небольшими домами итальянского пригорода. Впервые Тсуна порадовалась, что особняк Неба Аркобалено находится вдали от центра. Появилось время взять себя в руки, незаметно вытереть слезы. Мысленно поблагодарить Лар и Базиля, которые сделали вид, что ничего не заметили. Трудно терять близкого человека, особенно такого, как Ария. Видеть, знать, как он постепенно угасает. Молчавший всю дорогу Гамма, притормозил возле центрального входа в вокзал. Базиль со спутницей сразу отправились покупать билеты, Тсуна решила немного задержаться. Она чувствовала, что должна что-то сделать, что-то сказать. Не могла отпустить этого мужчину просто так, молча. На миг пелена Тумана вокруг нее всколыхнулась, разошлась, подобно легким, шелковым занавесям, давая увидеть, запомнить, узнать истинное лицо. Затем оно снова сомкнулось защитной вуалью. Девушка внимательно посмотрела в серьезные, печальные глаза блондина и взяла его за руку, сжала сильные пальцы. Постаралась передать немного своей уверенности в завтрашнем дне, которую в ней воспитывали Ария с Фонгом. - Вы не один, синьор Гамма. Двери нашего дома всегда распахнуты для вас. Ну же, оглянись, Небо всегда будет рядом, будет с тобой. Даже если идет дождь, когда он закончится, будет сиять радуга. Гамма кивнул и склонился к тонкой ручке. Сначала кожи коснулось легкое, теплое дыхание, посылая стайку мурашек между лопаток, затем - прохладные губы. Миг, и мужчина снова гордо выпрямился, словно палку проглотил, а Тсуна вспыхнула. Ей впервые поцеловали руку. - Спасибо вам, госпожа Уна. За доброту. Она провожала взглядом удалявшийся автомобиль до тех пор, пока он не скрылся за поворотом. После чего резко развернулась и, не оборачиваясь, направилась к кассам. Ее ждал "Ведьмин Лог". Дома все было как всегда. Ну, почти. Подозрительно закопченным выглядело правое крыло особняка, да дымились еще окошки подвала. Тсуна нахмурилась, подумывая, что не так уж и неправ был учитель, интересуясь сохранностью дома. - Фе-ея! - навстречу ей уже спешил Фран, что странно, без своей любимейшей шапки. - Фе-ея, Бе-елка вме-есте-е с бе-есами мою-у ша-апку спа-алили!.. И как всегда равнодушный тон, однако от его слов Тсуне стало нехорошо. Как спалили? Ведь это иллюзия! Ее невозможно снять! Она повернулась к спешащим Бьянки и Шоичи. - Что здесь случилось? - Не нервничай, босс, - первым делом выпалила Бьянки, поднимая руки. - Ничего страшного. Просто Спаннер заинтересовался иллюзиями лягушонка, попросил создать что-нибудь на столе, чтобы это исследовать... - ... Фран для этого снял свою шапку и переместил ее на стол, - подхватил Шоичи. - ... ну а потом она нечаянно взорвалась, - с милой улыбкой закончила Бьянки. - Все просто. Действительно, все просто. Тсунаеши внимательно оглядела всех "экспериментаторов", ребята выглядели целыми, невредимыми и страшно довольными. - А где сам Спаннер? - Отсыпается в комнате, - махнул рукой Ирие. - Мне-е ка-ажется-а, о-он сча-астлив, - поделился наболевшим Фран. Видимо, это был не первый эксперимент механика. Тсуна ласково погладила мальчишку по волосам. - Как съездила, Уна? - тихонько спросила Бьянки, настороженно поглядывая за спину девушки. Тсунаеши улыбнулась, повернулась боком, чтобы видеть всех присутствующих. - Попрошу минуточку внимания! Позвольте представить вам новых жителей Лога. Базиль и Лар Милч. Они мои старые друзья, не обижайте их. - Ну-у ра-аз дру-узья фе-еи... - выразил общее мнение иллюзионист. - Добро пожаловать, Лар. С возвращением, Базиль. Я покажу вам ваши комнаты, - вмешалась Бьянки. - На лягушку внимания не обращайте, в очереди на его убийство я стою первой, Шоичи иногда бьется током, еще в подвале у нас живет Спаннер, - выпалила женщина на одном дыхании, после чего остановилась, задумалась. - Что еще? А! Ванной пользуемся по очереди, с пламенем можно работать на заднем дворе. Вот вроде бы и все. Новоприбывшие выглядели ошеломленными таким напором, когда их уводили внутрь дома. Посмеиваясь, Тсуна последовала за остальными. Девушка отлично понимала, что сейчас чувствовали гости. Члены ее семьи... к ним сначала тяжело привыкнуть, но потом без них невозможно жить. Она была уверена, Базиль и Лар Милч со всем отлично справятся. Посреди ночи ее разбудила Бьянки. - Тсуна, твоя подруга просит тебя к телефону. - А? Что? - спросонья девушка не сразу поняла, о чем идет речь. Какая подруга? Какой телефон? Постепенно мозги встали на место. Единственной, кто мог позвонить ей в Лог, была Ария Джинглио Неро. Девушка подскочила, как ошпаренная, и бросилась вниз по лестнице. - Спасибо, Бьянки! Единственный стационарный телефон располагался на подставке в коридоре. Трубка лежала на полированной поверхности возле аппарата. - Алло? Я слушаю! - задыхаясь от волнения, произнесла она. - Здравствуй, дорогая, - усталый, знакомый до малейшей нотки голос. Тсунаеши прикусила губу, на сердце стало немножечко легче. - Я хотела поблагодарить тебя за визит. Спасибо, что приехала. - За такое не благодарят, - покачала головой Тсунаеши, сжимая трубку, чувствуя, как нагревается пластик. - Как я могла поступить иначе... сестричка? Ария хрипло рассмеялась, однако смех превратился в кашель. - Как ты? С тобой все в порядке?! - встревожилась Савада. - Не стоит беспокоиться, все уже хорошо. Твое лечение помогло мне, - по голосу можно было представить, как тепло улыбается женщина. Тсуна же опустилась на холодный пол, поджала под себя ноги. - Если бы, - прошептала она, - если бы, Ария. Помощь другу бывает разной. Можно заламывать руки, кусать локти, оплакивая потерю, а можно спасти, даже ценой собственной жизни. И я отлично знаю, в чем разница. Я не сделала ничего особенного, - привкус горечи в словах и на языке. - Наоборот, чувствую себя такой беспомощной, бесполезной. - Девочка моя, ты что, плачешь?! - переполошилась подруга. - Нет... нет, просто... слезы сдержать не могу... - всхлипнула Тсуна. - Дорогая, - тон Арии стал строгим. - Я не могу долго говорить, поэтому слушай меня внимательно. В любом другом случае я согласилась бы с твоими словами о помощи. Но здесь... то, что происходит со мной, неизбежно. Нельзя вылечить человека от жизни. Такова моя судьба, таково мое решение. Ты и так... отдала мне слишком много. - Но я... - Я должна была умереть еще в прошлом году, летом, - спокойно перебила женщина. - Я видела каждый свой приступ, свой последний день. Твое появление... ты... дала мне прожить еще один год вместе с моей семьей. И за это я буду бесконечно благодарна тебе. Ты - моя любимая младшая сестра, поэтому... - она перевела дыхание, - поэтому прошу тебя не плакать, когда придет время. Такое Небо, как ты, не должно быть грустным, поэтому я хочу, чтобы ты улыбалась. У тебя очень красивая улыбка. Тсуна задрожала, сжалась в комок. - То, что ты просишь... сильнее меня. - Но ты справишься, - уверенно ответила женщина. - Ты уже справляешься. Потому что есть люди, которым твои слезы принесут страдание. - Спасибо, Ария. - А теперь, - переменила она тему, - расскажи-ка мне о моих гостях, которых ты буквально похитила из моего особняка. Разве так ведут себя примерные младшие сестры? Вопреки всему, из груди вырвался хриплый, сдавленный смех. Вместе с ним ушли и последние слезы. Они проговорили почти до самого утра, а после Тсуна еще долго сидела на полу, держа в руках замолчавшую телефонную трубку. Ария всегда могла подобрать правильные, искренние слова. И она сильно рисковала, делая этот звонок в то время, как в ее доме собралась вся семерка Радуги. Поэтому она и не называла имен, используя ласковые обращения. Не позвонить женщина не могла, это Тсуна прекрасно понимала. Так же, как понимала и то, насколько верна ее речь. Правдива. У нее есть семья, есть люди, которые беспокоятся о ней, внимательно считывают ее состояние. И слезы только добавят им хлопот. Пусть будет тяжело, но она должна быть сильной. Не имеет права расклеиваться. Ради них. Девушка положила трубку и отправилась досыпать, про себя поблагодарив подругу. Она еще не знала, что этот разговор был последним. Через два месяца Арии Джинглио Неро не стало. Тсунаеши смотрела в окно своей спальни и не видела ничего. Тонкие пальцы машинально скользили по краю пузатой кружки с чаем, по бледным губам, обводя печальную усмешку. Глаза оставались сухими. Она же обещала не плакать! Лучше подумать о том, как влились в их компанию Базиль и Лар Милч. Шоичи и Спаннер вцепились в новые атрибуты пламени, как клещи - не отодрать. Они следовали за ними, снимали показатели, присутствовали на тренировках. Их характеристики, параметры, ощущения, впечатления - гениев интересовало все. Однако Лар не зря считалась лучшим тренером специальных бойцов. Видя такой расклад, она стала натаскивать ученика в скрытности и маскировке. Как результат - Базиль стал прятаться лучше ниндзя. Тогда техники попросили помощи у Франа. Охота вышла на принципиально новый уровень. Так могло бы продолжаться бесконечно долго, если бы в дело не вмешались сестры Рихард. Хлоя умудрилась заметить в Лар Милч слабые проблески довольно-таки стабильного пламени Облака и вознамерилась учить женщину управлять им. А когда старшая Рихард чего-то желает, противостоять ей не в силах никто. Да и сама бывшая Аркобалено желала стать сильнее. Так Базиль потерял учителя на неопределенный срок, зато приобрел головную боль в лице Мишель Рихард, которая вызвалась заменить "потерю". И начались ужасающие тренировки... для Франа, где Базиль выступал подопытной мышкой. Его запускали на полосу препятствий, созданную маленьким иллюзионистом, а Мишель тем временем объясняла СВОЕМУ ученику его ошибки и как лучше достать добы... противника. Но, несмотря ни на что, им вместе было... весело. Тсуна видела, как не сразу, постепенно, происходят изменения. Как становится более уверенным Базиль, чувствуя поддержку даже невозмутимо-ядовитого Франа. Как оттаивает Лар, становясь более... человечной. Тсунаеши понимала ее проблему. Всю жизнь женщина была лишь тенью Дождя, неудавшимся экспериментом. "Недоделкой" с темнотой в серой пустышке. Не Аркобалено и не человек. Не на виду, в глубине души, это знание причиняло боль. Лар никогда ни о чем не говорила, все ее рассказы вроде бы были нейтральными, однако сопоставлять факты, выискивать даже крохи истины и читать между строк Тсунаеши научили Тацу. Видеть любимого человека, знать, что на его месте должна была быть ты... Невозможно быть вместе, а в разлуке - тяжело.... Это грызло душу Лар даже сильнее, чем проклятие. В Логе она наконец начала отпускать свое прошлое... - Как ты? - учитель незаметно оказался на подлокотнике кресла. Никто другой не мог понять ее так, как он. Он тоже скорбел, по своему Небу, по прекрасной женщине, которую знал еще девчонкой. Тсуна легко погладила тонкую бумагу с изысканными, витиеватыми строчками. Время и место похорон. Семейное кладбище Джинглио Неро. Ария нашла свое последнее пристанище возле матери. Тсуна не смогла даже попрощаться с ней в последний раз. Она не имела права так рисковать. - Я справлюсь, учитель, - улыбка тронула губы. Она посмотрела в детские черные глаза. - Я справлюсь, не волнуйтесь. Я не подведу. - Слишком много всего обрушилось на тебя, - кивнул Фонг. - Тебе следует расслабиться. Не стоит нести одной бремя, которое готовы разделить с тобой друзья. Позволь им помочь. Подумай немного и о себе. Здоровый эгоизм никогда не бывает лишним. - Я и так думаю. Они, - девушка кивнула в сторону запертой двери. - Это я. Пока в безопасности моя семья, спокойна и я сама. Совсем как в свое время в Намимори. Тогда она защищала ребят, готова была костьми лечь, умереть за них. Лишь бы с ними все было в порядке. Она надеялась, что сейчас у них все в порядке. Специально, чтобы не растравлять себе душу, Тсунаеши ничего не узнавала о дальнейшей судьбе своих бывших Хранителей. Достаточно, баста! У нее появилась новая семья, которая - она чувствовала каждой клеточкой тела, частичкой души - не предаст ее никогда. - Понимаю, - Аркобалено погладил ее по волосам. - Ты не запускала тренировки? - притворно строго прищурился он. - Никак нет, учитель! - отрапортовала Тсуна, блестя глазами. Тоска прошла, оставив свой отпечаток на душе. Но Ария права: жизнь продолжается, и Тсунаеши должна двигаться вперед. Она просто будет помнить свою сестру. Всегда. - Уна, можно к тебе ненадолго? - раздался из-за двери неуверенный голос Базиля. - Ай! Тсунаеши переглянулись с Фонгом. Судя по вскрику, он пришел не один, а с учителем. Лар ненавидела, когда ученик мямлил и отучивала его от мерзкой привычки... жестко. - Конечно, проходите, - она повернулась к двери вместе с креслом. - Что-то случилось? Впервые ей удалось увидеть Лар Милч... неуверенной в себе. Учитель и ученик переминались с ноги на ногу, Базиль покусывал губы. Аркобалено скрывала свои эмоции лучше, но и у нее подозрительно подрагивали руки. - Вот теперь вы меня пугаете, - она подалась вперед. - Что случилось? Кто пострадал? - Никто не пострадал, - покачал головой Базиль. Серьезный, решительный взгляд человека, готового на отчаянный шаг. - Уна-доно, я хотел попросить вас... я хочу стать вашим Дождем, вернее, Хранителем Дождя. - Ты уверен? Ты хорошо подумал, на что идешь? - подняла она бровь. Тсунаеши ни капли не была удивлена. Чего-то такого она подсознательно ожидала с тех пор, как дружелюбие Базиля успокоило ее в первый раз, когда его пламя охладило пыл, нечаянно сплелось на тренировке с ее Небом. Ждала, но не торопила события. - Да, еще три года назад, - отрывисто кивнул Базиль. - Я хочу стать частью вашей семьи. - Хорошо, - Тсуна улыбнулась. - Добро пожаловать, Базиль. Но! С одним условием! - подняла она палец. - Каким, Уна-доно? - Я просто Уна, кажется, мы уже договаривались! - засмеялась девушка. Базиль неловко покраснел и радостно кивнул. - Я... могу сказать остальным? - Конечно, это же и твой дом тоже. - Спасибо! Парень вылетел за дверь. Фонг довольно хмыкнул, спрыгнул с кресла. - Пойду скажу Бьянки, что она выиграла спор. - Спор?! - Наши делали ставки на то, когда же эти двое решатся, - пожал плечами Аркобалено. - Если честно, я рассчитывал на более... длительный период. Но и это тоже неплохо. Дверь за ним мягко захлопнулась, отрезая смех и радостные крики, идущие из гостиной. Тсуна перевела взгляд на сидящую напротив женщину, нервно барабанившую по подлокотнику кресла. - Лар, что происходит? - мягко спросила она. - Только честно! - Я могу понять Базиля, - глухо заговорила Аркобалено. - Парень никогда не скитался долго, жил на одном месте. И ему хочется обрести дом, семью. Его тянет к тебе, как к Небу. И ты тоже это чувствуешь, - Тсунаеши кивнула. - Но я... почему тянет меня? Почему я... хочу... я же Аркобалено! Часть Радуги! - почти истерично выкрикнула она. Пара секунд - и женщина взяла себя в руки, сжала губы. - Может, потому что ты - не часть Радуги? - предположила Тсуна. - И никогда себя ею не ощущала? - С чего ты взяла? - Ох, Лар, - девушка прикусила губу, крутанулась в кресле. - Я могу сказать тебе только то, что чувствую сама. Не опираясь на знания. Подойдет? Лар Милч кивнула. - Теперь, по прошествии нескольких лет, я сравниваю то, что чувствовала к своим прежним Хранителям, и что ощущаю теперь. Да, я лезла на передовую, защищала их. Беспокоилась, переживала, нервничала... - Тсуна покачала головой, непроизвольно снова коснувшись письма Арии. - Теперь все иначе. Когда они рядом, здесь, - она прикоснулась к груди, - тепло. И становится немножко легче. С ними я могу засмеяться и заплакать, могу поделиться всем или, наоборот, утаить все. Потому что никто не станет требовать от меня полной откровенности, и я не заставлю никого раскрывать душу. Потому что верю: всему свое время. Нужно подождать, и человек обязательно придет к тебе. Как говорит Фонг, каждому слову свое время. Они мне верят, а я - верю им. Но самое главное! - она снова прикоснулась к груди. - Это тепло, здесь. Какое-то время они молчали, Тсуна углубилась в чтение очередного задания из школы, понимая, что женщине необходимо время, чтобы все обдумать и понять. Принять и решить. Лар кусала губы, зная, что Тсунаеши Савада права. Тепло в груди разливалось при мысли о забавном лягушонке в шапке-яблоке, о Базиле, проходящем очередной лабиринт. Кофе и женские посиделки вечером на веранде с Бьянки. И даже традиция их небольшой семьи - собираться вечером всем вместе, просто поговорить или уютно помолчать. Когда эта семья стала ЕЕ? Прав был Фонг, сотню, тысячу раз прав, когда во время одной из тренировок сказал ей, что Тсуна очаровывает людей именно потому, что не стремится к этому. К ней тянутся, потому что она ничего не хочет, ничего не требует взамен. Она привела к себе в дом Лар, даже не зная, какое у нее пламя или на что способна женщина. Привела, потому что им требовалась помощь. И Аркобалено знала, что если бы захотела уехать на следующий день, Тсуна подвезла бы ее до вокзала и снабдила едой, одеждой и деньгами - всем, чем смогла. Просто потому что она... Тсуна. С ней было легко говорить, еще легче - молчать. С ней она могла расслабиться и поддаться эмоциям, уверенная, что о ее слабости никто никогда не узнает. Это дорогого стоило. Разрываясь между силами, она впервые почувствовала себя... целой. Здесь, в этом месте, с этими людьми, с этим Небом. Своим Небом. - Тсуна... Девушка вздрогнула, отвлеклась от компьютера. - Да, Лар? - Можно... я с вами останусь? - женщина ненавидела просить, однако сейчас, странное дело, не чувствовала себя униженной. - Все же полтора Аркобалено лучше, чем один... По губам Тсунаеши скользнула улыбка, она взяла старшую подругу за руку и ободряюще сжала холодные пальцы. - А Хранитель Облака даже лучше, чем полтора Аркобалено. Намного лучше. Лар не могла поверить своим ушам, она смотрела на их переплетенные пальцы и не верила... - Нет, у меня слабое Облако, - она покачала головой. - К тому же я проклята. Тсуна тяжело вздохнула, чувствуя, как в груди шевельнулась совершенно иррациональная обида. Разве она хоть раз позволяла думать, что для нее важна сила? Разве... Она закусила губу, чтобы не дать вырваться необдуманным словам. Мастер Фонг не раз указывал на ее горячность. В бою, да и в повседневной жизни это может сослужить плохую службу. - Лар, пойми, я никогда не смотрела на свою семью со стороны силы, пользы или бесполезности. В первую очередь они - моя семья, все остальное - потом. То, что мы... подобрались по атрибутам - случайность, не более. С Франом я познакомилась случайно и Шоичи позвала настраивать компьютеры, а не быть Солнцем. Тебя и Базиля я просто позвала в гости, не рассчитывая ни на что... - она все больше заводилась, пока Лар не зажала ей рот рукой. - Я знаю, - женщина легко рассмеялась, из истеричной, неуверенной снова становясь самой собой. Знаменитым, самоуверенным тренером COMSUBIN. - Прости, что усомнилась. - Ты меня в гроб вгонишь своими проверками на вшивость, - вздохнула Тсуна. Но она понимала Лар, проработавшую всю жизнь среди военных, вынужденную проверять все и вся, не доверяющую никому. Так что... можно сказать, Тсунаеши еще легко отделалась. - Но это не отменяет того, что я действительно проклята. И Облако из меня... никакое, - скривилась Аркобалено. - Дело не в этом, - отмахнулась Тсуна, сморщившись. Почему-то начала болеть голова. Она потерла виски. - Хлоя уже рассказала о твоей силе. Она разделена, ты сама разделяешь ее, сознательно, в то время, как наоборот нужно объединить. Это же все - твой дар, твое пламя. Хлоя говорила что-то о двуталантах своей семьи, что их пламя могло перетекать из одного в другое. Нужно просто потренироваться. Лар подала ей стакан воды вместе с таблеткой. - Спасибо, - прохладная вода очистила мысли, принесла свежесть. - А насчет твоего проклятия... Пока ты не превращаешься в младенца, оно на тебя не действует. Так что не вижу проблемы. - Так ты примешь меня в семью? - уточнила женщина. - Ты не правильно спрашиваешь, Лар, - Тсуна улыбнулась. - Хочешь ли ты сама стать частью нашей семьи - вот, в чем вопрос. Женщина кивнула и вдруг обняла девушку. - Хочу, очень хочу, босс, - искренне проговорила она. - Тогда... добро пожаловать! - Тсунаеши обняла свое Облако в ответ. Уже у самых дверей Лар обернулась. - Насчет встреч в нашей семье, Тсунаеши... Это не случайность, это - Судьба. И закрыла за собой дверь. Тсуна откинулась на спинку кресла и развернулась к окну. С некоторых пор она тоже перестала верить в случайность. А Боги смеялись все утро и вечер. Смешила их фраза: "Случайная встреча" Весна в этом году выдалась холодная, морозная. Тсунаеши плотнее закуталась в серую кофту до бедер, застегивающуюся на одну пуговицу, и посмотрела на медленно закипающий чайник. Пока что в их семье укрепилась только одна небольшая традиция - вечерние посиделки у камина. Но и тут у их обычно дружной компании возникла небольшая проблема, быстро переросшая в катастрофу. Чашки. Каждому хотелось пить из определенной, кому-то не нравился цвет или форма... Каждое утро к буфету выстраивалась очередь желающих успеть схватить любимую посуду. Выигрывала всегда Бьянки, встававшая рано на работу, проигрывал - Спаннер, которому не было дела до того, из чего пить кофе. Даже Шоичи вспыхивал и возмущался, когда ему не доставалась его любимая кружка с облачками. Так продолжалось до тех пор, пока на Рождество Тсуна не выбралась на блошиный рынок и не купила всей семье белые кружки. На каждой - забавные надписи, которые, по мнению самой Савады, отражали характер и сущность человека. Как ни странно, но с этим мнением согласились все. И теперь, каждый вечер, Тсунаеши сама лично готовила горячие напитки, чтобы еще раз полюбоваться на воплощение своего поистине гениального замысла, примирившего всю семью. Маленькая белочка обнимает огромный миндаль всеми лапками и пушистым хвостом и пытается надкусить уголок. "Цианистый калий обладает дивным запахом миндаля. На вкус еще тоже никто не жаловался". Бьянки. Красный чай со сливой и кардамоном и печеньем с вареньем в вазочку. "Бонд. Джеймс Бонд". Лар Милч, пообещавшая однажды пристрелить каждого, кто разбудит ее рано в выходной. Когда у нее выходной, не знает никто в доме. Кофе с лимоном, а в вазочку отправляются бисквиты. Летящий супермен с подписью "Системный администратор". Шоичи. Зеленый чай и крекеры. "Всегда отдаюсь работе на 100%". Это Спаннер. Черный кофе с корицей и... медом. И пара палочек соломки. Забавная лягушка с табличкой в руках "Я просто душка". Фран обожает демонстрировать эту чашку во время разговора, чтобы никто не смел оспаривать решение босса. Его самый лучший аргумент в любом споре. Шоколад с печеньем, в вазочку - конфеты. "Учусь на агента 007". Базиль смотрел с тревогой на потирающую руки Лар Милч. Отвар из мяты и ромашки, плюс пирожки с творогом. "Мы в ответе за тех, кого обучили". Учитель Фонг долго смеялся, после чего удвоил тренировки. Чай с жасмином и простые лепешки. И, наконец, их маленькая месть - белая кружка с большими красными буквами. "Босс. Просто босс". Оказывается, жизнь на самом деле состоит из таких вот мелочей. Думая об этом, Тсунаеши всегда представляла себе связанный чай. Невзрачный внешний вид, маленькая серая упаковка. Но под действием горячей воды в стеклянном чайнике распускается дивной красоты цветок с чарующим ароматом. Где каждый лепесток - памятные события, дорогие люди, приятные мелочи. Бывшие друзья, репетитор, Вонгола... просто осадок на дне ее чашки. Ей потребовалось три года, чтобы прийти к этому окончательно и отпустить те воспоминания до конца. Остался лишь осадок на самом дне, но, как говорил Фонг, нельзя полностью удалить что-то из памяти, особенно, если оно уже оказало влияние. Сила действия равна силе противодействия. Чем сильнее влияние, тем крепче память о событиях. Нужно лишь спокойно воспринимать это. Тсунаеши нагрузила поднос и медленно отправилась в гостиную, старательно сохраняя равновесие. На небольшом чайном столике - доска с расставленными фигурами. Традиционная партия в шахматы между Базилем и Шоичи, Спаннер, сидя на ковре, оперевшись спиной на диван, крутит что-то в мобильном Лар. Сама женщина, забравшись с ногами на диван, обсуждает с Бьянки последнюю коллекцию весенней одежды и обуви. Все же, несмотря на их смертоносность, им хочется выглядеть... прекрасно. Фран тасует карты и терпеливо ждет партии в покер, которому его научила бабушка. Фонг внимательно следит, чтобы маленький иллюзионист не жульничал, однако яблочко уже достиг тех высот, когда попадется крайне редко, даже Аркобалено. Тсуна расставляет чашки, отправляет в центр вазочку и кладет поднос рядом с диваном, на который тут же плюхается. Фран начинает сдавать карты. - Уже изменил карты, как надо? - хитро прищурилась девушка, беря свои в руки. - А-а ка-ак же-е! Обма-ануть те-еб-а - это-о свя-ятое-е, - равнодушно ответил Фран, только блестели в глубине глаз азарт и ехидный смех. Он никогда не окажется во власти карт, хотя бы потому, что единственным достойным противником считает Тсуну. - Вредина, - констатировала девушка, делая глоток. Фран молча продемонстрировал надпись на кружке. - Э-то-о не я-а ска-аза-ал! - пропел мальчик. - А я говорила, надо было ему другую кружку дарить, - оторвалась от беседы с Облаком Бьянки, мрачно посматривая на иллюзиониста, с которым находилась в состоянии холодной войны. - С мишенью, - подхватила ее собеседница. Ее уже успел задеть острый язычок туманника. - А-а-а, злы-ые ве-едьмы-ы хо-отят ме-еня уби-ить, - равнодушно протянул Фран. - Если бы я была ведьмой, уже давно бы превратила тебя в жабу, - ла-асково улыбнулась Бьянки. - Ква-а! - сказала неожиданно появившаяся на ее макушке огромная жаба. И надула горловой пузырь. Тсуна не сдержалась, прыснула от смеха, следом за ней засмеялись парни. - Я убью его, Фарфалла, честное слово, убью, - покачала головой Лар, когда жаба прыгнула на нее. - И ты меня не остановишь! - И не подумаю, - согласилась Тсуна, поглаживая подобравшееся к ней земноводное. Под пальцами ощущалась самая настоящая прохладная, шероховатая кожа. Горловой пузырь еще раз довольно раздулся, сопровождаемый оглушительным кваканьем. - И ты не станешь защищать лягушонка? - быстро отошедшая Бьянки прищурилась. Что-то подозрительна такая сговорчивость Неба. Она всегда горой стояла за младшего брата. Лар, тоже успевшая сменить гнев на милость, особенно после картинки Тсуны с жабой на руках, прикусила губу. С одной стороны жабко, с другой стороны - жалко. - Не-а, - девушка покачала головой. - Просто следующим иллюзионистом приглашу Мармона. - Даже не думай! - выставила палец вперед Лар, вспомнив жадного зануду Варии. - Лучше уж лягух! - Я так и поняла. Кстати, отличная иллюзия, Фран! - похвалила она мальчика. - Спа-аси-бо, фе-ея. Все невольно улыбнулись. - Разве нет иллюзионистов подобных Франу? - задал вопрос Спаннер, доставая из кармана очередной леденец. - Все же Туман - не самый редкий атрибут. Прикрыв глаза, Аркобалено Урагана Фонг вдыхал тонкий аромат правильно заваренного чая, отпивал мелкими глоточками, наслаждаясь многогранными оттенками вкуса. Наконец-то его ученица освоила тонкое искусство правильного приготовления благородного напитка. Раньше ей явно не хватало терпения. Благодарный кивок Тсунаеши. В животе девушки от молчаливой похвалы учителя разлилось тепло. - Все зависит от уровня восприимчивости к пламени, его окраски и направленности. - Окраски? Но разве у каждого атрибута не свой определенный цвет? - подскочил Шоичи, у которого уже было составлено несколько сводных таблиц результатов. - И разве сам атрибут не определяет... направление силы владельца? - вступил Спаннер, перегоняя конфету в другой уголок рта, доставая компьютер, чтобы внести изменения. - Как говорят, путь определяет идущий. Пламя дает конечную цель, в то время как внутри самого направления существует множество ходов и ответвлений, каждый из которых может быть избран человеком для своего пути. - Тсуна? - жалобно посмотрел Шоичи на босса. Как техники, они с трудом продирались сквозь словесное кружево, что искусно плел Фонг. - "Солнце устраняет преграды на пути семьи своим телом". Так мне говорили. И мой предыдущий Хранитель Солнца был искусным боксером, - Тсуна сжала пальцы в кулак. Уже не боль - глухая тоска. Девушка перевела взгляд на свое рыжее Солнышко. Гений уже раскаивался, что задал этот вопрос и огорчил Небо. В груди стало легче, словно упал камень. Тсуна светло улыбнулась, без слов прося не волноваться. - Разве подойдет такой путь нашему Шоичи? Да, он действительно устраняет препятствия своим телом. Но ему не обязательно для этого драться. Это придает его пламени... немного другой оттенок. Все засмеялись, представляя Шоичи в боксерских трусах на ринге. Гений же смущенно покраснел от завуалированной похвалы. - Так же и Туман, он должен прикрывать семью, окутывать ее загадочностью, таинственностью. Но методы... остаются на его усмотрение. - И по его возможностям, - вмешалась Лар Милч. - Как сказал Фонг, все зависит еще и от силы пламени. Наш лягушонок работал с ним с самого детства, даже не задумываясь о том, чем обладает. Оно - неотъемлемая, почти неощутимая на расстоянии часть его. У его пламени... почти нет границ. - Я знаю мало иллюзионистов с подобным уровнем дара, - кивнула Бьянки. - Мы-ышка-а-се-енсе-ей, - начал считать Фран, чуть покрасневший от лестной характеристики себя любимого. - Иллюзионист Варии, - неохотно произнесла Лар Милч. - Рокудо Мукуро, - чуть потемнела лицом Тсуна, вспоминая куфуфукающий смех. - Хром Докуро, - включился в обсуждение Базиль. - Хоть она и предпочитает роль медиума Рокудо, сама по себе весьма талантлива и сильна. - Рокудо Мукуро не мог выбрать иначе, - с грустью произнесла Тсунаеши, встрепенулась, отставила кружку. Повернулась к Франу и шутливо щелкнула его по носу. - Можешь гордиться, яблочко, ты в пятерке лучших. - Но в финал выходит Мармон. Как самый жадный в мире, - фыркнула Лар. - Тебе он явно не нравится, - заметил Шоичи. - О, это их личное дело почти двадцатилетней давности, - мечтательно закатил глаза Фонг. Глаза присутствующих загорелись жаждой информации. Допрос с пристрастием помешал устроить внезапный стук в дверь. Интуиция тревожно зазвенела. Тсунаеши никого не ждала сегодня вечером. На пороге промерзший насквозь, в мятой куртке, с дорожной сумкой наперевес стоял взъерошенный Гамма. Сердце сжалось от тревоги. Что произошло в Джинглио Неро, если помощник Арии приехал столь внезапно? - Добрый день, Госпожа Уна, - он легонько склонился. - Прошу прощения, что без предупреждения... - Я рада вас видеть, Гамма, - прервала его Тсуна, за руку втаскивая внутрь. После чего повернулась к любопытным лицам, высунувшимся из-за косяка. - Бьянки, подогреешь пока ужин? А я покажу синьору Гамме свободную комнату. Гокудера кивнула и отправилась на кухню, а Тсуна потянула оторопевшего от приема мужчину за собой. Краем уха девушка услышала задумчивый голос Франа: - На-ам пона-адоби-ится еще-о о-одна-а кру-ужка. И ответ Базиля: - Как вы думаете, какая надпись подойдет ему? На губах невольно появилась улыбка, настроение поднялось. Как хорошо, когда друзья на ее стороне. Поздно вечером, когда все отправились спать, Тсунаеши сидела в кресле перед камином. В такие моменты она представляла, как пламя, не только внутреннее, но и такое, внешнее, сжигает съедающую ее тревогу. Что произошло в Джинглио Неро? Все ли у них в порядке? Она не могла просто взять и позвонить туда, потому что не знала, остался ли там кто-то из Аркобалено. Сам вид Гаммы тоже не располагал к приятным мыслям. Там, где раньше ключом била энергия, остались лишь пустые, растоптанные эмоции. Он почти сломался, почти... упал. Он был не из тех людей, что начинают пить или принимать наркотики, чтобы забыться, опускаясь на самое дно, нет. Слишком сильна воля для этого. Но иногда... невозможность выпустить наружу, показать боль, что точит душу, намного страшнее... И Тсуна не знала, чем помочь ему, как протянуть руку, чтобы не оттолкнуть. Что нужно сделать, чтобы ушел этот усталый взгляд смертельно больного человека. Раньше она всегда действовала по наитию, так, как подсказывало ей сердце. Но теперь интуиция молчала, а под ногами, казалось, осколки сотни битых зеркал. Один неосторожный шаг - и порежешься. Разве такого хотела для него Ария? Он скрывал, талантливо, профессионально, но он... устал. Тсунаеши видела, что он ничего не скажет, просто не захочет говорить. А если попытаться надавить, он развернется и уйдет. И что будет дальше, предсказать сложно. Девушка не повернулась на звук легких шагов за спиной, не шевельнулась, когда мужчина присел в кресло напротив. Она лишь подняла лицо, заглянула в серые глаза, в которых отражалось пламя. А в глубине - тревога молчаливого вопроса. Его суть Тсунаеши знала. - Я приглашала вас, синьор Гамма, - сложила она руки на коленях. - И не отказываюсь от своих слов. Вы можете оставаться столько, сколько захотите, - она услышала прерывистый вздох. - Я и моя семья будем счастливы, если вы останетесь. У меня только два условия. - Каких? - выдавил из себя Гамма. Девушка видела, что рассказывать, да и просто говорить мужчина не намерен. Но ей нужно было, просто необходимо унять тревогу, скручивающую внутренности. - Первое: все ли в порядке у Джинглио Неро? - Да, - отрывистый, немного удивленный ответ. Он явно не этого ожидал. - И второе: я - Уна, не госпожа, не босс, просто Уна. Когда друзья и знакомые зовут меня на "вы"... чувствую себя дряхлой развалиной, - передернула плечами она. Действительно, когда Лар, намного старше ее, обращалась к ней так... Перед мысленным взором возникала седая бабушка в кресле, с пледом на коленях и вязанием в руках. К такому девушка еще морально не была готова. - Хорошо. Гамма, - с облегчением ответили ей. - А теперь, есть вещи, о которых я должна предупредить, чтобы ты не пугался, - настроение улучшалось. Ну хоть пока мужчина не впадает в отчаяние и депрессию, а со всем остальным они справятся. - Многие из нас встают рано, так что не пугайся топота по утрам. В подвале у нас обитают два технических гения, поэтому взрывы - это нормально. От них мы отдыхаем, когда наши техники уезжают в университет сдавать экзамены. Если захочешь потренироваться - задний двор, площадка и роща за домом - к твоим услугам. И... - она прикусила губу, сдерживая улыбку. - Хотя бы первое время не присоединяйся к коалиции, мечтающей убить моего младшего брата. Гамма вопросительно поднял брови. - Позже поймешь, - махнула рукой Тсуна, представив, что ожидает блондина при знакомстве с Франом. - Просто... помни мои слова и не реагируй слишком остро. - И вы... ты... не будешь спрашивать меня, почему я здесь? - сжал кулаки мужчина. - Нет, - пожала плечами Тсуна. - Всему свое время. Я никуда не спешу и заставлять не намерена. - Зато у меня нет времени, - мужчина порылся в кармане и достал аккуратно сложенный листок. - У меня задание от госпожи Арии. В своем... - он прерывисто вздохнул, - последнем письме она попросила меня свозить вас... тебя к Талботу. Не знаю, зачем. - А кто такой Талбот? - Мастер по изготовлению артефактов для работы с пламенем. - Ты спешишь? - Да, - решительный взгляд. - Мне хотелось бы как можно скорее исполнить последнюю волю госпожи Арии. Когда он протягивал листок, его пальцы дрожали. Тсунаеши аккуратно приняла письмо. Пустой лист, в который она пустила немного пламени. Перед глазами поплыло, стоило только увидеть знакомый летящий почерк, прекрасный совсем без усилий, как и сама женщина. Ей пришлось моргать, проглотить комок в горле, прежде чем начать читать. Вручаю его тебе. Позаботься о нем. Вполне в ее духе. Всего пара строк, но когда читаешь их, видишь перед глазами ее, еще живую, улыбающуюся. Тсуна не знала всех планов Арии, что она увидела в будущем. Одно было ясно наверняка: женщина знала, что ее смерть сделает с подчиненным и по-своему позаботилась о нем. Дала поручение, попросила сестру позаботиться о нем. Гамма явно был важен для нее. Тсуна не знала, почему Ария выбрала именно ее, попросила именно ее, когда могла обратиться к кому угодно. Но пообещала себе попытаться исполнить желание подруги. Тем более, что Ария оставила очередной драгоценный подарок: время на то, чтобы привести Гамму в чувство. Пока они выполняют "миссию", пока едут к неизвестному Талботу. Она подняла глаза на собеседника, ожидающего ее решения, глубоко вздохнула, успокаиваясь. - Через пару дней у меня закончатся итоговые экзамены. Тогда и поедем. Адрес знаешь? - Да. - Отлично. Думаю, сейчас будет отличной идеей лечь спать. Спокойной ночи. - Спокойной ночи. У самой двери Тсуна немного помялась, обернулась. - Я рада, что ты приехал, Гамма. Очень рада. И вышла, оставив мужчину одного перед камином. Тсуна забралась на кровать с ногами и перечитывала конспекты, с удовольствием вспоминая экзамены. Первый год в школе Тацу подошел к концу, им велели отдыхать, набираться сил и по мере возможностей тренироваться. Где тренироваться ей? На ком? Так что Тсунаеши собиралась просто как следует отдохнуть. В дверь аккуратно кто-то поскребся. - Открыто, - не отрываясь от бумаг, проговорила девушка. В комнату вошел Фран, аккуратно притворил за собой дверь. - Сно-ова-а уезжа-аешь, фе-ея? - печально спросил он. - Да, Фран, - виновато улыбнулась Тсуна. Мальчик забрался к ней на кровать, обхватил руками за талию, уткнулся в грудь. Шапка растворилась, давая возможность прикоснуться к зеленым волосам. Тсунаеши ласково погладила их, коснулась ушек. - Не-е хо-очу-у, что-обы ты-ы уезжа-ала-а, - глухо произнес мальчишка. - Это ненадолго, Фран. Я скоро вернусь, вот увидишь, - она подняла его лицо, погладила по стрелочкам под глазами. - И мы все вместе отправимся на озеро, устроим себе пикник. Или съездим в парк аттракционов. В общем, посмотрим. Не расстраивайся, ну же, улыбнись! Только в такие вот моменты, по вечерам, забираясь к ней в кровать, иллюзионист позволял себе проявлять эмоции. Легкий румянец или слабая улыбка были достаточным вознаграждением для Тсуны, рождая в груди веселый смех. Как никогда, Фран напоминал ей котенка. В дверь снова постучались, в комнату вошел Базиль. - Ты просила меня прийти, Уна? Девушка чуть сморщила носик. Неизвестным науке образом, даже обращаясь на "ты", Дождь умудрялся вкладывать все свое уважение, напоминая незабвенное "доно". Базиль весело подмигнул в ответ. Вот ведь... язва! И у кого мог научиться? Фран забавно фыркнул, снова уткнувшись в грудь. - Да, Базиль, присаживайся. Я хотела спросить, тебе известен человек по имени Талбот? Парень нахмурился, затем кивнул. - Древний род мастеров оружия. Они работают исключительно с носителями пламени, создают для них оружие и артефакты. Поговаривают, что кольца Вонголы и Маре - их создание. Разумеется, проверить эту информацию не представляется возможным. Талбот не общается ни с кем, появляется только тогда, когда ситуация заходит в тупик. Это все, что было известно Внешней консультационной семье. - Весело, - протянула Тсуна. - Именно к нему нам с Гаммой и предстоит ехать. - Уна, - Базиль наклонился вперед. - Талбот не причинит вам вреда, но так... ты можешь оказаться на виду у... нежелательных людей. Ты доверяешь этому Гамме? Тсунаеши без раздумий кивнула. - Да. А ты? - А я доверяю тебе. Гамма осторожно отделился от стены возле закрытой двери. Сегодня он узнал достаточно. Невысказанные слова обжигали язык, рвались наружу. Однако, как ни старался, Гамма не мог заставить себя говорить. Он замолчал после смерти Арии. Ему было неполных четырнадцать лет, когда состоялась их первая встреча. Ободранный мальчишка с улицы, полуголодный, сирота, к тому же, и глава влиятельной семьи, Аркобалено Неба с оранжевой пустышкой и даром предвидения. Она мазала ему коленки, синяки и ссадины, дула на них, когда жгло. Она улыбалась ему, видела в нем человека, личность. Заставила пойти в школу, делала с ним уроки... Приручала, не лаской, но терпением. Он был одним из ее детей, все в семье являлись ее детьми, и Ария заботилась о каждом. Всегда находила время, чтобы выслушать, помочь. Просто, проходя мимо, могла потрепать по голове. Навещала его, когда он оказывался на больничной койке, смешила его и носила пакеты с апельсинами. А когда он случайно, возвращаясь со свидания, ошибся и залез не в то окно, чуть не пристрелила. Он еле успел поднять руки. Утром над ним смеялись все, но ни в ком не чувствовалось злобы. Он готов был биться за свою независимость, которую никто у него не отнимал. Особняк Джинглио Неро стал его домом. И больше всего на свете он мечтал отплатить госпоже Арии за ее доброту. И жалел, безумно жалел, что не может назвать ее своим Небом. Когда попытался принести клятву, слова не шли с губ. Они казались... неправильными. Ария рассмеялась и попросила не насиловать себя. И сказала, что друзья не могут быть слугами. Он мог назвать Арию матерью, которую она заменила, старшей сестрой, уважаемым боссом. Но не мог назвать своим Небом. Он стал единственным человеком в доме, который служил просто по велению сердца, без клятвы верности. Вина и сожаление разъедали его, сковывали грудь. Он жалел о столь многом. О собственном бессилии. Просто смотрел, как она угасает. Второй раз в жизни он терял свою мать. И так и не успел спросить, что же она увидела в обычном мальчишке с улицы, раз приняла его в семью. Сколько раз хотелось подбежать, взять за плечи и спросить, почему, почему она ничего не предприняла, раз видела, что все так и будет?! Почему... Она не была его Небом, и это сыграло с ним злую шутку. Тазару, Генкиши и остальные напились в день ее похорон, а он... он не мог заставить себя поднести бокал к губам. Потому что Ария не любила алкоголь. Джинглио Неро напились, и впервые он чувствовал себя... лишним, одиноким в толпе. Потом появилась Юни. Он не хотел знать, кто ее отец, кого из мужчин так любила Ария, что рискнула иметь дитя. Наверняка, он был выдающимся человеком. Другого трудно представить рядом с ней. Больше всего на свете он мечтал остаться с ними, поклониться новому боссу, продолжить работать и служить. И иметь возможность ходить на могилу той, что стала его матерью. И не смотреть, не смотреть в такие же синие, как у нее, глаза. И не мог. Боль сжирала по ночам, он кричал, пил успокоительное пополам со снотворным. Не помогало. Снова и снова он видел перед собой постель с угасающей, умирающей Арией, ее призрачную улыбку на бледных губах. Слышал ее тихий, негромкий голос, которым она разговаривала по телефону со своей сестрой. Фантомные боли стали преследовать наяву, он почти перестал отличать сон от реальности. И тогда получил письмо от Юни. Спустя месяц после похорон Арии. Со слабой улыбкой понял, что она знала, его приемная мать все знала и понимала лучше всех. И оставила ему пути для отступления. Потому что желала счастья и не могла видеть его страдания. Юни тоже не могла. Она так была похожа на мать в своем сострадании. Гамма был уверен, что из девочки вырастет прекрасная, чуткая, понимающая женщина. И когда тонкие детские ручки обхватили его шею в прощальном объятии, он впервые увидел перед собой Юни. Юни, а не Арию. Еще ребенка, непосредственного, веселого, с открытой улыбкой. И мудростью тяжелого знания грядущего будущего в глазах. Она взяла с него лишь одно обещание. Помнить, что особняк Джинглио Неро - его дом, в котором двери всегда открыты для него. И вся семья будет рада видеть его в любое время. Он кивнул, сухое горло не могло выдавить ни звука, но Юни и так все поняла. Он ушел, не оборачиваясь, сжимая в руке прощальное письмо Арии, в котором она брала с него клятву стать счастливым. Его миссия была предельна проста: отвезти младшую сестру бывшего босса к старцу Талботу, помочь что-то забрать и привезти обратно. Но затем... затем он повстречал Уну Фарфалла. Уна Фарфалла... не была эффектна, не была классически красива. Мягкая. Так можно описать ее одним словом. Несгибаемая и мягкая. Но стоило только увидеть взгляд ее сияющих ореховых глаз, заметить искорки, танцующие внутри... его сердце непослушно замирало. Она не жалела его, не глядела, как на побитую и выброшенную любимым хозяином собаку, как это делали остальные Джинглио Неро. Она разделяла его горе, но не позволяла тому контролировать свою жизнь. Она шла вперед. Мягкая, сильная, несгибаемая. Они задержались еще на месяц, потому что у мальчишки-Дождя был день рождения, и девушка попросту не смогла уехать. Затем - выпускной в школе у иллюзиониста. Поначалу Гамма принял "Ведьмин Лог" за большое общежитие, каждый в котором живет своей жизнью, не мешая остальным. Да и какое единство может быть у семьи, которой три года от силы? Параллельные прямые никогда не пересекутся. Глубину своего заблуждения он понял немного позже. Вредный иллюзионист, способный довести своими замечаниями до белого каления, в ответ получая от Бьянки обещания скорой смерти от отравления, с удовольствием ходил с той же Бьянки по магазинам, помогая дотащить пакеты. Или сама Уна, после школы, без просьбы, могла купить что-то, чего не хватало в доме. Лар Милч легко гоняла, как Базиля, так и Шоичи со Спаннером, правда их немногим меньше, нежели своего ученика. Но гении не протестовали, просто уползали в свой подвал зализывать раны. И мстили очередным взрывом или безумным роботом, которого неизменно разрушала Уна. Гамма был в шоке, когда узнал, что Лар ходит в школу на родительские собрания, как мать Франа. Потому что об этом попросила Уна. Уна, Уна, Уна... ее каштановая макушка мелькала везде и повсюду, она была в курсе всех событий Лога. И Гамма подумал, что они - не прямые. Лучи могут пересечься лишь в одной точке. Этой точкой стала Уна Фарфалла. Вся жизнь семьи крутилась вокруг нее. Незримое притяжение планет, сила тяготения, с которой трудно спорить. Семья не желала спорить. Им все нравилось. Каждый с удовольствием тянул слово "босс", заставляя девушку краснеть и кидаться в них легкими предметами. Они ждали ее после тренировок и из школы, спрашивали об уроках и заданиях. Да, лучи, зависящие от точки пересечения. Это был первый раз в жизни, когда Гамма ошибся дважды. Потому что жизнь Уны Фарфалла тоже крутилась вокруг своей семьи. Она мазала ушибы Франа, перевязывала раны Лар Милч. По ночам она делала расчет бухгалтерии, которую таскала с работы Бьянки, предварительно бросив таблетку снотворного в вечерний чай измученной женщины. Она хотела стать журналистом, но пошла в школу Тацу. Она сбивала пальцы в кровь на тренировках, танцевала с пламенем, чтобы иметь возможность защитить семью. Она готовилась к чему-то серьезному, ломала свои планы и подстраивала их под других. И при этом не чувствовала себя ущемленной. Неприкрытое счастье в ореховых глазах кололо сердце. Мать, сестра, племянница, внучка, кузина - роли, которые она примеряла на себя ежедневно. И все они сливались в одно слово - босс. Предыдущие выводы явно были кособокими, ущербными. Слишком... убогими и неяркими. Он не замечал всей картины. Она верила им, потому что они верили ей, потому что она, в свою очередь, верила им. Вот такая вот цепная реакция, в которой каждый отдает ровно столько же, сколько и берет - всю душу, все сердце. И она верила ему. Поэтому остальные медленно, но верно втягивали его в свою жизнь. Затаскивали в подвал на исследования, дергали язвительными замечаниями и заставляли решать задачи про пункт А и пункт С. Кормили, словно на убой, сетуя на то, какой же он тощенький. "Никогда себе девушку не найдешь, вон на Шоичи посмотри!" Дружно тащили его на вечерние "посиделки", где могли обсуждать любые вопросы: от смысла бытия до содержания детского мультика. Он сам не заметил, как рассказал им все. В один вечер не выдержал этой сладко-розовой идиллии, захотелось ее разрушить, чтобы они поняли, что за стенами дома есть и боль, и страдания. И не трогали его... Базиль потерял родителей, бабушка Франа живет далеко, Лар и Колонелло... стоит ли говорить? Ария была сестрой Уны... Они не обиделись на его жестокие слова, просто... были рядом. Все вместе. Не судили и не осуждали. Понимали. И он понял, каким станет третий, самый верный, вывод. Цветок связанного чая. Незаметный внешне, невзрачный, но распускающийся дивно под потоком горячей воды. Его цвет, вкус и запах потрясает воображение... но только для тех, кто способен оценить. В машине, пока они ехали к Талботу, он не сдержался и рассказал ход своих мыслей Уне. Почему-то та рассмеялась, легко, не обидно... светло. И он улыбнулся в ответ. Они пили чай, купленный на заправках, играли в Города. Она морщила нос, когда ошибалась в итальянском, а Гамма со смехом ее поправлял. Самым дорогим его воспоминанием стали их с Уной уроки стрельбы. Как он обхватывает тонкие ладони своими, чувствует каждую хрупкую косточку. И собственные пальцы кажутся ужасно грубыми на фоне загорелых ручек. Как опирается теплая спина на его грудь, как она вздыхает, прицеливаясь. И чувствовал аромат ее пламени, свежий, теплый. Домашний. Доверяет ему во всем. Он бы хотел, чтобы таких воспоминаний стало больше. Пожалуй, теперь он понимал, почему Ария отправила его именно к Уне. Потому что, несмотря на все их различия, для младшей не было ничего важнее семьи. Ради них она жила, ради них билось и пульсировало ее пламя. Она похожа на Арию, но ее язык не повернется назвать матерью. Она не растворилась в своих людях, осталась личностью. Цельной, волевой. Стальной. Он не видел в ней Арию. Никогда. И слова клятвы верности легко слетали с его губ в темноте номера в дорожном отеле. Теперь они не казались ему неправильными. Сильная, мягкая, целеустремленная, несгибаемая, волевая, заботливая, любящая... Сколько еще слов можно сказать о ЕГО Небе? Он уже знал, о чем поговорит с девушкой по возвращении. Талбот оказался похожим на древнюю, хищную птицу. Длинный плащ, скрывающий тело - крылья, длинные черные когти на пальцах, маленький ирокез на лысом черепе - хохолок с вплетенными в него нитями, бусинами и перьями. - Здравствуйте, мы от Арии Джинглио Неро. - Аркобалено Неба, - кивнул старик. - Проходите-проходите. Он провел их внутрь маленького дома-мастерской. Тсуна с любопытством осматривалась по сторонам. На стенах висели различные артефакты, инструменты и тотемы. Как в сказке. Голос Талбота дребезжал и одновременно... напоминал о мощи океана. Тсуна поежилась, и Гамма, заметив жест, встал рядом с ней. - Ты боишься меня, маленькое Небо? - спросил старик. Девушка была уверена, что он не поворачивался и не мог увидеть ее, даже если бы на глазах не было плотной черной повязки. - Я никогда не стану бояться друзей Арии, - твердо ответила девушка, сжимая кулаки для придания себе смелости. - Я стану бояться ЗА них. Но я не могу не опасаться того, кого вижу впервые в жизни. - Хороший ответ! - захохотал старик, хлопая себя руками по бокам, отчего стал еще больше похож на птицу. - Правильный. Он подошел к столу и выставил черную шкатулку. - Восемь месяцев назад со мной связалась Аркобалено Неба и попросила сделать кольца для младшей сестры и ее семьи. Сказала, что им вскоре потребуется оружие и проводники. Внутри шкатулки, на черном бархате, оказалось семь пар колец. Простая полоска светлого серебра, без украшений и резьбы - основа. Она удерживала ленту из камня, у каждого кольца - свой определенный цвет. - Ария сказала, что вы отличаетесь от остальных семей, и потому я сделал по два кольца каждому Хранителю. Тот, на чей зов они откликнутся, сможет использовать их по одному, либо сразу два. - Откликнутся? - вскинула брови Тсунаеши. - Необычный металл, необычный камень, - Талбот ласкающим жестом погладил свое детище. - Но твои кольца - самые необычные, маленькое Небо. - Почему? - голос сел и не повиновался как следует. Гамма сжал руку девушки, на что та улыбнулась, вздохнула легче. И вцепилась в него, как в спасательный круг. - Сразу после юной Арии ко мне явился твой дальний предок и попросил о данной услуге. Чтобы создать твои кольца, я использовал немного его крови, что зовется "Искуплением". Он сказал, что его семья должна искупить свою вину перед его наследницей. - Но... - А им остается "Грех"! - отрезал старик. - Раз они сами выбрали путь незнания и забвения! Тсуна кончиком пальца прикоснулась к артефактам. - Кольца... как у Вонголы... - обреченно прошептала она. Неужели ей от этого никуда не деться? И что это за предок такой? - Кольца Вонголы - символ власти, что передается из поколения в поколение. Эти кольца - символ вашей семьи, ваших уз. Когда-то у Вонголы было так же, но они позабыли об этом. И я надеюсь, вы не совершите тех же ошибок, что и они. - Мы будем стараться, - Тсуна сжала ладонь Гаммы в молчаливом обещании. - А теперь примерь их, маленькое Небо. Я хочу увидеть, как проснутся их души. Кольца легко скользнули на указательные пальцы. В отличие от нормальных девушек, Тсуна не питала страсть к украшениям. Она могла снять его где-нибудь и забыть, оставить или потерять совсем. Брошь и медальон - единственное, что прижилось. Но эти кольца... она практически не ощущала их наличия, словно они растворились на коже. Повинуясь инстинкту, она пустила в них слабое пламя Неба. Полоска камня наполнилась светом, кольца оплели тоненькие ниточки оранжевого цвета. Сливаясь вместе, они образовывали жемчужинку света. Тсуна потрясенно ахнула, чувствуя, насколько легче ей стало фокусировать пламя. Как оно само стремится пройти сквозь кольца. Погасив один артефакт, она зажгла огонь по всей ладони. И снова получилось! Кольца не мешали, словно терпеливо ждали, пока хозяйка наиграется. Талбот снисходительно улыбнулся детскому восторгу на загорелом личике. - Наличие колец не означает, что ты должна использовать только их. Они - поддержка и опора, а не основное оружие. - Спасибо вам, дедушка Талбот! - девушка выскочила из-за стола и обняла старика за шею. - Спасибо вам огромное. Я... я не знаю, как вас отблагодарить... - Это подарок. От Арии и от меня, - отмахнулся старый мастер. Перевел взгляд на Гамму. И если бы не было повязки, Тсуна могла бы сказать, что он был суровым. - Ты ничего не хочешь сказать, Гамма Электрический? - Хочу, - решительно произнес мужчина. Он распахнул шкатулку, взял зеленые кольца и опустился на одно колено перед Тсуной. - Я хочу, чтобы эти кольца принадлежали мне. Это возможно, мое Небо? - Да, - просто ответила девушка, чувствуя, как потянулось к нему пламя. Ее переполняла эйфория, улыбка рвалась с губ. - Да, моя Гроза. Серые глаза радостно сверкнули. Кольца Грозы зажглись через секунду. - Ну а теперь можно попить чаю, - радостно потер руки Талбот, отправляясь на кухню. Гроза и Небо переглянулись и отправились вслед за ним. Уже сидя в машине, Тсуна лукаво посмотрела на мужчину. - Если бы сцену в домике увидел Фран, он благословил бы нас и объявил мужем и женой, - смех прорвался наружу. Лучше нее никто не знал чувства юмора иллюзиониста. - Надеюсь, ты ему не скажешь, - притворно строго свел брови Гамма, заводя мотор. - Ни слова! - клятвенно пообещала Тсуна, застегивая рот на невидимый замок и выбрасывая ключ. Они не знали, что по возвращению, их на столе ждет еще одна белая кружка.