Бабочка

Мессина - маленький туристический городок, центр одноименной провинции и одновременно основной порт Италии. Семье Рози принадлежал в нем кусок сельскохозяйственного района, где они выращивали лимоны и апельсины. Небольшой завод по упаковке и сортировке лекарств. Начальник порта и помощник мэра были людьми семьи, что позволяло им значительно снизить налоги на провоз собственной продукции. И основной отель Мессины - "La perla dei mari", "Жемчужина морей" - тоже принадлежал семье. По долгу службы Тсунаеши много ездила по стране, побывала практически во всех городах Сицилии. И даже останавливалась в этом отеле. Для маленькой Мессины отель превосходил все ожидания - спуск к собственному участку пляжа, отделенному от общественного, с многочисленными лежаками, маленькими столиками под зонтиками. Потрясающая кухня всех стран мира, ненавязчивое обслуживание, приветливый персонал - "Жемчужина морей" приносил стабильную прибыль из года в год. После гибели семьи и наследников, бизнес отошел союзным семьям, как "партнерам", однако Базиль уже выяснил, что Рози единолично правили в своих делах и не пускали в них посторонних. Впрочем, Тсунаеши понимала, что это не столь важно: мелкие семьи не могли пройти мимо возможности расширить свои владения. Надо заметить, им удалось договориться достаточно мирно, без объявления войны локального масштаба. То же самое произошло и в Шакке. По сути, Шакка не являлась даже городом - небольшой коммуной, раскинувшейся на берегу Сицилийского пролива. Она славилась своими горячими источниками, серными и йодистыми ванными, большинство из которых находилось в отелях семьи Морелли. Еще им принадлежал один из трех популярнейших ресторанов Шакки - "La brezza". Тсуна помнила, как восторгалась им Бьянки: ресторан располагался прямо на пляже, и меню менялось каждый день - все зависело от пойманной рыбы. Отравительница, обожавшая готовить не только убийственные в прямом смысле блюда, являлась там постоянной гостьей, наведываясь в Шакку чуть ли не каждый квартал, когда выдавалась свободная минутка. Тсуне же, напротив, импонировала сытная мясная кухня "Винодельни". Владения семьи Бини находились в еще одной коммуне - Трапани. Впрочем, вся провинция Трапани состояла практически из одних коммун, однако именно эта была известна своим виноделием. Вин в маленьком городке производили больше, чем в целой Тоскане. Отличнейшего качества марсала Трапани считалось одним из лучших, было всемирно известно. Несколько заводов, равно как и плантаций с виноградом, принадлежали Бини. А еще - компания по добыче и торговле морской солью. Тоже отошли "партнерам" тихо и мирно, без лишних споров. А вот Лонги и Стелла... По официальной версии, они не поделили часть бизнеса Морелли. Лонги, тоже имевшие влияние в Шакке, отхватили себе два отеля и ресторан. Стелла не стали терпеть этого, развязалась война, которая быстро окончилась... посторонним вмешательством. Базиль явно проследил чью-ту руку, оборвавшую конфликт, но не успел узнать, кому она принадлежала. Тсуна устало потерла глаза. Работала она много, а вот спала мало. - Фе-я, ты иде-ешь спа-ать? Даже за прошедшие годы Фран так и не научился засыпать в первый день на новом месте в полном одиночестве. Всегда приходил к Тсуне. И частенько вытаскивал ее с рабочего места. - Да, - девушка вздохнула, обвела взглядом аккуратные стопочки документов. Правильнее будет разобраться с ними завтра, на свежую голову, иначе можно допустить серьезные ошибки. Фран молча, без слов, переместил Тсунаеши в выбранную ею комнату, усадил на диван и сам пристроился рядом. Тсуна ласково погладила легкие, как пух, зеленые волосы, сдула челку, заставив парнишку фыркнуть и сморщить нос. Внутри было неспокойно, интуиция о чем-то шептала, предупреждала. Не прямая угроза, но какая-то неясная неожиданность. Тсуна разучилась обманывать себя давно, еще когда стала Уной Фарфалла. Судя по донесениям разведки, Хранители, да и Девятый не в восторге от своего нового босса. За последние несколько лет были разорваны союзнические контракты как минимум с шестью семьями, осложнены отношения с Варией и Каваллоне, и не заключено ни одного договора о сотрудничестве. Причем Карло продолжал нагнетать обстановку. Десятый давил грубой силой, что раздражало и настораживало Альянс. Но пока он действовал в разумных пределах, пока не переступал черту, они ничего не могли поделать. И Вонгола наверняка захочет упрочить свои позиции за ее счет и, возможно, за счет ее подчиненных. Готовые бойцы, Хранители, заработавшие себе приличную репутацию могли стать реальной силой, с которой придется считаться. Девятый и Внешний советник уже наверняка просчитали все варианты. А Карло... Карло захочет видеть ее в своих прислужниках, вынужденную выполнять любые его приказы, даже сквозь зубы и с ненавистью в глазах. Вероятнее всего, это будут провокации. За обстановкой и ходом расследования следит весь Альянс. Малейший промах - и они окажутся в должниках Вонголы, готовой "закрыть глаза" за небольшую плату. Например, возвращение "родной крови" в теплые объятия семьи, счастливых, раскаявшихся деда и отца. Тсунаеши потерла глаза. Нельзя этого допустить. Ее Хранители - взрослые, ответственные люди, сами смогут понять, что к чему. Но неожиданностей никто еще не отменял. А предупрежден - значит, вооружен. - Яблочко, - она растолкала задремавшего мальчишку. - Предупреди наших, чтобы не шли на поводу у Вонголы и не поддавались на провокации. Любые провокации. Тебя, кстати, это тоже касается. Иллюзионист кивнул, взгляд его стал рассеянным. Очередной эксперимент Шоичи, Спаннера и внезапно нагрянувшей к ним в гости Мишель. Любой иллюзионист может влиять на разум окружающих его людей. Чем сильнее и чище пламя - тем мощнее и тоньше действия он может выполнять. Предметы, наполненные Туманом Франа, не только скрывали внешность, но и защищали от внешних атак на разум, помогали почувствовать некоторые иллюзии. Но для самого яблочка препятствием не являлись. Во сне - в момент, когда разум наиболее расслаблен и беззащитен - он вплетался в канву сновидений и мог передавать сведения, информацию и приказы. Правда, наяву проделать это так и не удалось. Иллюзионист очнулся, кивнул. - Все-е получи-илось. Но-о им нужна-а ты-ы. Внешни-ий звони-ил Базилю-у, намека-ал... - Не волнуйся, - Тсуна обняла братика, прижала крепче к себе. - Все будет хорошо. Мы справимся. Фран сладко зевнул, потерся лицом о ее плечо и снова заснул. А Тсуна решительно посмотрела на лунный свет, пробивающийся сквозь тонкую ткань полупрозрачных занавесок. Никому своих друзей она не отдаст! Никакой Вонголе. Особенно Вонголе! Влетевшие в распахнутое окно мотыльки хаотично, беспорядочно кружились вокруг лампы, бились об стекло. Обжигаясь, отлетали ненадолго, чтобы затем вновь попытаться попасть к сияющему центру. В ярком электрическом свете плавные, медленными круговыми движениями тонкие бледные пальцы омывали прозрачным кипятком гладкие бока простого глиняного чайника, словно предавая его изысканной ласке, отчего он темнел, наливался красками и чернотой, впитывая в себя щедро даруемую влагу. В воздухе плыл аромат глины с пряным, острым привкусом неведомых трав. Фонг выглядел очень умиротворенным, почти довольным жизнью и собой. - Раньше искусство правильно заваривать чай ценилось на вес золота, - мягко проговорил он. Его голос вплелся в аромат глины и трав, поднялся к потолку. - Как умение вышивать по шелку или танцевать с мечом-дао. К сожалению, сейчас осталось очень мало ценителей, память почти утрачена. - Всегда предпочитал кофе, - фыркнул Реборн. Китаец улыбнулся. Осторожно, по самому краю, наполнил он специальные глиняные чашки, отчего аромат стал еще насыщеннее и богаче, и протянул одну своему ночному гостю. - В каждой стране - свое искусство. Реборн сделал малюсенький глоток, вынужденный признать, что Фонг знает, о чем говорит. В его чае сплелись тысячи оттенков и вкусов, каждый щекотал, ласкал язык и небо, прогоняя усталость и напряжение трудного дня. - Жасмин, - отметил он, поймав знакомую нотку. - Ты по-прежнему его любишь. - Для меня с первым лепестком жасмина приходит весна. После некоторого молчания первым заговорил Реборн: - Мы давно не виделись, Фонг. Ты изменился за это время. Стал подбирать то, что было выброшено, - он цепко следил за расслабленным, даже безмятежным Ураганом. - Я помог той, что была оставлена, - парировал тот, просто, без злости, но даже так эта фраза больно ударила по самолюбию киллера. Фонг являлся мастером плетения словесных кружев, полунамеки, полутона, выражение глаз, движения рук - все было призвано, чтобы смутить собеседника и загнать того в ловушку. Он умел находить, выбирать болезненные места и не стеснялся бить по ним. Вопреки расхожему мнению, Ураган не страдал всепрощением. Но настолько совершенно овладел своей маской, что даже Реборн не мог понять, о чем на самом деле думает китаец, какие чувства скрывают невозмутимые, благодушные черные глаза. - Ты же знаешь, я не сдамся, - серьезно предупредил Солнце. - Савада Тсунаеши нужна Вонголе. Ее сила, ее опыт, ее знания, ее кровь. - Нельзя войти дважды в одну реку, - покачал головой Фонг. Ураган понимал, даже если он сейчас скажет, как плохо было Тсунаеши, как с трудом оправилась она от "первого вхождения в реку", Реборн его не послушает. Точнее, не пожелает услышать. Маленькая разница, но весьма существенная. Итальянец приложит все усилия, чтобы добиться того, чего желает. - Я тоже не сдамся, - твердо ответил Фонг. - И Хранители. Знаешь, есть фраза, которую однажды сказал Фран. - Мальчишка-иллюзионист? - Именно. На мой взгляд, она грубовата, но очень точно отображает суть. В жизни надо быть упёртым, но не бараном. Реборн вскинулся, но Фонг продолжал смотреть прямо, открыто и очень серьезно. - Я всегда верю в СВОИХ учеников. И я никому их не отдаю. Для группы расследований Вонгола предоставила собственный особняк, которым семья практически не пользовалась из-за его удаленности. Там находился только стандартный отряд охраны. Целый месяц после собрания техники трех семей и боевого отряда налаживали, усиливали системы безопасности, переоборудовали здание под свои нужды. От Бабочек выступали Шоичи, Спаннер и Фран под чутким руководством Гаммы. Сама же Тсуна вынуждена была уехать, чтобы разобраться с внезапно возникшим подозрительным интересом к Мельфиоре. И сейчас должна была признать, что друзья постарались на славу. Защита от прослушиваний и просмотров находилась почти на том же уровне, что и дома. Спальни Бабочек располагались в одном крыле, рядом друг с другом, чтобы при необходимости успеть придти на помощь. Боссу Гроза выбрал небольшие комнаты на солнечной стороне, окна которых выходили на цветущий сад. Каменные перила балкона спальни оплетал виноград, тяжелые, пахнущие солнцем и медом гроздья свисали низко, стоило только протянуть руку, чтобы коснуться наполненных соком ягод. Из насыщенной, густой зелени словно вырастали плетеные стол и стулья, на которых так удобно встречать рассвет. Прохладный рассветный воздух пробирался под тонкую ткань белой блузки, мурашками проходился по теплой от сна коже, заставляя невольно поеживаться. Но Тсунаеши обожала подобные рассветы - они напоминали ей о времени, когда она жила в лесу вместе с учителем Фонгом, когда сама природа являлась для нее самым лучшим лекарством. За спиной громко, с чувством фыркал Фран, плескаясь в ванной. И что-то напевал себе под нос, привычно растягивая слоги. Четырнадцать лет парню, а до сих пор ведет себя как ребенок. И правильно делает: его неповторимые капризы еще не наскучили ни Бабочкам, ни Мельфиоре в целом. На столик опустилась белоснежная чашка с крепким кофе. На соседний стул присел Гроза. - С добрым утром, босс. - Доброе утро, Гамма, - Тсунаеши отхлебнула горячий напиток, счастливо вздохнула. - Спасибо, то, что нужно. - Базиль просил передать, что зайдет за заданием через пятнадцать минут. Кстати, вчера ты не слышала, но Реборн предупредил, что слуг здесь не будет. Чтобы не допускать шпионажа. Так что готовить и убирать мы будем себе сами. Мол, труд сближает людей, - Хранитель фыркнул, явно вспомнив слова репетитора. Тсунаеши не сдержала улыбки. - Вполне в его духе, - согласилась девушка. - Он всегда все делал по максимуму. - Босс, все в порядке? И в обеспокоенных серых глазах - тысяча несказанных слов, не заданных вопросов. И целое море чувств: тревога, беспокойство, участие, забота... И безграничная вера. В нее, Саваду Тсунаеши. Раньше в ней не было той глобальной уверенности, что появилась сейчас. Та Тсунаеши, из Намимори, считала себя слишком никчемной, недостойной, а друзей - подарком Небес. И тянулась, старалась успеть за ними, угнаться. Сейчас все иначе, сейчас они с Хранителями - равные. И она больше не боится встречи с прошлым, перестала бояться вместе с новым именем и новой жизнью. По телу пробежалась волна горячего тепла, стало так легко и спокойно на душе. Девушка откинулась на спинку кресла, наслаждаясь дружеским беспокойством. Всего пару секунд - нельзя позволять Гамме тревожиться дольше. Тсунаеши улыбнулась и попыталась взглядом передать свою благодарность, все то, что она пока еще не решается сказать: - Все хорошо, Гамма, - она взяла его за руку, сжала. - Вы же со мной. Глаза мужчины посветлели, он облегченно улыбнулся. - Во-от именно-о! - на подлокотник кресла Тсуны упал Фран. - Мы-ы не дади-им тебя-а в обиду-у, фе-ея. - Еще бы! - в комнату вошла Бьянки, за ней - остальные Хранители. - Трогать наше Небо - небезопасно. - У нас есть мастера пыточного дела, - поморщилась Лар, кивая на дуэт Шоичи-Спаннер. - Вынесут весь мозг в ответ на простой вопрос, достаточная ли здесь защита? Все остальные рассмеялись, представляя, какую лекцию закатили гении, возмущенные подобным неверием в свои силы. - И ничего мы не выносили! - воскликнул Шоичи. - Как она не может понять, что мы специально установили... - О, нет! Только не это! - закатила глаза женщина. - Тсуна, доброе утро, но я побежала. - Хорошо, - кивнула Тсунаеши. Лар вышла, техники кивнули боссу и двинулись за ней, желая доказать свою профессиональную пригодность, хотя в этом никто и не сомневался. Бьянки последовала за ними, чтобы проследить за вспыльчивой и вооруженной подругой. И заодно приготовить завтрак для дружной компании. - Я тоже-е пойду-у, посмотрю-у, - как-то слишком задумчиво и мечтательно проговорил Фран и испарился. - Я прослежу за ним, - успокоенный Гамма поднялся, вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь. Остался только Базиль, которого Тсуна просила заглянуть к ней за заданием. - Базиль, нужно, чтобы ты выяснил имена тех, кто получил долю бизнеса и земель погибших семей. И тех, кто раньше с ними сотрудничал, был деловым партнером. - Понял, - разведчик сосредоточенно кивнул. Тсунаеши еще раз прокрутила в голове сложившуюся ситуацию. Строить догадки, имея минимум информации - последнее дело, но в Школе им приводили примеры подобных "схем". И если она права... - Начни с Трапани и Мессины, Шакку оставь напоследок. Мне кажется, если бы Лонги и Стелла не сунулись в Шакку, они бы уцелели. И будь осторожен, - она внимательно посмотрела в голубые глаза своего Дождя. - Не волнуйся, я всегда осторожен, босс, - тот слабо улыбнулся, а в глазах - серьезные льды. Понял, принял на заметку, тем более, подозрения Тсунаеши в большинстве случаев оправдывались. Обсуждение задания прервал деликатный стук в дверь. Не дожидаясь ответа, внутрь вошел Рокудо Мукуро. - Тсунаеши-тян, Реборн попросил всех присутствующих собраться внизу, - вкрадчиво промурлыкал он, прожигая девушку оценивающим взглядом. Боковым зрением Тсуна заметила, как Базиль стиснул кулаки. От этого усмешка иллюзиониста стала еще шире. - Не знал, что твои Хранители исполняют еще и обязанности горничных, - бросил с ласково-презрительной улыбкой, как умел только он. Тсунаеши смотрела на происходящее с живым интересом. По крайней мере, Рокудо Мукуро совершенно не изменился за прошедшие несколько лет. Такой же наглый, старательно делающий вид, что независим, хотя девушка знала, что конец короткого поводка в руках Карло. Вопреки ожиданиям Мукуро, Тсунаеши не собиралась вмешиваться. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Хранители решили устроить холодную войну, небольшую месть. За нее, за себя, за своих товарищей. Останавливать их глупо - они упрямые. Базиль вскинулся, глаза блеснули злым льдом и погасли, стоило ему на миг покоситься на босса. - Не знал, что Хранитель Тумана Вонголы теперь служит посыльным, - фыркнул он и вышел за дверь. - Поторопимся, - Тсунаеши последовала за Хранителем. Мукуро догнал ее, пошел в ногу. За прошедшие годы он вытянулся, стал еще выше, отрастил волосы, которые теперь забирал в длинный хвост. И хотя это была всего лишь реальная иллюзия, она отображала настоящего Мукуро, запертого невесть где. - Ойя-ойя, Тсунаеши-тян, ты не собираешься защищать своего Хранителя? - осведомился он, поднимая бровь. Тсуна покачала головой, чуть сморщив носик. Она - их друг, их Небо, их босс. Она поможет, поддержит и защитит, но нянчиться с ними не станет. Потому что ее друзья - взрослые, свободные люди, они сами делают выбор и могут просчитывать, к каким последствиям приведут их действия. А если еще проще - она верит в них, верит им. - Нет, Мукуро, не собираюсь. Мои Хранители могут сами за себя постоять, как делом, так и словом. В общей зале их уже ждали. Аркобалено терпеть друг друга не могли. Они не распространялись об этом, оставаясь для непосвященных сильной, единой командой, хотя на самом деле старались держаться друг от друга подальше. И причина не в сильных негативных чувствах, нет. Просто все они являлись натурами с сильными характерами, своими убеждениями и взглядами на жизнь, по-своему гениальными. Таким всегда трудно уживаться вместе. Но было то, что связывало их, то, что оставалось неизменным на протяжении многих лет. Их Небо, глава семьи Джинглио Неро. Как бы ни собачились между собой проклятые младенцы, Луче, Арию и Юни они искренне любили и берегли, как могли. Поэтому, когда узнали о нападении и похищении девочки Карло, сразу же приняли меры. Спускать подобное не собирался ни один из них. Несколько разоренных предприятий - тонкий намек от Мармона. Тренировочные поля мафии остались без присмотра - Колонелло сказал, что намерен попроситься в Мельфиоре. Реборн понимал мотивы своего извечного товарища-соперника. Первая наставница и избранница для свободолюбивого снайпера всегда была выше любых обязательств. Цены на оружие возросли вдвое - "привет" от Верде. И пока остальные смеялись над выходками слабой семьи Калкасса, Реборн помнил, что Череп сам выбрал амплуа безобидного шута, оставаясь лучшим диверсантом из всей семерки. Несмотря на все свое уважение к Девятому, через неделю после спасения Юни Вонгола не досчиталась двух ведущих отрядов оперативников. Аркобалено не умели прощать ошибок, даже своих союзников. Особенно если это касалось их Неба. Поэтому сейчас Реборна терзали двойственные чувства. Читая подробные, насколько это вообще возможно при общей засекреченности отряда, отчеты о деятельности Бабочек, он испытывал невольное восхищение и уважение. За неполные три года не просто поднять семью с колен, но и усилить ее, установить такую защиту, сквозь которую не мог пробраться ни один шпион, заключить договора с несколькими влиятельными семьями... И при этом оставаться в тени. Он был уверен: пока Бабочки рядом, Юни ничего не угрожает. Однако сейчас люди, сидящие на одном из диванов в зале, напротив Десятого поколения, являлись его соперниками, препятствием на пути к намеченной цели. Но как разительно отличались новые Хранители Тсуны от тех людей, что он знал раньше. Реборн оценивающе посмотрел на каждого. Куда делась та вспыльчивая, задиристая девчонка, пытавшаяся угостить возлюбленного отравленной кулинарией? Бьянки негромко о чем-то переговаривалась с Шамалом, изредка улыбаясь, бессознательно проводя пальцами по пухлым ярким губам. Белая блузка и брюки подчеркивали достоинства ее фигуры, алые волосы забраны в четко продуманный беспорядочный узел, открывая взору точеную белоснежную шею, аккуратные ушки, красивые скулы. Обворожительная молодая женщина, явно знавшая цену своему очарованию и не стесняющаяся его использовать. Обычно мрачная, педантичная Лар быстро отщелкивала сообщения на телефоне. Судя по легкой улыбке, блеску в глазах, общалась она с Колонелло. И в ней не осталось прежней загнанности, осознания собственной ущербности, что отравляло ее душу сильнее любого проклятия. Девушки, помогавшие оборудовать особняк, вздыхали по обаятельной улыбке Дождя, по блеску его голубых глаз. Реборн с Внешним советником только скрипели зубами: мальчишка получил от них нужные ему сведения, а дурехи даже этого и не заметили! Союзник же, зачем за ним следить! И при этом ничего не узнали взамен: Базиль легко уходил от неудобных вопросов, поворачивая беседу в нужное ему русло всего парой фраз или комплиментов. А ведь был таким застенчивым, скромным парнем! Сейчас "скромный и застенчивый" сосредоточенно работал на компьютере, не отвлекаясь на бренный внешний мир. И наконец Гамма Электрический. Его так прозвали не только за способности к пламени Грозы, но и за темперамент. Реборн помнил, как Ария знакомила их с мальчишкой, которого привела в дом. Вспыльчивый, неугомонный, готовый с кулаками отстаивать собственное мнение. А в глазах - вызов всему свету. Это не менялось вплоть до смерти Арии. Нынешний Гамма сохранил лишь тень вызова во взгляде, в нем появились спокойствие, уверенность в себе. Черт! Об остальных Хранителях киллер знал и больше, и меньше - это с какой стороны посмотреть. Лично он с ними не встречался, зато подчиненные успели собрать более-менее подробное досье. Ирие Шоичи, гений, Солнце. Судя по характеристике из университета, кроме таланта к изобретательству и написанию программ, у него имелись проблемы в коммуникативной сфере, он с трудом заводил новые знакомства из-за своей потрясающей стеснительности. Настолько не уверен в себе, что психолог подозревал серьезный комплекс неполноценности. Не походил этот портрет на парня, который сейчас увлеченно вещал что-то о схемах и программах Реохею, неосмотрительно сунувшемуся к "брату по атрибуту". - Рыбка-а, рыбка-а, где твоя-а улыбка-а? - Вроой, мальчишка! Прирежу! Реборн с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Фран, Туман, вырос в небольшой деревушке во Франции, затем переехал в Германию, оттуда - в Италию. Подробности неизвестны. Кроме едкого чувства юмора и ядовитого языка в других прегрешениях замечен не был - так со злости резко написал школьный психолог, которого довел до ручки туманник. Реборн подозревал, что подросток являлся учеником знаменитой Мишель Рихард, больно уж у них схожи методы работы. Ходили слухи, что ему удалось однажды обмануть Стражей Вендиче и уцелеть, однако киллер не знал, насколько правдивы эти высказывания. Он сразу определил себе в "жертвы" Скуало и теперь старательно доводил мечника до белого каления. Тот снова пристегнул протез и начал тыкать мечом в шапку-лягушку на голове Тумана. Судя по всему, это была еще одна иллюзия, потому что неизменно равнодушное лицо бесило варийца еще больше. Таких Хранителей тяжело будет убрать с дороги, они сильны, независимы и почти неуязвимы. Однако Реборн уже вычислил их общее слабое место - Савада Тсунаеши. Не просто их Небо, их сердце и душа. Пока она с ними, Хранители будут сражаться до последнего. Пока ей ничего не угрожает, они будут осторожны и осмотрительны в своих поступках. Но если... Киллер прикрыл глаза тенью от полей шляпы. Это будет интересный поединок. Потому что если Савада Тсунаеши решит присоединиться к Вонголе, Хранители последуют за ней. О, это будет замечательно! А уж убедить Саваду... Несмотря на то, что она приобрела уверенность, силу, опыт жизни в мафиозной семье, в глубине души почти наверняка осталась той же робкой девчонкой, до ужаса верной и преданной друзьям. Одновременно и сложнее, и легче. Стоит всего лишь напомнить девушке, кто ее первые настоящие друзья, с кем она поделила первую радость дружбы. И Десятое поколение ему в этом поможет - куда они денутся, сами желают вернуть Тсуну. Осталось только ненадолго отвлечь Карло... - Доброе утро, - раздалось за спиной. Реборн отвлекся от своих мыслей, чтобы увидеть, как Бабочки подвинулись, освобождая место на диване. Тсунаеши опустилась между Грозой и Туманом. Оптимальная позиция при защите и возможном нападении. Сами Хранители тут же отложили свои дела, сосредоточились на присутствующих. Словно босс... являлась незримым центром притяжения. Подобного Реборну еще не доводилось наблюдать ни в одной семье, даже Каваллоне, члены которой боготворили своего босса. Он поймал насмешливый и понимающий взгляд Фонга и скрипнул зубами. Задача постепенно усложнялась. Такой уровень понимания сложно разрушить, особенно если сами люди осознают его. - Вроой, Савада! Убери от меня эту мелкую пиявку! - практически прорычал Скуало, чей меч плотно засел в шапке Франа. - Бела на тебя нет, вот уж у кого запас ножиков бесконечный. - Бе-ель? - заинтересовался Туман. - Как в "Красавица-а и Чудовище-е"? Десятое поколение прыснуло. - Ага, только он на месте Чудовища, - пробурчал Гокудера. - Прекрасный принц, который все никак не превратится обратно. - Ух ты-ы! - Фран спокойно смотрел на Скуало. - Познако-омишь - отда-ам но-ожик! - Это не ножик! - не вынес мечник такого оскорбления. - Ма-ма, Скуало, - вмешался Ямамото, - он же еще ребенок. - Яблочко, - Тсунаеши улыбнулась. - Да, фе-ея, - тоскливо произнес иллюзионист, возвращая меч. - Спасибо, мелкая! - оскалился вариец, пряча свое оружие от греха подальше. - Так зачем нас здесь собрали? - осведомился Гроза. Реборн поправил шляпу, вышел в самый центр. - Как вы понимаете, в ближайшее время Альянс ожидает хотя бы начальных результатов. Чтобы добиться успехов, нужно не просто скоординировать действия. Нам необходимо тесное сотрудничество, полное взаимопонимание. Знать сильные и слабые стороны друг друга, чтобы вовремя помочь, подхватить, поддержать, - он внимательно смотрел в глаза Тсунаеши. Они по-прежнему сохраняли теплое понимание, согласие. Девушка кивнула. - Поэтому я предлагаю своеобразную программу обмена, наподобие тех, что используют университеты для обучения. Предлагаю на время менять местами по одному Хранителю с одинаковыми атрибутами. Это поможет нам всем лучше узнать друг друга, и если не проникнуться симпатией, то хотя бы сработаться на должном уровне. Давить на сознательность Тсунаеши - бесполезно, пока он не выяснил, сохранилась ли она на том же уровне, что и в Намимори. Поэтому упор делался на деловые качества, выгоду предлагаемого обмена. И он не зря заставил девушку показать свое согласие, теперь ей будет крайне сложно отвертеться. Появится возможность обвинить ее в том, что она не хочет союза, не хочет выполнять решение Альянса, даже саботирует действия группы. Против всех семей даже Мельфиоре не устоят. Карло только сначала выглядел недовольным, затем он просчитал все варианты и теперь следил за девушкой голодным, хищным взглядом. Пусть и на время, но Бабочкам предстоит ему подчиниться, а он сможет прощупать их изнутри. Тоже отличный шанс показать Тсуне, в какую беду попали ее бывшие Хранители, как они теперь страдают под гнетом недостойного Десятого, как раскаиваются... Реборн усмехнулся, перевел взгляд на Саваду и вздрогнул. На мгновение появилось ощущение, что ей известны всего его мысли, все планы, которые он вынашивал в отношении нее. В ореховых глубинах - теплая усмешка, понимание и даже немного... сочувствия. Бывший Аркобалено всегда доверял своей интуиции, она уже не раз спасала ему жизнь. И сейчас чутье упорно твердило, что бывшая Савада сможет выкрутиться из любой ситуации и вывести людей с наименьшими потерями. Только вот он не намерен был так просто ее отпускать. Поединок взглядов продолжался недолго, Тсунаеши первой перевела взгляд на Хранителей Десятого, с нетерпением ожидающих ее решения. - Я согласна, это будет разумно, Реборн, - серьезно кивнула она. - Кого ты предложишь на замену первым? Бабочки особо счастливыми не выглядели, многозначительно переглядывались, но решение босса не оспаривали, во всем с ней соглашались. Бывший Аркобалено заметил, как мелькнула и пропала в глазах Карло легкая зависть. Да, Хранители Тсуны слушались ее беспрекословно, чего не скажешь о его собственных. - Думаю, Дождь, - улыбчивый, простодушный Ямамото сможет пробудить только самые светлые, теплые воспоминания о Намимори и их общей жизни. Воистину Дождь Памяти. - Прости, лучше выбрать кого-нибудь другого, - девушка покачала головой, извиняясь. - Перед собранием в Намимори у Базиля имелось задание, которое он вынужден был прервать. Но все же его необходимо завершить, так что я отошлю его на какое-то время. Думаю, лучше начать с Грозы. И на первый раз возьмем короткий срок - два дня. Подходит? Реборн сжал челюсти. Теперь уже он не имел права отказаться, так как Савада пошла ему навстречу. Хотя на Правую руку у него были свои планы. Цепного пса, постоянно охраняющего Тсунаеши, берущего на себя большинство ее дел, он хотел держать подальше как можно более долгое время. - Хорошо. Раз мы решили вопрос с обменом, подумаем теперь над дальнейшими действиями в расследовании. - Я отошлю своих людей еще раз проверить территории тех семей, - бросил Карло, смотря прямо на Тсунаеши. Та серьезно кивнула. - Хорошо, а я прошу допуск в архив Вонголы для своих Хранителей. Хочу больше узнать про "улики". Чем занимались, с кем встречались, какие миссии выполняли последними. - Для кого? - Карло вопросительно склонил голову, достал планшет, чтобы отдать нужный приказ. - Для Бьянки и... для моего нового Хранителя Грозы. А доктор Шамал сможет составить им компанию, - короткий взгляд, и кивок Трайдента вкупе с его довольной улыбкой. Самообладание, Реборн с трудом сохранил свое легендарное постоянное спокойствие. Только что он допустил серьезнейшую ошибку, в обычное время, это вполне могло стоить ему жизни. Он недооценил противника. Савада Тсунаеши определенно не только повзрослела, но и стала хитрее, дальновиднее. Всего парой фраз она не просто вывела из-под удара двух своих подчиненных, но и, соблюдая все условия, нейтрализовала возможного шпиона. В архивах собственной семьи многого не узнаешь, да и Бьянки с Шамалом не спустят с него глаз. Из груди рвался восхищенный смех. Теперь он понял, как Савада завоевала расположение всех своих союзников - даже сейчас он не мог на нее злиться. Ни на шаг не отходя от заданных условий, соблюдая правила, она выиграла, хотя все козыри были на руках у киллера. И винить в этом можно только самого себя. Зато он выяснил, что она по-прежнему верна и преданна, и пойдет на все, чтобы защитить своих людей. - Но задания будут не у всех. И пока нет информации от разведчиков, которую нужно было бы обрабатывать, я предлагаю устроить тренировки, - Карло ухмыльнулся, откинулся на спинку дивана, скрестил руки на груди. - В стиле Вонголы. Реборн разбирается в этом как никто другой, - непонятная насмешка в адрес репетитора, заставившая того поморщиться. - Ему поможет Лар, - кивнула Тсуна. - В нашей семье она отвечает за обучение новичков. Уверена, она вложит весь энтузиазм в наше общее дело. Бабочки слегка расслабились, глаза Лар хищно блеснули и погасли, вернув женщине невозмутимый вид. Савада определенно что-то задумала, и играть теперь предстоит по ее правилам тоже. - О, да, я помогу! - оживленно проговорила Лар. - Встречаемся сегодня в большом зале, в шесть. Форма одежды - парадная! Советую всем подготовиться. На этом собрание было закончено. Бабочки разошлись по делам, сохраняя невозмутимый вид, хотя и сами не понимали, что задумала Облако. Их примеру последовал Карло. Реборн строго посмотрел на оставшихся Хранителей Вонголы. - У каждого из вас появится шанс. Не упустите его! - жестко отрезал он. Несмотря на решение Альянса, обязанностей перед семьей никто не отменял. Однако впервые Тсунаеши решила взять небольшую паузу. Ей нужно было время, чтобы привести мысли в порядок и продумать план дальнейших действий. Ноги сами вынесли ее в сад, где свежий, напоенный запахом трав и цветов воздух остудил голову. Постепенно, погруженная в раздумья, она не заметила, как сошла с аккуратных дорожек и углубилась в сад. Там, в самом дальнем углу, на пятачке, окруженном со всех сторон деревьями и кустарниками, росли ромашки. Простые белые цветы, наверное, раньше декоративные, теперь совсем одичали. И уже не подходили для ухоженной роскоши сада. Зато подходили для целей Тсунаеши. Еще со времен начала обучения у Фонга, она заметила, что ей лучше думается во время движения. Пока тело выполняло однообразные, механические действия, разум очищался, исчезал хаос мыслей. Обычно она думала во время тренировок, на автомате выполняя каноны, но сейчас не время и не место показывать истинные способности, пока еще рано. Она вспомнила, как Киоко в детском саду учила ее плести венки из первых весенних цветов. Сколько им тогда было - пять? Шесть? Они дружили давно, вместе пошли в школу, вместе обсуждали мальчиков. Кто бы мог подумать, что их пути так разойдутся, что... столько всего изменится. Как они там? Надо будет позвонить. Кажется, Хару собиралась замуж в конце нынешнего лета. Она усердно шьет платья и переделывает их по пять раз на неделе - не хочет традиционной церемонии со сменами кимоно. Киоко открыла свой собственный детский садик. Тсуна помнила, как нервничала Сасагава, металась по инстанциям, собирая все необходимые бумаги. Тогда она ненадолго приехала в Намимори, и они вместе с Хару успокаивали Киоко, уверяли, что у нее все получится. Сейчас ее садик процветает, дети ее обожают, родители в восторге. Особенно один молодой, перспективный отец-одиночка. Тсунаеши захихикала, присела под дерево. Всегда, стоит только вспомнить о Намимори, как она становится сущей девчонкой. Но что еще остается, когда так приятно думать о друзьях. Несмотря на расстояние, они сумели сохранить свои отношения. Каждый цветок - законченная мысль, которую нужно обдумать, прокрутить и осмотреть со всех сторон. Когда ромашка ложится в плетение, она отделяет это размышление от остальных. К половине венка Тсунаеши успела успокоиться и сделать определенные выводы. Больше всего людей страшит неизвестность. Тсуна не знала, чего ожидать от Реборна. Киллера не зря называли лучшим репетитором - его мышление слишком нестандартно, многогранно, он способен учитывать многие факторы. И у него гораздо больше опыта, чем у Тсуны. Глупо было бы рассчитывать, что он упустит возможность поближе изучить специальный отряд Мельфиоре. В своих людях Тсуна была уверена, она опасалась тех методов и "игр", что мог бы предложить убийца. Ведь отказаться она бы все равно не смогла - невежливо, не по негласному этикету. Да и пойти на попятную после согласия на союзничество... это могло расцениваться, как предательство, и поставило бы под удар всю семью, их репутацию. Подобного Тсунаеши допустить никак не могла. Но теперь Реборн сам определил правила игры и не может их нарушать. Пока все Хранители не поменяются местами, он ничего существенного сделать не сможет. А уж Тсуна постарается внести свои коррективы в его планы. Тем более, реальность оказалась... не такой уж и пугающей. Следующую ромашку ей передала крепкая мужская рука. Гамма присел рядом на траву. Только сейчас Тсуна заметила, как пробегают по кольцам на указательных пальцах все цвета радуги - ее искали, о ней беспокоились. - Я могу рассчитывать на венок? - весело улыбнулся Гроза. Тсуна кивнула, улыбнувшись в ответ. Настроение поднималось. - Почему ты согласилась? И почему именно я? - мужчина жевал травинку, щуря серые глаза, как довольный кот, смотрел на проплывающие в небе облака. Кончиком травинки он указал на заколку на своем галстуке - прослушивающее устройство. Бабочки наслаждались игрой, запутывая Вонголу изо всех сил. Если они не собирались все вместе, значит, их нельзя подслушать. Но это не означало, что они не могли поговорить. Значит, сейчас ее ответ услышат все Хранители. - Мы слишком долго скрывались, Вонгола в любом случае не упустила бы возможности подобраться к нам поближе, поэтому я согласилась на те условия, что устраивают и меня тоже. Пока Реборн не придумал чего похуже. Это позволило нам немного скорректировать правила, к тому же мы подтвердили свою лояльность, ослабили внимание Вонголы и выиграли немного времени на расследование, - девушка осмотрела готовый венок, который не переставала плести. Передала его Хранителю. - Когда я устанавливала сроки для первого - это был эффект неожиданности, и он сработал бы только один раз. Поэтому я выбрала тебя, ты - моя Правая рука, и твоя помощь пригодится мне в дальнейшем. Чувствую это, - девушка прижала руку к груди, как они всегда обозначали ее замечательную интуицию. Гамма покрутил ромашки в руках, погладил плотное, тонкое плетение. И поднял глаза на Тсуну. - Они хотят вернуть тебя, босс, возможно, сделать следующим Вонголой. Девушка кивнула. - Знаю, - невозможно, но ей удалось сказать это одновременно серьезно и беспечно. Она посмотрела в голубое небо, проследила путь пары белых облаков. И только потом, подобрав слова взглянула в дорогие серые глаза терпеливо дожидающегося ее ответа Гаммы. - Но мне слишком нравится роль главы специального отряда, чтобы я отказалась от нее. Мужчина широко, ясно улыбнулся, взял руку босса и невесомо прижался губами к центру ладошки. - Что ты планируешь делать теперь? - Как что? - удивилась девушка, лукаво блеснув глазами. - Поищу в шкафах парадную форму, разумеется! Над ромашковой полянкой разнесся веселый смех. Стоя на балконе, Гокудера достал очередную сигарету и закурил. Он вообще много курил в последнее время. По саду растекался чернильный летний вечер, а за спиной, в большом зале, звучали медленные, вкрадчивые аккорды венского вальса. Чертова Лар Милч придумала им испытание в стиле Вонголы. Предложила устроить вечер танцев, чтобы познакомиться поближе, узнать технику и манеру движений друг друга и что-то там еще. Все же драка в первый же день - не самое лучшее начало сотрудничества. В своей непреклонной манере она так убедительно расписала преимущества данной тренировки, что даже Хибари вынужден был с ней согласиться. А у Гокудеры осталось стойкое ощущение, что их надули, но как и где - непонятно. Тсуна, Савада Тсунаеши, Уна Фарфалла... Джудайме. Для него было шоком увидеть ее среди свиты мерзко-приторно улыбающегося Джессо. Та Джудайме, которую он знал, никогда не стала бы подчиняться подобному человеку. Она боролась с такими людьми. И с долей облегчения услышал, что Тсуна считается неофициальным, третьим, боссом семьи. Такое амплуа подходило ей больше. Он давно хотел с ней поговорить, извиниться перед ней. И знал, что остальные тоже продумывают речи для Савады Тсунаеши, как и он сам. Но когда дело дошло до практики... внезапно растерялся. Стройные, учтивые и логичные монологи, которые он выстраивал в своей голове, при встрече с ней разлетелись, как стая перепуганных птиц. И он никак не мог собрать их воедино. Что? Что он мог сказать ей? Что сожалеет? Так это не правда. Он разучился сожалеть еще несколько лет назад, принял свой выбор и стал жить с ним. Собственные глупость и недальновидность привели его, мнившего себя гением, туда, где он оказался сейчас. Хотелось, как когда-то в Намимори, рухнуть на колени, удариться лбом о пол и извиняться, пока не простят. Потеряв гордость, вилять хвостом. Но он не мог, слишком глубоко увяз во всей этой мафиозной рутине. Он больше не мальчишка-подрывник из Намимори, он Правая рука и Ураган босса могущественной семьи. В глазах товарищей он видел те же чувства. Слишком давно они расстались со своими прежними личностями, слишком срослись с нынешними, чтобы сейчас, в одно мгновение, вернуться к прежнему поведению. А ведь вернуть Тсуну могут именно те Хранители, а не которые существуют сейчас. Не убийцы, манипуляторы и лжецы, а мальчишки из ее класса, открытые и искренние, которые играли в мафию. Один из которых обожал свою Джудайме всей душой. Значит, недостаточно, раз сумел оставить. Гокудера сжал кулаки, сигарета переломилась, упала в темноту, мигнув на прощанье красным огоньком. Он достал новую, закурил, смотря, как дым поднимается к угасающим краскам заката. Реборн сказал постараться, приложить все усилия, чтобы Тсуна захотела вновь работать с ними, захотела к ним вернуться. Но что они могут предложить ей? Девушке, у которой есть все. Девушке, которая сохранила себя. Единственная из них. Душа, отражавшаяся в карих глазах, оставалась такой же светлой, как и много лет назад. При мысли о прошедших годах тоской щемила грудь. Он не видел Джудайме много лет, и она расцвела, стала настоящей молодой женщиной, по-своему красивой и обаятельной. К ее теплу тянулись люди. С внезапной, самому непонятной злостью, Гокудера отмечал взгляды ее Правой руки, Грозы. Полные восхищения, нежности, заботы, понимания и сотни других чувств. Все для нее, одной. Этот непонятный, раздражающий Гамма видел в Джудайме обычного человека, знал все ее недостатки, не возносил на пьедестал. Он просто любил ее, но иногда вспыхивали в самой глубине серых глаз темные, пугающие отголоски почти языческого древнего поклонения. То, о чем Хаято в свое время мечтал, что усиленно изображал в Намимори, для Вентуры было простой и совсем не поэтической реальностью. Тсунаеши была для него всем. Судя по всему, девушка не спешила, но была склонна ответить тому взаимностью. Если уже не ответила. И как прикажете обходить такого цепного пса? Как снова завоевать и удержать доверие Джудайме? Как вернуть ее назад, к ним? Потому что без нее, под Небом Карло, они погибнут. Уже начали растворяться в черных, с красными оттенками, мафиозных буднях. Но как сказать ей об этом? Хранители Вонголы, кроме Грозы, стояли у стенки и не решались подойти к своему бывшему Небу, хотя Лар и уговаривала их не стесняться. В их глазах - жажда, желание очутиться вблизи Тсунаеши. И такая же больная тоска, что и у Гокудеры. А сдаваться - нельзя. Тсуна нужна Хранителям, нужна Вонголе. И Хаято намерен сделать все, чтобы назвать ее Одиннадцатой. Даже сам уберет Карло с дороги, если потребуется. И не отступится так просто. Важно сделать лишь первый шаг. Тонкая ручка легла поверх его ладони, отняла и выбросила сигарету. Ураган повернулся и взглянул в теплые, понимающие фиолетовые очи своей жены. Ее длинное черное платье подчеркивало общую хрупкость, трепетность фигуры, нежность бледной кожи. Она улыбалась, так ласково, так нежно, и в душе невольно зародился теплый отклик. - Если бы я могла, я сама пригласила бы ее на танец, - кивнула Хром. - Иди, ты же Ураган! И Хаято в очередной раз осознал, что ему повезло с женой. А еще - что он любит эту женщину. Джудайме - как легко снова так называть ее в мыслях! - в простом белом платье, со свободной юбкой до колен, легко кружилась в танце вместе с Алексом Морино - Хранителем Грозы Вонголы. Смотря на ее плавные движения, нельзя даже подумать, что некогда эта же девушка даже стоять ровно на каблуках не умела. Гокудера припомнил, что Алекса привел к ним Внешний советник. Другой кандидатуры не имелось, пришлось соглашаться. Парень всегда ощущал себя неуверенно в их компании, нервно дергался и помалкивал, четко выполняя приказы. Сейчас он выглядел более... спокойным, умиротворенным под взглядом Тсунаеши. Хотя все равно старательно держал девушку подальше от себя - мрачный взгляд ее Грозы буквально требовал этого. А проснувшаяся после многолетнего сна бунтарская натура Гокудеры требовала насолить своему конкуренту на звание Правой руки Джудайме. Стоило одной мелодии закончиться, и начаться другой, как он подошел к девушке и склонился в неглубоком, но учтивом поклоне. Вальс "На голубом Дунае". Лар изматывала их, проверяла выносливость, не давая передышки. И все композиции относились к классике танцев, ничего современного. Гокудера видел, как скользит оценивающий взгляд женщины по фигурам, движениям, словно она мысленно уже делала пометки, какие тренировки устроить в дальнейшем. Но сейчас его это ни капельки не волновало. Тсунаеши оказалась так близко к нему, совсем рядом, и весь мир отодвинулся, прекратил существовать, когда он окунулся в давно позабытое, но такое родное тепло ее медового Неба. Оно полыхало в глубине глаз, окрашивая их в охру и янтарь, заставляло сиять кожу, теплом отражалось в улыбке. Впервые за много лет Хаято расслабился, позабыв обо всем на свете, остался лишь танец и взрослые, серьезные глаза напротив. - Тсуна... - голос внезапно охрип, отказался служить своему хозяину. На ее лице - понимание, но облегчать задачу она не собиралась. Да и сам Гокудера не желал этого. Он должен был справиться сам, высказать все, от чего он старательно отгораживался, все, что наболело. Но то, что он отрицал, вылилось в короткие, полные горечи фразы: - Прости меня, Джудайме, - шепот, пропитанный ядом. - Я... я так сожалею. Стоило обманывать себя, чтобы сейчас признать. Если бы ему дали выбор, он поступил бы иначе. Как иногда желал он повернуть время вспять, воспользоваться Базукой Десятилетия и надавать самому себе из прошлого хороших пинков. Но после отказа от Ламбо, семья Бовино прекратила давать это изобретение на испытание. - Я уже давно простила и не сержусь, - мягкий, спокойный голос тягучим медом растекся по душе. Гокудера вскинул голову, он никак не мог поверить в услышанное. Но Тсунаеши говорила искренне, ни тени тьмы в густом и теплом янтаре. - Значит, мы можем начать все заново? - безумная, безумная надежда. - Я надеюсь, мы снова станем хорошими товарищами и коллегами, Гокудера-кун. И это остудило энтузиазм Хранителя. Значит, товарищами и коллегами? Ближе она отказывалась подпустить. Это понятно, даже если она простила, их поступок не мог не оставить следа. Но это ее обращение, совсем как тогда, в Намимори. Так, может, еще не все потеряно? Аналитический ум принялся высчитывать возможности и способы. Гокудера сделает все, чтобы вновь стать ее Ураганом, получить место, которое заняла его сестрица. По спине пробежал холодок от пристального внимания. Даже взгляд у старшей сестры... ядовитый. Что ж, если ему придется столкнуться с ней в бою за место возле Тсуны, он готов. А самой глубине души, на периферии сознания - радость от того, что Бьянки жива и здорова. Когда он опознавал обгоревшее тело... ему было плохо совсем не от его внешнего вида. - Долгое время я считал сестру убитой. А она вернулась в Намимори и стала твоим первым Хранителем? - осторожно принялся прощупывать почву он. Как так вышло, что Тсуна, по донесениям, вышедшая замуж на Окинаве, оказалась в Италии? Как выжили Бьянки, Лар Милч и Базиль, которых все уже давно похоронили? А еще коробил тот факт, что сестра опередила всех, последовала буквально по его стопам, ведь именно его назначили первым Хранителем Тсуны. - Нет, - девушка рассмеялась, - первым моим Хранителем стал Фран, Туман. Она кивнула вбок, где проплывал в танце Фонг в компании смутно знакомой девушки с зелеными волосами и в длинном платье прошлого века, с рюшами и оборочками. - Джудайме, - Гокудера старался использовать только это обращение, чтобы привыкнуть, заодно и Тсуне напомнить. Судя по всему, неприятно ей не было. - Но он же... по-моему, еще с утра он был парнем. Девушка с усмешкой кивнула. Даже в свои четырнадцать лет Фран оставался невысоким, щуплым парнишкой. Никакие тренировки Лар не могли нарастить мышцы на его кости, а повара бились в тщетных попытках заставить парнишку набрать вес. Так что для танцев ему подходили только бывшие Аркобалено, которые подросли, повзрослели за прошедшие годы. Но к Реборну он не приблизился бы сам, а Фонг с сожалением отметил, что умеет танцевать только с девушками. Что, впрочем, не являлось проблемой для талантливого иллюзиониста. Пара мгновений - и вот уже сам Фран искренне верит в то, что на этот вечер он - Франческа, а ее партнер - милый китаец в народном одеянии. Гокудера выслушал это, подняв брови. Он наслаждался искорками смеха в глазах Тсуны, ее легким, беззлобным обращением. И ощущением Неба вокруг. - Но он же вернется к своей прежней форме? - Его любимая сказка - "Золушка", так что думаю, ровно в двенадцать карета превратится в тыкву, принцесса - в мальчишку, а принц в... - Аркобалено Урагана! - подхватил Хаято. - Именно, - засмеялась Тсуна. Их легкую беседу прервало окончание мелодии. Хаято поклонился, галантно проводил партнершу до ее места, с вызовом встречая взгляд мрачного Грозы. - Прошу прощения, я опоздал и чуть не пропустил ваш замечательный вечер, - донесся сбоку глубокий мужской голос. Ураган обернулся и увидел Внешнего советника. - Вы позволите пригласить вас на вальс? - слегка шутливо осведомился он, не сводя пристального взгляда с дочери. Та лишь немного побледнела, сохранив самообладание. Гокудера взял тонкие пальцы и прижался к ним губами, оказывая Небу поддержку. - Мы ведь еще пообщаемся, Тсуна? - Конечно, если ты этого захочешь, Хаято, - кивнула она. С сожалением молодой мужчина выпустил ее ладонь, и та сразу же попала в плен руки Емитсу. Гокудере оставалось лишь смотреть, как Внешний ведет свою партнершу в центр зала. Наверняка, в душе девушки - хаос, смерч, но она ничем не выдала своего волнения. Спокойный взгляд, ровное дыхание, гордо выпрямленные плечи. И гордость во взгляде ее учителя. Полностью обоснованная, надо сказать. Тсунаеши предполагала появление отца, ошиблась лишь во времени: не ожидала такой скорой встречи. И чудом, имя которому Фонг и его длительные тренировки, сумела сохранить самообладание. Да и не имелось уже таких негативных эмоций, как раньше, в детстве. Обида за мать, которая ждет и скучает, обида за свое детство, полное игнорирования и редких визитов, во время которых тот отсыпался... легкие, почти растаяли, как прошлогодний снег. Трудно обижаться на того, кого почти не знаешь. Они кружились, пока Емитсу не увлек девушку за собой в сторонку, ближе к пустому балкону, где они продолжали двигаться на месте. - Почему ты ничего мне не сказала? - бледно-голубые глаза смотрели строго, испытующе. - О чем? - она спрашивала не из глупого желания поспорить, она уточняла, что именно хочет знать Емитсу. - Обо всем этом обмане в Намимори? Почему не позвонила мне, не попросила о помощи, а доверилась посторонним людям? - мужчина не повышал голос, лишь пальцы сжались на прикрытых тонкой тканью ребрах. И почему из всех вопросов Емитсу выбрал именно тот, отвечать на который ей менее всего приятно? И ведь не скажешь, что ему обидно, даже сейчас он оценивает, что-то рассчитывает, пусть и играет оскорбленного в лучших чувствах отца. Иногда правда бьет больнее всего, а сейчас девушке хотелось причинить ему хоть немного боли. Чтобы он понял, как чувствовали себя мама и она, когда получили письмо о появившемся брате. Когда он не навещал, не писал женщине годами. И защита от мафии здесь не при чем - при необходимости Вонгола в состоянии обеспечить укрытие. А разум заявлял, что это бесполезно, все равно Внешний советник ничего не ощутит. - Я умирала, отец, - она говорила спокойно, тихо, даже равнодушно, не отводя глаз от цветка в петлице на его вечернем костюме. Воскрешая в памяти те дни. - Больше всего на свете, больше успехов в спорте и учебе, мне хотелось иметь друзей, с которыми могла бы веселиться. Я была счастлива, когда они появились, для меня не было никого дороже их. Поэтому когда они ушли... я умирала, отец. И не могла понять, в чем я провинилась. Почему они оставили меня насовсем, без звонков и писем без... без всего, - она снова выровняла дыхание, успокаивая всколыхнувшийся на дне души осадок. - Без них все потеряло смысл. Я ходила по улицам города и видела их силуэты, слышала их голоса, смех, взрывы. Еще немного, и я начала бы сходить с ума. Поэтому предложение мастера Фонга стало для меня спасением, а он сам заменил отца. Они сделали несколько кругов в полном молчании. Мелодия сменилась, и Тсунаеши задалась вопросом, почему никто не прерывает их. Но затем Емитсу вновь вернулся на прежнее место. - Ты меня ненавидишь? - простой вопрос. И пустой. - Ты всегда меня ненавидела. - Нет, отец, ненависти не было. А вот обида... - девушка усмехнулась. - Я - девочка, мама - женщина, поэтому когда меня дергали за косички, обижали в школе и даже били, некому было меня защитить. Не было никого, кто бы мог научить меня обороняться самой. Знаешь, в детстве, по ночам я мечтала о большом и сильном папе, который приедет и обязательно, ну вот обязательно накажет моих врагов. А мне скажет, что я молодец и похвалит моего мишку, которого я нарисовала сама. Годы шли, а папы все не было. И я разучилась мечтать о нем. - Но я приезжал! - вскинулся Емитсу и тут же потух, вспомнив, как проводил редкие визиты в Намимори. Тсунаеши проницательно кивнула. - Оказалось, что любить выдуманный образ с такими же выдуманными качествами намного проще и лучше. - Я... - Разрешите пригласить девушку, - Гамма прервал Внешнего советника, взял из его ослабевшей хватки руку Тсуны и увел в другой конец зала, где тут же легко прижал. Савада прикрыла глаза, впитывая успокаивающее тепло мужчины, его неповторимый аромат леса после грозы с нотками ментола. Сведенные судорогой плечи стали расправляться, пальцы уже не дрожали. - Все в порядке, босс? - заботливо спросил мужчина. - Да, - улыбка в серый бархат глаз. - Не стоило ворошить прошлое. - Но оно делает нас такими, какие мы есть, - возразил Хранитель, целуя руку. - И все же его следует оставлять в прошлом, - непреклонно заявила Тсунаеши, огляделась по сторонам и нахмурилась. - Кстати, почему все выглядят такими пришибленными? Не все, тут она немного преувеличила. Бабочки с непробиваемым спокойствием продолжали веселиться, а вот Хранители Вонголы странно побледнели, поникли. Гамма принял самый невозмутимый, независимый вид. - Не знаю, босс, - легко соврал он. Тсунаеши хлопнула его по плечу, подняла бровь, наклонив голову. Мужчина вздохнул и сознался: - Лягушонок передавал твой разговор с Внешним остальным. - Не стоило, - она нахмурилась. - Нет! - отрезал Хранитель, яростно сверкнув глазами. - Они должны знать, что сделали с тобой из твоих собственных уст. Девушка вздохнула. - Ох, манипуляторы вы мои, - покачала она головой. - Кардиналы серые. Все, поголовно. - Ты злишься? - осторожно спросил Гамма, смотря жалобно-жалобно. Впрочем, Тсуна, как и ее интуиция, ему не верила. - А ты жалеешь? - усмехнулась она. - Нет. - Тогда какой смысл злиться? - она глубоко вздохнула, сбрасывая с себя груз тяжелых воспоминаний. - Возможно, оно и к лучшему. Не будет лишних вопросов. Гамма улыбнулся и еще раз поцеловал руку Тсуны. От прикосновения его губ по коже вверх, к плечу пробежала дрожь, а сердце запнулось и зашлось в страшном ритме. Щеки полыхнули румянцем. Но единственный ответ, который позволила себе Тсуна на публике - это погладить по крепкому плечу, обтянутому дорогой тканью пиджака. Им некуда спешить, они во всем разберутся. Теплое выражение глаз мужчины говорило о том же, и Тсунаеши не могла отвести от него взгляда, купаясь в его чувствах, как в летнем море. И позволила себе забыть о расследовании, о проблемах, обо всех остальных. Пока что ненадолго, ведь впереди, когда разберутся со всеми делами, у них еще уйма времени. - Вроой! - ворвалась действительность в виде капитана Варии. - Мелкая, потанцуем? Гамма неохотно отпустил Тсунаеши, передал ее мечнику, о чем-то предупредив взглядом. Скуало насмешливо вскинул бровь, но кивнул. - Замучил тебя Внешний, мелкая? - на удивление тихо спросил Скуало. Он единственный, кто не переоделся, остался в форме отряда. И оставался точно таким, каким его помнила Тсунаеши. Суровый, несгибаемый, с жесткими прямыми чертами лица в обрамлении длиннющих волос. Пальцы легли на протез, которым мечник орудовал на удивление ловко. - Нет, но он напомнил мне о том, что я давно хотела сделать, но не имела возможности, - Тсуна внимательно посмотрела в серые глаза. И вроде бы, такой же цвет, как у Гаммы, но у Скуало - это стена дождя, а у ее Хранителя - мрачный бархат Небес во время грозы. - Я забыла поблагодарить тебя, Скуало. Твои слова спасли меня. Спасибо, - искренне, от всей души. В ответ - улыбка, больше напоминавшая оскал. - Не стоит, мелкая, зато мы с чертовым боссом почти обрели свободу. - Значит, это правда, - Савада вспомнила все слухи, что ходили в последние годы возле отряда Вонголы. - Вы собираетесь стать отдельной семьей после смерти Девятого. - Именно. И я наконец-то постригусь, - это прозвучало почти мечтательно. - Ты же, кажется, обещал сохранить волосы, пока Занзас не встанет во главе Вонголы? - не поняла Тсуна. - Поправочка! Я обещал не стричься, пока чертов босс не встанет во главе собственной семьи. Мудро не уточнил тогда, какой именно, - пробормотал он про себя. Тсунаеши хмыкнула, старательно скрывая улыбку, чтобы не получить еще одно оглушающее возмущенное вройканье. Ее настроение настолько улучшилось, что она спокойно приняла приглашение на танец от Ямамото. Последнее испытание на сегодня. Мечник улыбался, смущенно смеялся и явно не знал, как начать разговор. - Тсуна, ты... прости меня. Я не знал... что тебе было так нелегко, - наконец выдавил он, став пугающе серьезным. Не только Тсунаеши настигли изменения, ребят они тоже не обошли стороной. - Все это в прошлом, не стоит вспоминать, - отмахнулась она. Как и дружба, которую она не намерена была воскрешать. Достаточно отношений коллег. - Надеюсь, мы будем плодотворно сотрудничать, - улыбнулась она. - Аха... да... - Ямамото явно с трудом удержал руку, чтобы не почесать в затылке. Он явно не такого ответа ожидал. Но Тсуна не собиралась облегчать им работу. У нее уже есть семья и другой ей не надо. Она обвела взглядом стоявших возле стены дорогих ей людей. Франческа, которой скоро предстоит вернуть на место Франа, улыбающийся Гамма, ждущий с двумя бокалами сока, Бьянки под ручку с пьяным от счастья Шамалом, которому очень, очень шел вечерний костюм. Лар Милч и Фонг не скрывали довольных лиц. Смущенный Шоичи, которого тоже вытащили на "тренировку", нервно теребил рукав непривычного облачения, но терпел. Ради нее, своего босса и друга. Тсунаеши ощутила распирающее ее, как надувшийся воздушный шарик, счастье. И послала это ощущение своим друзьям вместе с искренней благодарностью. Часть ее семьи, дороже которой у нее нет ничего на свете. А ведь ее семья большая. Там и Бьякуран, и Юни, и Венки и все-все Мельфиоре, и мама, Киоко, Хару, Ламбо, Фута, И-пин. В ней много-много людей, которых она любит и бережет. И никогда не предаст. В детстве Фран частенько заставлял ее смотреть мультики вместе с ним. Охана — значит семья, а в семье никогда никого не бросят, не забудут. Не оставят одного.